– Я никогда не говорю так, чтобы можно было подумать, будто я извиняюсь, – с жаром возразил Эймеман, и после этих слов молниеносно исчезло все его раздражение.
– Ну ладно, может быть, и ясно, когда я извиняюсь перед кем-нибудь другим, – примирительно проворчал он.
– Так в чем же заключается истина?
– Когда я говорил, что голова принца забита всяческим вздором, недостойным внимания, я не имел в виду ничего другого. Марин боится того, что его сын откажется от исполнения роли, которая сможет показаться ему недостойной его положения в любом варианте.
– Что же мы сможем сделать вопреки воле природы? Если мечты короля Амана смогут воплотиться в жизнь, мы должны приложить к этому все свои силы, независимо от того, покроет ли нас это славой.
– Однако король не намеревается выступать против естественного течения дел, предопределенного природой. Он хотел бы чтобы ты подготовил почву для предстоящих событий.
– Понятно.
Оркид поднялся и подошел к окну, сделав знак Эймеману присоединиться к нему.
– Ты видишь размеры этого дворца? Его население едва ли не равно населению самой Пилы. Я мог бы, пожалуй, найти около сотни добровольцев, однако при дворе Ашарны они окажутся жалкой горсткой по сравнению с самыми влиятельными персонами.
– Тем не менее король не хотел бы посвящать Сендаруса в эту часть наших планов.
– Чем скорее мы представим его королеве и всей королевской семье, тем будет лучше, – уверенно произнес Оркид.
– Сколько у нас времени для этого?
– Ты хочешь спросить, когда умрет королева? Это может случиться нынешней ночью, или на следующей неделе, или в следующем месяце. Она принадлежит к числу сильнейших натур, которые мне встречались, однако она очень больна.
– А как скоро после ее смерти вступит в действие первая часть плана?
– Думаю, что почти сразу.
– Все готово?
Оркид кивнул.
– Если только не произойдет ничего непредвиденного между нынешним моментом и последующим.
Эймеман взглянул встревоженно.
– Что ты хочешь сказать? Я убежден в том, что оппозиция не станет предпринимать никаких действий прежде, чем королева умрет.
– Против самой королевы? Нет, конечно же, нет. Но против нас, либо против таких же выделенных, как мы? Это уже почти происходит. Беда приходит только благодаря судьбе, я не волен этим распоряжаться. Эймеман, ты должен понять, что сейчас наступило наиболее опасное время для исполнения плана, даже не настолько опасное, какое наступит после смерти королевы, – только сейчас для нас настал самый опасный момент.
Ариву одолевала апатия. Безразличная ко всему на свете, она подобно привидению бродила по дворцу, проходя через его огромные залы и просторные комнаты, заглядывая на балконы и поднимаясь в башни, гуляла по его садам вдоль решеток. Останавливаясь возле каждого окна, девушка подолгу смотрела на огромный город, раскинувшийся перед дворцом, словно чудный гобелен, вглядывалась в блики на водах гавани или залива Кестрель, в скалистые вершины хребта Эбриус и даже различала горы далекого Амана.
Ноги будто сами собой вывели ее во внутренний двор, а оттуда в западное крыло дворца, принадлежавшее Церкви Праведного Бога. Священнослужители кланялись ей, но по выражению ее лица понимали, что заговаривать с ней не нужно. Она прошла мимо спальных келий, через королевскую певческую капеллу, несколько исповедален и трапезную и наконец оказалась в церковной библиотеке.
Здесь Арива подумала, что находится в самом близком к Богу месте. Ее окружали ряды книг и рукописей, старинные деревянные шкафы и удобные столы для чтения, запах древней пыли и атмосфера серьезного знания. Здесь, в библиотеке, она ощутила жажду к поискам этого знания, поискам более праведным, чем любые другие, которые только она могла себе представить, потому что в этих поисках можно было найти правду, независимую от своей красоты или желательности. Она могла испытать умиротворение в капелле, чувство удовлетворенности в дворцовых садах, однако здесь, в этой кладези знания, она почувствовала прилив жизни.
Арива выбрала в шкафу большую тонкую книгу, удобно устроилась в одной из учебных секций и раскрыла ее. Это был атлас, снабженный географическими комментариями и составленный более ста лет назад братом Агостином, одним из наиболее известных проповедников Церкви. Палец девушки заскользил по очертаниям континента Тира, начиная от его северного побережья, обвел территорию Хаксуса, переместился к восточному берегу, мимо Хьюма, Чандры и мыса Лиар, на котором располагалась Кендра, потом вниз а юг к центру Лурисии, и дальше вдоль пустынных равнин южных четтов, мимо Океана Травы, где обитали северные четты, и вернулся к Хаксусу. В верхнем правом углу страницы находилась неоконченная линия – очертания Дальнего Королевства, страны таинственной и опасной, где никогда не бывал никто из Гренды Лиар. Море, разделявшее эти земли, было неизведанным и диким для того, чтобы кто-то рискнул пересечь его и глупо бесследно пропасть. Очертания дальнего берега были лишь предположением, об этой земле ходило множество слухов и легенд.
У девушки возникло желание вобрать в себя все знания, изложенные в книге, таким вот простым прикосновением, тогда она смогла бы за всю свою жизнь прочесть все книги, собранные в этой библиотеке. Она вздохнула. Как правило, все ее желания оставались несбыточными мечтами.
– Я так и думал, что найду вас здесь, – раздался тихий голос у нее за спиной.
Арива не обернулась, но улыбнулась и произнесла:
– У вас никогда не было проблем с тем, чтобы отыскать меня, даже если я сама не представляла, где находилась. Вы знаете меня лучше, чем я сама.
Отец Гирос Нортем, Примас Церкви Праведного Бога, подвинул стул и опустился на него рядом с принцессой. Он вытянул свою длинную шею, чтобы разглядеть книгу в ее руках.
– Агостин! Просто удивительно! Я часто читаю его. Я надеялся, что кто-нибудь из моих собратьев обретет склонность пройти его путем. Карта могла бы стать более детальной, да и комментарии, безусловно, нуждаются в пересмотре. Увы, в наши дни все собратья стали слишком духовны для такой светской, мирской задачи; они предпочитают петь псалмы в капелле или проповедовать с кафедры.
– Мне хотелось бы, чтобы я могла выполнить эту задачу, – сказала Арива. Она опять дотронулась до карты и представила себя на дороге без всякой ответственности или забот.
– Может быть, в один прекрасный день это случится, – мягко произнес отец Нортем. Он был высокого роста, ширококостный с самыми крупными ногами и руками, какие только Ариве приходилось когда-нибудь видеть.
Арива покачала головой:
– Нет. Нет. Я так не думаю.
– Мне кажется, что всякая книга, которую вы читаете, так или иначе уводит вас в путешествие.
Арива промолчала.
– Почему вы сейчас здесь? – спросил он.
– Чтобы читать ваши книги, святой отец.
– Возможно, и так. Но иногда вы приходите сюда, потому что чем-то опечалены. Здесь ваше убежище и ваша исповедальня. Что вас беспокоит?
Арива покачала головой.
– Если вы мне этого не скажете, я не смогу помочь вам.
– Я не могу вам лгать.
– Это не ответ.
Арива поднялась и поставила атлас обратно в шкаф.
– Это единственный ответ, который я могу вам дать.
Однако прежде, чем она успела выйти из библиотеки, отец Нортем взял ее за руку.
– Впервые я обнаружил вас здесь, когда вам было всего пять лет. Тогда умер ваш отец, и вместо того, чтобы провести утро вместе со всей семьей, вы пришли сюда, чтобы спрятаться от всего белого света, и у вас был такой вид, будто все несчастья мира лежали на ваших худеньких плечиках. Сейчас я смотрю на вас и вновь вижу ту пятилетнюю девочку. Вы знаете, что можете сказать мне, в чем дело; я всегда был вашим другом, Арива, а не исповедником.
– Может быть, сейчас мне нужен именно исповедник. Однако отец Поул ничего не сможет понять.
– Мой секретарь чрезвычайно понимающий человек, Арива. Именно поэтому я поручил ему вас.