Детектив дьявола
– Слушай, мне жаль, что он умер, но люди все время умирают, каждый день, разве не так? Все мы тут не в безопасности, верно? В этом же нет ничего необычного? И я пропустил работу, дожидаясь здесь вас, и лишусь пищи за пропущенный день. Я, по крайней мере, дождался.
– Верно, – подтвердил Фул, не в силах опровергнуть хоть что-нибудь из сказанного человеком. В Аду убийства происходили каждый день и каждую ночь, слишком много, чтобы их сосчитать, больше, чем они смели надеяться когда-нибудь расследовать. Все эти случаи даже не попадали в отчеты, за исключением тех деталей, какие значились на бумаге из цилиндров, выпадавших из пневматической почты и обмотанных красной лентой или ниткой; бумаги Фул, как правило, прочитывал, а затем помечал штампом с буквами «РНП», «Расследованию не подлежит», прежде чем сунуть обратно в цилиндр и отправить по трубе наверх, в ведомство Бузинного Цвета. Единственная причина, по которой он сейчас находился здесь, – Канцелярия зарегистрировала голубую вспышку и тоже заинтересовалась, не Падший ли это. Цилиндр был обмотан голубой лентой, а у них имелась инструкция расследовать подобные случаи в приоритетном порядке; так было сказано в его «Путеводителе». Голубые цилиндры прибывали нерегулярно, и за все время Фула в Аду, на этот момент уже более пяти лет, ни разу не было ни одного Падшего, и он подозревал, что не будет. Восставшие ангелы и так уже здесь, а те, что остались на Небесах, теперь уже наверняка стали верными приверженцами, руками гнева, как Бальтазар, или милости, как Адам, – ни один из них не падет.
– Нам нужно тело, – сказал Фул Горди, отворачиваясь от человека, стоявшего рядом с ним, и переводя взгляд, – пока его не утащили озерные твари.
Тело уже успело дернуться несколько раз, и Фул подозревал, что его начали пожирать снизу. Соломоновы Воды было широким и полноводным озером, и в его чернильных глубинах обитали такие существа, каких Фул надеялся никогда не увидеть. Сравнительно недавно одно такое вылезло на сушу, успело сожрать человек сто, пока его не загнала обратно в озеро толпа демонов и людей – то был редчайший момент, когда обе группы работали вместе, изрыгая пламя и швыряя камни в общего врага. Так близко к берегу и всего одно тело, вряд ли оно привлечет нечто более крупное, чем какие-нибудь падальщики, но шанс всегда остается. И Фулу не хотелось, чтобы этот шанс выпал ему.
Горди приблизился к кромке воды и с опаской шагнул, волны все выше захлестывали его ботинки по мере того, как он удалялся от берега. Дожидаясь его, Фул снова развернулся к человеку.
– Ты видел что-нибудь, когда подошел сюда?
Он знал, что Горди уже задавал этот вопрос, но человек мог вспомнить что-нибудь новое, описать что-то по-другому или выдать какую-то дополнительную информацию.
– Нет, только тело, – ответил человек. Как бишь там его зовут? – У воды лежала одежда, но больше ничего.
Одежда была теперь в сумке у ног Фула, он осмотрит ее позже. Вещи были разорванные и в крови, это он уже успел заметить, и еще заляпанные грязью. Чуть выше по склону среди деревьев он обнаружил клочок выжженной, поврежденной, только что взрытой почвы. Кровь лужами стояла в недавно появившихся углублениях и уже начала свертываться, превращаясь в густую твердую массу. Рядом, на пропитанной кровью земле валялись четыре зуба, похожие на замороженные слезы; Фул подобрал их и убрал в карман, предварительно завернув в носовой платок. На одном из зубов остался кусочек десны, розовый хвостик, свисавший с корня зуба, окровавленный, напоминавший червя.
Наверху уже собралась толпа: наверное, человек десять-пятнадцать сбились за деревьями в плотную массу, остальные стояли разрозненными группками. Они тоже, заметив голубую вспышку, пришли на тот случай, если это Падший, подозревал Фул, только находились дальше его безымянного свидетеля или же услышали о случившемся позже, но все равно пришли. Они выглядели потерянными, бесцельно глазея вниз со склона, их лица было невозможно разглядеть с такого расстояния. Все в толпе были люди, хотя бы это Фул мог определить, демонов среди них не было, хотя, если толпа постоит еще немного, эти тоже появятся, привлеченные рухнувшими надеждами, разочарованием, запахом пота и отчаяния. Они явятся, чтобы кормиться.
– Сэр, – произнес Горди за спиной Фула.
Он подтащил тело к кромке воды и силился вытянуть на берег. Фул подошел, чтобы помочь ему, ухватил труп за ноги и приподнял, когда Горди вошел в воду и взял мертвеца за плечи. Фулу не понравилось, какой плоть оказалась на ощупь – холодной, липкой и вялой, проминающейся под пальцами, и он был рад возможности уронить тело на землю, как только Горди выбрался из воды. Оно упало на спину, словно лишенное костей, и Фул поморщился, увидев, в каком оно состоянии.
– Вот черт, – выдохнул безымянный за спиной у Фула. Фул успел позабыть, что он стоит там, и теперь подошел к человеку («Вест, – подумал он, вдруг вспомнив его имя, – Вест»), жестами отгоняя его назад и указывая на остальных, под деревьями. Вест отошел бледный, бледнее, чем раньше, он беспомощно хватал ртом воздух, не сводя взгляда с истерзанного трупа.
– Прошу тебя, поднимайся туда и дождись меня, – попросил Фул.
– Кто мог сделать такое? – спросил Вест, а потом перегнулся пополам, и его вырвало, бурно вывернуло на землю к ногам Фула. Запах пошел острый и кислый, а сама рвота была водянистой и серой. Последнее время Вест не особенно хорошо питался – никто не питался хорошо.
– Я не знаю, – сказал Фул, подозревая, что все-таки знает.
Покойник оказался – то есть был когда-то – мужчиной. У основания обвисшего пениса виднелись отметины зубов; струпья и пламенеющие алые порезы покрывали мошонку и низ живота, такие же тянулись выше по животу и груди. Одного соска не хватало, грудную клетку венчала разверстая рана. На коже покойника виднелась еще одна или две подобных отметины поменьше, и Фул подумал, что это, наверное, приложились обитатели Соломоновых Вод: маленькие пробные укусы тварей с самого низа пищевой цепочки этого озера, успевших до того, как на кормежку явились те, что покрупнее. Остальные укусы Фул опознал. Они остались от демонов, плоть сморщилась вокруг раны, где кожу опалило демоническим жаром. Следы в форме полумесяца покрывали лицо покойника и его шею в тех местах, где убийца колотил кулаками и пинал, эти отметины были свежее, не успели еще расцвести полноценными синяками. Одна щека была сорвана и болталась на коже, обнажая искореженную челюсть с кровавыми дырами на месте выбитых зубов, которые в данный момент покоились в кармане Фула. Он присел на корточки, всматриваясь в изуродованное лицо.
Кожа трупа уже начала распухать и морщиться от воды, веки над глазными яблоками слегка оттопырились. Множество мелких укусов испещрили лицо вокруг глаз, почти теряясь в следах свирепых побоев. Белок левого глаза был налит кровью, а сам глаз завернулся так, словно от мощного удара его сорвало с державшей его мышцы. Слезная жидкость, смешанная с кровью, вытекала из глаз медленными струйками.
– Отправляем его в Сад? – спросил Горди.
– Нет, – ответил Фул. Что-то в этом теле вселяло в него тревогу. И даже не степень насилия, примененная к нему, ведь он чуть не каждый день видел тела с похожими повреждениями. Нет, дело в глазах, решил он, и не в том, что они налиты кровью, а один из них получил такой чудовищный удар, что вовсе отвернулся от своего товарища, но в застывшем в них выражении. Там читалась беспомощность, беспомощность того, кто видит, как собственная смерть, или что-то еще более жуткое, приближается к нему, и он ничего не может с этим поделать. – Хочу, чтобы его осмотрел Морган. Хочу, чтобы его допросили.
– Допросили? Чего ради?
Рука Фула потянулась к перу ангела, надежно спрятанному во внутреннем кармане, – ощущение его близости отчего-то вселяло уверенность.
– Я хочу знать, кто сделал с ним такое, – сказал он, но не прибавил: «А еще схватить их и наказать», потому что знал: сколько ни надейся на подобный исход, это вряд ли случится. Это же Ад, и грехи здесь зачастую проходили незамеченными и почти всегда оставались безнаказанными. Самое большее, на что он мог надеяться, – узнать хоть что-то и вписать в рапорт для Бузинного Цвета, чтобы тот смог передать это своим хозяевам, – собрать информацию. Он сунул руку в карман, не тот, в котором лежали зубы или перо, и нащупал значок своего ведомства, чувствуя под пальцами вмятины и выпуклости, которые складывались в слова «Сборщик информации», после чего безрадостно улыбнулся. – Я хочу знать, – повторил он.
– Я вызову транспорт, – сказал Горди.
– Нет, – произнес новый голос, – он мой.
«Беда, дурачок», – успел подумать Фул, а затем что-то ударило его, и он распростерся в грязи рядом с мертвецом.
Глава вторая
Это был демон, высокое худосочное существо, лишенное кожи. Фул заскользил по грязи прочь, стараясь увеличить расстояние между собой и демоном, чтобы выхватить оружие, однако демон двигался следом, держась совсем близко. Выставленная наружу плоть на лице и руках влажно поблескивала, массивная и ошеломительно красная. Фул отметил, что кожи на нем нет совсем и мышцы на голове и груди двигались, пока он приближался к Фулу. Пальцы твари заканчивались загнутыми желтоватыми когтями, белые костяшки с грязными нарывами торчали из сырой плоти, полоски мышц, формирующие его губы, растянулись, обнажая зубы, размерами и формой напоминавшие обкатанные рекой голыши.
– Это взялось из озера, – проговорил демон, указывая на тело. Слова звучали искаженно, обретая новые формы из-за отсутствия губ, и он брызгал кровью, силясь выговаривать звуки. – Это мое.
– Нет, – сказал Фул, все еще пытаясь отодвинуться от демона, но не рискуя слишком сильно удаляться от тела, – он принадлежит Аду, Канцелярии. Поскольку я представитель Канцелярии, он мой.
В голове у Фула загудело, когда демон ударил его, и он ощутил, как что-то теплое заструилось из уха. Ему удалось нащупать пистолет, но демон неожиданно упал на него, зарылся коленями в грязь по бокам от Фула и подался вперед, прижав руку Фула к его животу. Ухмыляющаяся рожа придвинулась к лицу, источая густую кислую вонь. Капли сочились у него изо рта, стекали с влажной плоти, брызгая Фулу на лицо.
– Это мое, – повторил демон. – То, что из озера, – мое.
Фул пытался высвободить пистолет, но рука была зажата намертво. Демон почувствовал его движение и потянулся, схватил Фула за запястье горячей сальной лапой, словно по его венам («Если у него есть вены», – мимоходом подумал Фул) текла не просто кровь, а кровь с маслом. Запястье выскользнуло из хватки твари, когда Фул попытался вывернуться, однако освободиться полностью он не смог. За спиной демона, почти скрытый его плечом, появился Горди, выставив перед собой трясущуюся руку с пистолетом. Фул чуть качнул головой, и демон это заметил.
Он был быстрый, несмотря на похожие на палки конечности, и вихрем взметнулся, замолотив Горди своими палками и осыпая его брызгами крови. Горди, пошатнувшись под таким напором, оступился на склоне, потерял равновесие и упал в воду. Демон взвизгнул, попятился, встал на все четыре конечности, словно какое-то жуткое насекомое, и, метнувшись мимо Фула, запрыгнул на мертвое тело. Фул перекатился, стараясь подняться на ноги и в то же время передвинуться ближе – и то и другое получилось не очень. Кожа у него горела в тех местах, где на нее попала кровь демона, и в тех, где тот хватал его, и ему очень хотелось вытереться, отчиститься, однако вместо этого он выдернул пистолет из кобуры и нацелил на демона, выкрикнув:
– Нет!
Тот лишь бросил на него презрительный взгляд, а затем лицо твари исказилось, когда челюсти раскрылись и разошлись в стороны, словно на шарнирах. Демон развернулся, склонился ближе к мертвому телу, рот его раззявился еще шире, и блестящая плоть натянулась на голову покойника. Фул приставил пистолет к затылку демона, хотя ему вовсе не понравилось, как мышцы промялись под дулом, и произнес настолько твердо, насколько позволили ему боль, страх и выброс адреналина:
– Прекрати!
К его изумлению, демон отпрянул от тела, врезавшись в Фула и подняв вверх лапы. Палец автоматически дернулся, и Фул выстрелил, пуля прошла над головой демона и с шипением канула в Соломоновы Воды.
– Пустой, – проговорил демон искаженным, сиплым голосом. – Пустой. Что же он сделал? Что? Что? – Демон смотрел на Фула, отползая от него и тряся головой, но не сводя глаз с его лица. – Пустой, – повторил демон, его когтистые ладони оставляли ямки в земле, пока он отползал.
Фул нацелил пистолет на отступавшую тварь – бессмысленный жест, потому что его оружие перезарядится еще только через несколько секунд. Он спрашивал у Бузинного Цвета, можно ли как-то сократить время задержки, и получил ответ, что запрос на это отправлен. Было это почти год назад.
Демон сплюнул, во всяком случае попытался. Кровавая слизь повисла на зубах, а сам он издал такой звук, какой производит пневмопочта, засасывая цилиндр, после чего развернулся и побежал, следуя изгибам береговой линии. Фул смотрел ему вслед, пока он не превратился в далекое размытое пятно и вовсе исчез. Еще миг Фул не двигался, потом уронил пистолет и осел на сырую землю, дожидаясь, пока схлынут волны скопившегося, но не истраченного адреналина.
Чья-то рука легла ему на плечо, заставив вздрогнуть; он обернулся, уверенный, что вернулся демон или же заявились его дружки, но это оказался всего лишь Горди.
– Ты как? – спросил он.
– Вроде в порядке, – ответил Фул. Он поднял голову, чувствуя, как что-то похожее на кровь стекает по одной стороне лица. Протянув руку, нащупал короткий порез сразу у линии роста волос – еще одну рану, которая зарубцуется и превратится в шрам, вписавшись в историю его пребывания здесь, историю, записанную на его коже языком Ада.
Горди с Фулом наблюдали, как тело заворачивают в плотную парусину, которая когда-то была белой, но теперь приобрела тоскливо-серый оттенок. Грязь Соломоновых Вод замарала ткань, пока санитары перекатывали тело, и черная вода вылилась из разорванного рта мертвеца. Санитары были в униформе, такое же серой, как их парусина; подхватив тело, они дождались, пока с него стечет жидкость, а затем понесли вверх по склону, петляя между деревьями, и в итоге скрылись из виду. Фул потер повязку, которую они приклеили пластырем ему ко лбу: под ней зудело.
– Ты уверен, что не хочешь вернуться в контору? Отдохнуть немного? – спросил Горди, с тревогой поглядывая на Фула.
– Нет. – Он кивнул в ту сторону, куда унесли труп. – Поеду за ним в Допросный дом.
Они с Горди двинулись вверх по склону вслед за санитарами с их грузом. Когда подошли ближе, Фул с удивлением увидел, что среди деревьев до сих пор стоят люди, и тот, кто нашел тело, тоже еще здесь вместе с другими, и это почти толпа, пусть разрозненная. Люди, можно сказать, прятались, наполовину скрытые стволами низкорослых деревьев и тенями от перекрученных, погнутых ветвей. Когда Фул с Горди приблизились, человек, их свидетель, вышел вперед, ссутулившись, готовый в любую минуту бежать.
– Да, мистер Вест? – произнес Горди. «Даже после всего этого, – подумал Фул, – он просто знает, ему нет нужды задумываться».
– Ты напугал того демона. Ты его напугал. Ты стрелял в него, и он оставил тебя в покое, – начал Вест, и его голос был едва громче шепота. В нем слышалось благоговение, а в глазах застыло такое выражение, какое Фулу с трудом удалось определить. Трепет? Уважение? Точно не то. – Никогда такого раньше не видел. Никто из нас не видел. – Он махнул куда-то себе за спину, на остальных собравшихся.
– Нет же, – произнес Фул. – На самом деле я ни при чем. Это было…
– Было. Мы все видели, – подтвердил Вест. Он шагнул ближе к Фулу, потянулся к нему, взял за руку. Фул увидел свою ладонь в чистой, белокожей руке Веста, увидел на своих пальцах засохшую кровь и грязь, забившуюся под ногти, и ему вдруг стало стыдно. Он попытался высвободить руку, однако Вест держал крепко, словно Фул был его спасательным тросом, а он – утопающим. – Ты его напугал, – повторил он, – и он убежал. Я просто хотел сказать тебе спасибо. – С этими словами он отпустил Фула и метнулся обратно под деревья. Фул перевел взгляд на Горди, тот в ответ пожал плечами.
– Между прочим, что это была за тварь? Кто-то известный нам?
– Нет, безымянный, – отозвался Горди после секундного размышления, и Фул буквально увидел, как замелькали бесконечные карточки каталога, хранящегося в этой ничем не примечательной с виду голове. – Просто мелкий демон, хотя то, что он говорил о своем праве на содержимое озера, напомнило мне кое о чем, только пока не пойму, о чем именно. Может, мне вернуться в контору и проверить? – В его голосе угадывалась надежда, маленькая и отчаянная. Он ненавидел Допросный дом; когда первый раз увидел процедуру, его вырвало, и он так и не свыкся с тем, что приходится делать Моргану и другим мастерам допроса, и всеми правдами и неправдами старался избегать визитов к ним.
– Наверное, это разумно, – согласился Фул. – И проверь, не случались ли в этом месте другие смерти, которые мы, возможно, не расследовали. Очень не хотелось бы проморгать серию, если это она.
– А что насчет голубой вспышки?
Фул уже успел о ней забыть, и теперь настала его очередь размышлять. Голубые вспышки были признаком Падшего, во всяком случае так считалось, но не могло ли их порождать что-то иное: может, они результат кипучей, доводящей до исступления жизнедеятельности Ада?
– Не знаю, – признался он в итоге. – Проверь и это тоже. Эти вспышки никогда ничего не значили, насколько я помню, однако память у меня не всегда идеальная. Выясни, нет ли чего о них в записях.
– Не поговорить ли мне с Бузинным Цветом? Спросить у него?
– Нет, я сам поговорю, когда закончится допрос. – Фул снова потер повязку, нажимая на рану сквозь грубую ткань. Боль, коротко стрельнувшая в висок, заставила его вспомнить о растерзанном лице мертвеца, и он вздохнул. Еще один труп, еще один набор повреждений, которые необходимо описать и сличить, новые вопросы, новые не раскрученные ниточки расследования, которые, вероятнее всего, никуда не приведут. Новое топливо для Сада Огня. Фул почти не надеялся, что они сумеют раскрыть это убийство, как не сумели раскрыть большинство убийств, проходивших через них. Однако же он попытается. «В конце концов, это же Ад, – подумал он горько. – Что еще мне остается? Надежды почти нет, но мы обречены пытаться. Старательный дурак».
Соломоновы Воды – некогда чаша пламени, в которой горели грешники, а теперь неподвижное и черное озеро – наблюдали за ним, бесстрастные и молчаливые.
Глава третья
Фул по большей части любил свою работу, хотя и никогда не признавался в этом вслух или даже самому себе, разве что в самые интимные часы наедине с собой. Признаться в том, что получаешь какое-то удовольствие, означало лезть на рожон, привлекать к себе внимание Ада, самое пристальное внимание. Лучше сидеть пониже и потише, оставляя все удовольствия в тайне, при себе. Как и все остальные, он был рожден для своей роли, приписан к ней, как только его заново выуженная плоть перестала дрожать, и в самые темные свои часы он думал, что он, возможно, один из немногих людей в Аду, у кого имеется хоть какая-то цель. Впрочем, несмотря на все это, дознания он не любил.
Прибыв в Допросный дом, Фул застал Хэнда и Тайдимэна в просторном фойе здания. Они спорили, стоя над телом, которое до сих пор было завернуто в серую парусину, только лежало теперь на каталке, оказавшейся для него слишком короткой: тело свисало с одного края, и под ним уже натекла грязная лужица.
– Он мой, – говорил Тайдимэн, когда Фул вошел. – Сейчас моя очередь по расписанию.
– Ты не можешь его забрать, – возразил Хэнд. – У меня есть новая идея, как допрашивать такую разновидность плоти, и он необходим мне для эксперимента.
Оба они не обратили внимания на Фула, что того устраивало как нельзя лучше: он не любил их обоих. Хэнд был суетливый, вечно таскался с какими-то новыми способами дознания, совершенно не улучшавшими результат, а уж о неумехе Тайдимэне и вовсе нечего говорить. Они препирались так еще несколько минут – Тайдимэн все время ныл, Хэнд настаивал – пока Фул наконец не вмешался:
– А Моргана можно вызвать?
Оба развернулись и уставились на него. Мгновение все молчали. Затем Тайдимэн произнес:
– Сейчас не Моргана смена. Его нет в расписании. Сначала иду я, затем мистер Хэнд.
– И все же я предпочел бы его, если его можно вызвать.
– Нет, нельзя, – заявил Хэнд, снова разворачиваясь к Тайдимэну и отмахиваясь от Фула. Однако Тайдимэн продолжал глазеть на Фула, словно изучал какого-то особенно интересного покойника.
– Почему именно Морган? – спросил Тайдимэн.
– Потому что он быстрый, – ответил Фул, не в силах открыть им правду: Морган единственный, кому он доверяет, – и подыскивая оправдание. – А мне ответы нужны как можно скорее. Канцелярия требует ответов.
Кроме того, Моргана он любил и уважал его подход к мертвой плоти. По сравнению с этими двумя, стоявшими сейчас пред ним, Морган действительно действовал быстрее, а заодно и куда профессиональнее. В Аду было всего трое мастеров допроса и один-единственный Дом для всей поруганной и изодранной плоти, поставляемой Адом.
– Ты не вправе требовать, – заявил Хэнд, снова оборачиваясь к нему и говоря так, словно пытался своим голосом прихлопнуть комара.
Фул вздохнул, глядя на свое отражение в сверкающих мраморных стенах Дома, испещренных прожилками, которые протянулись через абрис его лица. Бледный, с темными глазами, волосы острижены совсем коротко и не скрывают контуров черепа и палимпсеста шрамов на коже; он старше некоторых людей в Аду, но младше других. Фул родился из Чистилища в этой плоти, в том месте, где возраст мало что значит, а внешность человека по большей части теряется под слоями грязи и боли. Его выудили из океана снаружи, чтобы он носил эту шкуру и исполнял свою роль, не имея другого выбора. Он сборщик информации, один из всего лишь трех в Аду, и ему надоело, он устал от препон, встающих у него на пути.
– В таком случае я прошу, а не требую, чтобы вы позвали его. Прямо сейчас.
– Нет необходимости, – произнес третий голос. Морган спускался по лестнице из жилых комнат наверху. – Если ты хочешь, чтобы я поговорил с этим несчастным, я поговорю. Тайдимэн, я понимаю, что это нарушает расписание, но мы можем поменяться. Хэнд, ты возьмешь следующего. Согласен?
Фул до сих пор понятия не имел, существовала ли внутри Дома официальная иерархия, однако неофициальная, похоже, сводилась к тому, что Морган первый среди равных. Тайдимэн во всяком случае подчинился ему, не задавая вопросов, и Хэнд тоже отступил после напряженной паузы, во время которой рот его открылся и закрылся, брови нахмурились, однако вслух он ничего не возразил. Морган улыбнулся, взялся за ручку каталки и сдвинул ее с места.
– Послушаем, – произнес он, – что он нам скажет.
Морган двинулся из фойе вглубь здания, миновав табличку, на которой просто значилось «ПЛОТЬ», прежде чем пойти по длинному коридору, где было стерильно чисто, а по обеим сторонам тянулись закрытые двери. Фул затопал следом, ничего не говоря, пока Морган не открыл последнюю дверь и втолкнул покойника внутрь. Бросив взгляд в коридор, Фул увидел дорожку из грязной воды, словно покойник отметил свой путь, чтобы потом сбежать из Допросного дома. Если учесть, что ему предстояло, Фул не стал бы его винить.
– Женевьева, – произнес Морган, как только развернул тело в допросной. – Есть повреждения, старые повреждения, на внутренней стороне бедер. Могу поспорить, что когда его переверну, то найду такие же раны в районе гениталий.
Фул, вспомнив об укусах, согласно кивнул.
Тело лежало лицом вниз на столе Моргана, и Морган показывал Фулу, прохаживаясь вокруг:
– Вот эти старые отметины на плечах там, где они его держали, пока мучили.
«Они» – это демоны: покойник был проституткой, чьими клиентами были демоны. Фул понятия не имел, почему такие несчастные души здесь именовали женевьевами, однако этим словом их называли все, с тех пор как он помнил. Профессия жертвы, которую теперь знал Фул, могла упростить установление личности, однако также подтверждала его изначальные подозрения: это дело заведет его в самые недра Хауски.
– Не поможешь мне его перевернуть?
Не дожидаясь ответа, Морган взял мертвеца за плечи и приподнял. Фул подхватил его ноги, и вместе они неуклюже перекатили тело. Еще немного воды вылилось изо рта покойника, оставив новые черные подтеки у него на подбородке. Вода натекла с головы, как будто ее тень пыталась сбежать, сгущаясь.
– Ничего себе, крепко ему досталось, а? – произнес Морган.
Фул ничего не ответил.
Склонившись над телом, Морган мягко надавил на подбородок, раскрывая покойнику рот. Спустя несколько секунд он произнес: