– То, что доктор прописал!
И мысленно расплылась в улыбке. Все-таки ей нравился ее дар. Нравилось делать людей счастливыми.
Когда остальные блюда были приготовлены и поданы, Саша оставила компашку наслаждаться вечером, едой и общением друг с другом, которое, к слову, становилось только громче, и время от времени вызывало косые взгляды окружающих посетителей.
Когда они закончили, Саша подошла к ним:
– Прошу прощения, что прерываю вас. Вам повторить? Или что-нибудь еще принести? У нас прекрасный десерт есть, а для девушек могу предложить…
Но ее тут же заткнули.
– Хватит! Напредлагала уже! Это был самый отвратный коктейль, что я когда-либо пробовала! – и девушка Дениса практически швырнула опустошенный бокал в Сашу, получив при этом удивленные возгласы не только молодых людей, но и подружки, которая громко вздохнула и с сожалением поставила стакан на стол, когда получила убийственный взгляд главной зачинщицы беспорядка, продолжая при этом явно тянуться к нему всем своим существом.
– Ты проиграла пари. Платить мы не собираемся, – сказала она, показывая, что прекрасно осведомлена о главном правиле любого заведения – клиент всегда прав, независимо от степени сволочизма этого самого клиента.
– Раз этот коктейль такой противный, то почему вы выпили его?
Саша старалась улыбаться, понимая как абсурдность ситуации, так и то, что девушка просто хочет создать конфликт на пустом месте ради халявы, а если еще и получится проучить особу, которая имела наглость смотреть в сторону ее парня, так это будет просто дабл-килл. Саша ясно видела ее желания и мотивы и не хотела поддаваться на провокации и проявлять слабину в виде шока, обескураженности и беспомощности, ибо см. главное правило любого заведения.
– Ты че? Тупая? Я сказала, что мне не понравилось это дерьмо! И я не собираюсь платить за него!
Так, а это у нас что? Лучшая защита – это нападение?
Скандалистка повысила голос до сопрано, и в кафе все замолчали, с возрастающим любопытством наблюдая за развивающейся драмой. Теперь-то эта компашка точно оказалась в центре всеобщего внимания, заодно прихватив с собой и Сашу.
– Остынь, – одернул ее Денис.
Но она, естественно, его не послушала.
Сюда же подошел Арсений Михайлович. Это был самый обычный мужчина, в самой обычной одежде, с самой обычной внешностью, глядя на которого не скажешь, что перед тобой директор кафе.
– В чем дело?
Он обращался ко всем, но смотрел на Сашу.
Он одновременно любил и боялся эту девчонку, как и остальные работники. Саша словно могла читать мысли, и его это до чертиков пугало. Но, с другой стороны, она никогда пыталась манипулировать им или каким-то образом улучшить собственное положение, усевшись на его шее, а напротив, вела себя сдержанно. Уж в чем-чем, а в покатушках на своем горбу он разбирался очень даже хорошо, спасибо его бывшей жене. К тому она приносила ему большие деньги, ведь клиенты остаются в восторге, когда их обслуживает Саша, и не скупятся на чаевые. За исключением таких выскочек.
– Клиент отказывается платить, так как утверждает, что напиток ей не понравился, – объяснилась Саша, – стоит уточнить, что у нас был уговор с таким условием.
– А что это было? – уточнил Арсений Михайлович, внимательно рассматривая опустошенный бокал.
– Молочный коктейль с шоколадной крошкой.
– Ну так здесь же пусто? Остальное куда делось? Пролили?
– Насколько я видела нет, – ответила Саша.
– Хм… Выглядит так, что молодые люди просто решили поесть за бесплатно, – задумался Арсений Михайлович.
– Да как вы смеете? – стала возмущаться разрушительница семейных вечерних посиделок, – Вы должны быть на моей стороне! Это ваша прямая обязанность! Ваша официантка хамит, за нас решает, что мы будем есть и пить, хотя мы даже и не думали…
– Но вы могли заказать что-то другое, – перебил ее директор.
– Давайте мы просто оплатим и уйдем, – вмешался Денис.
– Это хорошая мысль, – согласился Арсений Михайлович.
– Не смей! – возмутилась девушка.
Но Денис уже положил сумму, превышающую финальный чек раза в два, и стал выталкивать ее из кафе. У двери он обернулся и сказал:
– Простите.
А когда встретился взглядом с Сашей, тут же быстро опустил глаза, чувствуя, как пунцовость достигла кончиков ушей и ползет дальше к макушке, а стыд вот-вот загонит его под самый асфальт чуть ближе к центру Земли.
Дверь за ними наконец захлопнулась, в кафе воцарилась долгожданная тишина, что в первые несколько минут была звенящей, и посетители вновь вернулись к прерванной трапезе. Арсений Михайлович тихо спросил у Саши:
– Ты в порядке?
Она кивнула и выдавила улыбку.
Когда Саша убралась со стола, обслужила оставшихся клиентов, и у нее появилась свободная минутка, она попросила бармена подстраховать, а сама направилась в туалет.
Нет. Девушка далеко была не в порядке. Она была разозлена, она была в бешенстве, она была в ярости. Она чувствовала, как весь спектр эмоций той выскочки передался ей, намереваясь взорвать либо ее голову, либо окружающее ее пространство.
– Какого черта ты делаешь? – закричала она на свое отражение в зеркале и тут же опустила глаза, глядя на медленно утекавшую воду из сломанного крана и чувствуя, как вместе с этой водой также утекает и ярость, забирая с собой остатки сил.
Она вновь посмотрела в зеркало.
– Какого черта ты здесь делаешь? – спросило ее отражение, – ты не видишь, что окружающие тебя просто используют? Люди в кафе, друзья, родители! И долго ты будешь позволять им это?
Саша внезапно почувствовала, словно весь груз мироздания опустился на ее хрупкие плечи. Ей хотелось закрыть лицо руками и заплакать в голос.
– Родители любят меня, – отвечала она своему отражению.
– Ты в этом уверена? – отражение в зеркале язвительно ухмыльнулось в ответ.
– Любят, – уже тише сказала Саша, опустив голову, – любят, – повторила она почти шепотом.
"Охотники за головами"
После смены она довольно поздно вернулась домой, так как отец в очередной раз не приехал за ней, и ей пришлось идти пешком. Благодаря дару она могла заранее чувствовать приближение людей с нехорошими желаниями, и вовремя сворачивала в сторону, но все равно путь оказался не самым быстрым, и она вновь до жути перепугалась. Как, впрочем, и всегда. Ведь это далеко не первый раз, когда отец обещает приехать за ней, а по итогу она вынуждена одна возвращаться домой в полной темноте. И, вероятно, всего не последний.
"Ты до сих пор уверена, что родители любят тебя?"
Она неожиданно вскочила с кровати. Солнце уже пробивало к ней свои лучики сквозь неплотно закрытые занавески. На часах было половина восьмого.
Вот черт! Не хватало только в школу опоздать!