– Он, и только он! – Пристально оглядев содержимое сковороды, Хоуп пожала плечами. – Есть можно. А ты хочешь? – кивая на упаковку яиц на столе, спросила меня Хоуп.
– Спасибо, я перекушу где-нибудь, – попыталась я отказаться.
– Ой, брось! Не стесняйся… – Хоуп достала еще два яйца из лотка. – Излишняя вежливость ни к чему. Или ты веган?
– Да нет, – я все еще отнекивалась, – но за завтраки я не платила…
– Даже не думай! – Хоуп разбила яйца над сковородой, и они с шипением выскользнули на тефлон. Прозрачный белок тут же стал белым. – Ты неплохо заплатила за комнату на Airbnb, так что из-за пары центов от нас не убудет.
– Похоже, Airbnb – неплохой источник дохода? – я огляделась по сторонам, ища возможности чем-то помочь Хоуп. Кофеварка, например, казалась простой в использовании, и я наполнила ее водой.
– Совершенно верно, – согласилась Хоуп и, с вопросом во взгляде, протянула мне пачку тостов, я согласно кивнула. Тогда она пододвинула тостер поближе ко мне. – Но это была все же вынужденная мера. Наша бывшая соседка съехала очень поспешно… когда завалила экзамены в универе.
– Скверно, – посочувствовала я, насыпая кофе в многоразовый фильтр. – А на каком факультете она училась?
Хоуп еще не успела ответить, но по выражению ее лица я поняла, что спросила зря. Прикусив губу, она выдавила:
– На медицинском…
Я поперхнулась. Да уж, отличные у меня перспективы…
Хоуп успокаивающе махнула рукой и потянулась к навесному шкафу достать тарелки и чашки.
– Это не должно тебя смущать! Я думаю, Агнес просто наплевательски относилась к учебе. Она только и делала, что зависала у своего бойфренда да повторяла, что учеба – это не ее.
Мне очень хотелось поверить словам Хоуп, но… зная, насколько труден процесс поступления и как непомерно высока плата за обучение, мне трудно было представить, что кто-то, решив учиться на медицинском, будет наплевательски к этому относиться. Или, может, это только я такая паникующая зануда?
– Апельсиновый сок будешь? – спросила Хоуп, отвлекая меня от мрачных мыслей. – О, Эммет купил «Тропикану»! – она довольно усмехнулась, разглядывая большую упаковку тетрапак.
– Да, с удовольствием.
– А как спалось тебе здесь в первую ночь, хорошо? – Хоуп наполнила два стакана соком.
Я повернулась к Хоуп спиной, чтоб на мгновенье прикрыть глаза. До этого момента мне казалось, что не осталось ни одного напоминания о моем ночном кошмаре, но нет. Они как будто подкарауливают меня за углом, лишь на мгновение позволяя мне забыться. И расслабиться. Я сдавленным голосом и слишком торопливо ответила.
– Да, спасибо. – И выдавила из себя улыбку. Может, мне повезет, и Хоуп купится на мои слова, не видя моего лица. Но она медлила. Повернувшись к ней, я заметила, как она задержала на мне взгляд. Молчание прервал резкий щелчок тостера, я тут же подхватила зажаренный хлеб, лишь бы занять себя каким-то действием.
– Что будешь сегодня делать? – беззаботным голосом спросила Хоуп, но я была уверена, что мое состояние не ускользнуло от ее внимания. И я очень благодарна, что она не стала продолжать неприятные расспросы.
– Мне нужно получить студенческий билет, и я хотела немного прогуляться по кампусу.
– Если хочешь, я проведу тебе небольшую экскурсию. Мне по-любому туда надо, в книжный.
– Правда? Это было бы здорово!
В ответ на мою радость Хоуп, кивая в сторону входной двери, спросила:
– Глянь-ка, это тоже твой?
Мое сердце остановилось, я узнала темный чемодан, который одиноко стоял рядом с горой обуви у входа.
– О боже! – мне захотелось обнять Хоуп. – Который час? Я совсем забыла, что его должны доставить!
На ручке чемодана висел хорошо заметный ярлык с надписью «Срочная доставка» красными буквами, а ниже – название авиакомпании и мой адрес.
– Кто-то позвонил в дверь и назвал твое имя. Я забрала чемодан и расписалась в получении. Я правильно сделала? Надеюсь, не страшно, что я за тебя подписала? Я вообще-то не любитель подделывать подписи… – Хоуп выглядела слегка виноватой.
– Конечно! Спасибо тебе!
Я внимательно оглядела чемодан. Он не выглядел поврежденным или вскрытым. У меня просто гора с плеч свалилась. На несколько секунд я засомневалась, может, это знак, что именно этот чемодан потерялся в Торонто? А с ним и часть меня. Та часть, которая никак не могла смириться с тем, что я хочу начать снова жить. Теперь он здесь. Чемодан, а с ним и зарождающаяся надежда, что тьма позади меня рассеется.
Родная душа
Когда умерла мама, мне было два с половиной часа от роду. Думаю, папе пришлось тогда хуже, чем мне. В ту ночь в Центральной больнице Торонто он потерял не только любовь своей жизни, но и возможность полностью отдаться этому горю. У него просто-напросто не было на это времени. У него появилась я.
Он всегда говорил, что только я помогла ему тогда не сойти с ума. И я ему верю. И знаю, что это время было самым сложным периодом в его жизни. До смерти Остина.
Первые семь лет в моей жизни существовали только я и папа. Никак иначе. Совсем маленькой я думала, что все матери умирают при родах. Одна жизнь приходит на смену другой. И в этом был даже какой-то смысл. Все изменилось, когда я пошла в детский сад. У большинства детей было двое родителей. Или только мама.
Свою я знала только по фотографиям. Она была молода, хороша собой и очень похожа на меня. Длинные каштановые волосы, зеленые глаза и едва заметная щербинка между зубами. На фото она всегда улыбалась. Иногда я часами рассматривала ее лицо и улыбалась в ответ. Не могу сказать, что я по-настоящему горевала, думая о ней. Я скучала по ней, хоть и не знала ее. Странно, но это нельзя сравнить с теми чувствами, которые накрывали меня при мысли об Остине. Так не бывает.
По идее, мы должны были ненавидеть друг друга. Во всех фильмах и книгах, когда родители-одиночки создают новую семью, сводные братья и сестры вечно воюют. Остин Клэйберн и я не враждовали. Мы как будто ждали друг друга.
В пять лет папа объяснил мне, что у меня не может быть брата или сестры, так как для этого все-таки нужна мама. Несколько дней подряд я рыдала от горя. Я хотела, чтобы у меня тоже был старший брат, как у Челси Маккуистон. Тот, кто запрещал бы входить в его комнату, кто отбирал бы у меня детальки от лего. Когда два года спустя Остин и его мама переехали в наш дом, лего его уже не интересовало. Мне было семь, ему одиннадцать. Зато у него была эта невероятно крутая игра «Операция»: с помощью маленького пинцета из пластиковой куклы можно было вынимать крошечные внутренние органы. Я могла часами наблюдать, как он твердой рукой проводил эти «операции». А когда я достаточно подросла, мне даже было дозволено ассистировать.
Моя мечта о старшем брате все-таки сбылась. У меня появился Остин, а еще мама и счастливый отец. Счастливой стала и я.
Парадокс… Ведь я могла бы видеть в нем соперника. Он мог бы меня обижать. Я могла бы переживать из-за недостатка внимания и привязанности отца. Но зачем мне это? Я ничего не потеряла с появлением Остина в моей жизни. Напротив. Я только приобрела. Старшего брата, маму… Мне стало впервые понятно, что такое женская забота и ласка. Позже я нашла на книжной полке пару пособий, купленных родителями в то время. «Семья в стиле пэчворк. Искусство жить вместе» или «Сводные братья и сестры как одна команда. Идеи для крепкой семьи».
То ли эти книги оказались действительно полезны, то ли мы были особенными детьми. Я никогда не жалела об этом. О переменах. Остин, мама и папа. Они были моей семьей. Моей надежной гаванью, где на причале стояли и лодки с залатанными парусами. Возможно, именно эти утраты и сплотили нас. Отец Остина оставил семью вскоре после его рождения. Остин знал, каково это – скучать по кому-то, кого ты в действительности даже не успел узнать. По кому должен скучать, а не можешь…
В один момент все развернулось совершенно иным образом. Остина не стало. И я очень скучала по нему, хотя, казалось бы, не должна. По крайней мере не так сильно. Ведь он не был мне родным братом. Если уж смерти и потери в моей жизни чему меня и научили, так именно этому – сердцу не прикажешь.
Он был и не был моим братом. Формально не был. Мы носили разные фамилии, поэтому даже в школе никто не догадывался, что мы из одной семьи. Но в моем сердце мы были родными. С самого первого дня. С его лукавой улыбки и озорного взгляда, с любопытством обращенного на меня. Уже через полчаса знакомства мы носились по огромному саду с нашей собакой Такером. Благодаря им, маме и Остину, мое классное детство превратилось в самое чудесное. Безусловная любовь и полное единство. Становясь старше, я спрашивала себя, чем заслужила такое счастье.
До тех пор, пока мой лучший друг, мой идеал был рядом, я не могла себе и представить, что боль утраты может быть такой телесной. Такой жгучей и настоящей, как будто мы связаны кровными узами. Оказалось, это не имеет ровным счетом никакого значения. Жизнь преподала мне жестокий урок.
Судьба подарила мне брата. Но уже через несколько лет забрала эту родную душу обратно.
Глава 4
На северо-западном побережье Тихого океана августовское солнце терпимо, даже если оно палит в полную силу на голубом, стального оттенка небе. Ветер трепал мои волосы, пока я с Хоуп неспешно прогуливалась по кампусу. Я давно перестала запоминать названия бесчисленных лекционных залов и корпусов. Даже сейчас я не смогла бы сказать, в каком из них находится учебный центр, а в каком – университетская библиотека. Старинные кирпичные фасады, сплошь заросшие плющом, чередовались с футуристическими строениями из стекла и металла. Почти за каждым из зданий факультетов были разбиты парки. Вдоль широких дорожек выстроились платаны, а под плакучими ивами на идеально стриженных лужайках сидели студенты, еще без толстых учебников и ноутбуков на коленках, но уже с горящими от предвкушения наступающего семестра глазами. Мое сердце забилось быстрее при мысли, что с этого момента я тоже буду жить и учиться в таком фантастически красивом месте.
– Мне так нравится то, как расположен наш кампус, – сказала Хоуп, как только мы подошли к смотровой площадке с разбитым под ней розарием. Последние розы на кустах отцвели, их опавшие лепестки покрывали траву пурпурно-розовым ковром. За покатым склоном виднелся залив, а за ним на горизонте возвышались горы.
– Университет находится в самой западной части города. А кампус тут, в Пойнт-Грей, с трех сторон окружен Тихим океаном. Это ж просто уникально! – Хоуп повернулась в другую сторону. – Дорога Марин-Драйв проходит по всему побережью полуострова, мимо пляжа Спэниш-Бэнкс и Ботанического сада. Тебе срочно нужен велосипед, чтобы проехать этот чудесный маршрут.
Я перевела взгляд в сторону острова Боуэн, на горные хребты которого указывала Хоуп, затем на горную вершину в Провинциальном парке Маунт-Сеймур на севере Ванкувера. Мне это место показалось совершенно нереальным.