Куин получила тонкую бархатную ленточку на шею, дававшую +4 в навык Акробатика. У нее этот навык уже был, но сейчас он достиг впечатляющего уровня. Гибкость, сила и координация движений девушки выросли необыкновенно.
Квентину достался браслет +3 в Телосложение. Три десятка хитпоинтов – хорошая прибавка, но Молчаливый пообещал, что браслет в будущем проявит и другие полезные свойства.
Фродо досталось кольцо. Вручая его, Молчаливый давился беззвучным смехом: кольцо выглядело как нечто, купленное на блошином рынке за 3 цента. Лжекольцо для Лжефродо. Одариваемый с кислой ухмылкой принял подарок, но, когда увидел, что именно дает кольцо, его недовольство мигом исчезло. Артефакт нес в себе специальный навык, позволявший превращать выстрел в нечто похожее на наш магический таран. Однако в отличие от нашего близкодействующего тарана стрела сохраняла свой убойный эффект на протяжении всего полета. К разочарованию Фродо, навык откатывался пятнадцать минут, и все же это было отличное приобретение: лжехранитель запустил стрелу в чахлое деревце, росшее в сотне шагов от колодца, и несчастное растение вырвало с корнем, да так, что в земле образовался небольшой кратер.
Для Камиллы Молчаливый тоже приготовил необычный подарок. Это были очки. В Фантазии у всех было одинаково хорошее зрение. Я знал, что в городе живет несколько человек, которые совершили переход именно ради этого. Судя по всему, в реале профессор носила очки, потому что теперь она посмотрела на Молчаливого со странным выражением на лице. Но подарок приняла. Молчаливый объяснил, что очки увеличивают Интеллект, но имеют и другое полезное свойство: надевший их, может скопировать себе заклинание из книги и при этом сохранить книгу с вероятностью 50 %. Советник Том Галланс за такое отдал бы все, что имел. Ко всему прочему Молчаливый подарил Камилле несколько книг.
Мистер Паркс и мистер Майерс отказались от квеста, одинаково предложенного всем участникам отряда. Мистер Паркс объяснил свое решение тем, что согласие, по сути, означало бы поступление на службу к некоему политическому субъекту, что для нас означает измену, а то, что мы принимаем подарки от вышеозначенного субъекта, только усугубляет положение вещей. Я недоверчиво уставился на него. Как будто мистер Паркс последние несколько часов находился где-то в другом месте. Я даже попытался вяло поспорить, но тот был непреклонен. При этом он вовсе не собирался покидать отряд и вполне соглашался с важностью предстоящей миссии.
Мистер Майерс тоже не собирался покидать компанию, а от квеста отказался по соображениям, видимо, чисто оппортунистическим.
Когда очередь дошла до меня, признаюсь, я не мог побороть некоторого волнения. Фантазия, конечно, была игрой, но на самом деле ценных шмоток и артефактов здесь было безумно мало, и большая их часть была сосредоточена в городе игроков. На западе же люди старались жить привычной жизнью, и прокачка навыков, большая часть которых позволяла эффективнее калечить окружающих, их интересовала гораздо меньше. Я рассчитывал на хороший прирост в Интеллект или Мудрость, а лучше и то, и другое. Каково же было мое удивление, когда Молчаливый протянул мне кольцо, и я с удивлением прочел, что это кольцо Силы +4. Я сражаюсь заклинаниями. Зачем мне сила? Но Молчаливый показал, что сила мне наверняка пригодится. Ничего себе!
Когда все подарки были вручены, Молчаливый собрал нас всех в полукруг. Вид его сделался каким-то унылым. Он стал рассказывать о метках. Тех самых неучтенных параметрах в профилях зараженных. Эти штуки действительно напоминали вирусы, которыми можно было заразиться при достаточно близком контакте с носителем. Они были созданы голосом Чтеца и потому без проблем встраивались в мир и его обитателей. Молчаливый сказал, что научит всех заклинанию, с помощью которого свежую метку можно снять, но предупредил, что если метка держится долго (а далеко не все они действуют так, как жажда), тогда заклинание не поможет. С метками и их носителями можно бороться не только оружием и заклинаниями, но и спокойствием, мужеством и милосердием. В некотором смысле это даже важнее, потому что у многих меток долгосрочные эффекты, и нам еще предстоит познакомиться с нашими.
Мы обеспокоенно переглядывались. Долгосрочные эффекты? Какие еще долгосрочные эффекты? Молчаливый пожимал плечами и объяснял, что точно не знает, а потом принялся показывать нам заклинание, у которого оказалась весьма непростая конструкция. Мы долго повторяли за ним вслед, пока система не сообщила, что заклинание добавилось в библиотеку.
Перед тем как покинуть нас, Молчаливый отозвал меня в сторонку. Убедившись, что нас никто не видит, он достал еще один подарок в форме небольшой брошки. Артефакт содержал в себе заклинание щита, которым можно было пользоваться, даже не имея очков в Мудрости и Интеллекте. Молчаливый объяснил, что подарок этот для мистера Майерса. Что сейчас тот не захотел его принять из гордости, но потом наверняка передумает. Молчаливый попросил меня взять его на хранение, пока не представится удачный момент передать артефакт законному владельцу.
Глава 7 [Сильвия]
У нее был скучающий вид. Аватарки реальных игроков довольно примитивны по части передачи эмоций, но они хотя бы пытаются, а она очень старалась, чтобы я заметила. И я, конечно, заметила.
– Хорошо выглядишь, – сказала я ей, и она сразу же ощетинилась.
То-то же, пусть знает наших. Вообще, доложу я вам, разговаривать с самой собой – жуткое мучение. Почти не получается общаться без осознания общего контекста восприятия, из-за чего каждое слово кажется чем только захочешь, но только не прямым высказыванием. Знаю, это трудно понять. Попробуйте представить себе, что вы что-то говорите человеку, который и так знает все, что вы хотите сказать. Потому что он это и есть вы. А еще он всегда видит, что вы на самом деле имели в виду, потому что сам использует те же приемы.
– Как видишь, – сказала я, – я сделала что могла. Город готов встречать послов. Есть люди, есть программа, есть…
– Забудь, – прервала она, взмахнув рукой.
Мы сидели за столом у нас с Брайаном дома. Я бы предпочла кафе, но она почему-то настояла на более приватных условиях, поэтому мы сидели у нас в гостиной. Думаю, она дорого дала бы за возможность взглянуть на второй этаж, но туда я ее, естественно, не пущу.
– В каком смысле – забудь?
– Кое-что случилось, – сказала она. – Появились определенные проблемы.
Я похолодела.
– Какие еще проблемы?
– Тереза Харди из Нью-Йорк Таймс и еще некая Александра Котова, не помню издание, русское какое-то. Обе погибли от механизма подлинной смерти. Обеих пытались спасти врачи, дежурившие рядом с оборудованием, но не вышло. Оказалось, что обмануть МПС гораздо сложнее, чем кажется. ИИ, который управляет оборудованием, умеет добиться результата.
Я задыхалась.
– Какого черта, Яна! Почему они полезли в игру еще до того, как мы все организовали?!
– Будь добра, не ори на меня! – огрызнулась она. – У меня никто не спрашивал разрешения… Сильвия.
Вот опять. Это «Сильвия» у нее звучало с издевкой. А почему? Да потому что это наше общее имя! В детстве у нас была кукла Сильвия, и каждая из нас была принцессой Сильвией, а потом еще, конечно, тот случай в колледже… Хмм. А теперь одна из нас действительно стала Сильвией, а вторая чувствует, что у нее что-то отняли.
– Подожди, – сказала я, поднимая руки и выдыхая, – давай сначала. Тереза… Мы же были знакомы! Господи, какой ужас! Как же это вышло?
– Короче, история такая, – Яна снова включила снисходительную ленцу. – Нью-Йорк Таймс, оказывается, заказал разработку целой системы по обману механизма подлинной смерти. ИИ Фантазии, каким бы умным он ни был, вынужден действовать в условиях, сконструированных нами, соответственно, говорили инженеры, мы почти наверняка можем его обмануть. Большинство разработок ИИ отверг и не разрешил подключение, но несколько систем прошли испытание, и в них был встроен блокиратор, который должен был не допустить смерти подключающегося. Одной из таких систем воспользовалась Тереза. Она появилась в лесу, по их прикидкам, где-то к северо-западу отсюда. Недалеко от города, да к тому же там рядом шли лесозаготовки. И все шло отлично, пока на Терезу не прыгнула какая-то тварь с дерева. Тереза почти ничего не видела: ее придавило к земле, а потом включился МПС и, игнорируя все возможные блокираторы, пробил ей артерию. Мгновенная смерть.
Я сидела и не могла поверить своим ушам. Вся эта история отдавала какой-то мрачной мистикой.
– Поднялся страшный скандал, – сказала Яна. – И, естественно, расклад оказался не в нашу пользу. А главное – количество желающих быть послами резко упало и, в общем, стремится к нулю, если не считать всяких фриков.
– Если все настолько плохо, не побрезгуем и фриками, – протянула я.
Она взглянула на меня с усмешкой, и я немедленно взбеленилась. На что это она намекает?!
– Вообще-то какого черта! – бросила я, – Ездят же люди на войну репортерами? Там ведь тоже убить могут!
– Когда тебя на войне убивает пуля – тут все ясно. А вот с игрой ничего не ясно, – парировала она. – Но в данном случае все гораздо печальнее. Вторая журналистка погибла в Москве. В редакции большого холдинга. Русские инженеры тоже думали, что смогут обмануть ИИ, да не вышло. Но винят они, как ты понимаешь, не себя.
Я сидела, пытаясь осознать, что именно произошло. А потом взглянула на нее, выискивая признаки злорадства. Но стандартная аватарка сидела напротив меня с совершенно каменным лицом. «А ведь она тоже сейчас под контролем МПС» – подумала я и немного поумерила пыл. Теперь я поняла, почему она настояла, чтоб мы беседовали тут.
– И что теперь?
– Теперь скандал вокруг Фантазии приобрел политический оттенок, и это, как ты понимаешь, очень плохо. Самое худшее – то, что в сознании людей игра напрямую связана с угрозой жизни. Это сильно понижает наши шансы. Русские так и вовсе заявляют, что игра – проект ЦРУ, специально разработанный, чтобы навредить им.
– Русские всегда это заявляют.
– В данном случае мнение многих американцев ничуть не лучше. С поправкой на то, что, по их мнению, игру создали радикальные исламисты для того, чтобы погубить американцев. Вспомни имя разработчика игры и поймешь, откуда ветер дует.
Яна замолчала, а я беспомощно озиралась вокруг. Удивительно, что судьба целого мира может решиться вот так просто! Ее рассказ выбил у меня почву из-под ног, и я, наверное, только сейчас осознала, насколько шатко наше положение. А она знала! И пришла сюда рассказать об этом своим снисходительно-скучающим тоном. И это – она, та, которая отдала все, чтобы спасти этот мир и этого человека. Я понимала и не понимала ее, и эта раздвоенность ужасно давила на мозг. Общаться было ужасно тяжело! Но совершенно необходимо. И мы обе это знали.
– Послушай, сестра, – сказала я, хотя нас обеих передернуло от такого обращения, – скажи, что у тебя есть и хорошие новости!
Она некоторое время разглядывала нашу гостиную. Потом спросила:
– А как у вас устроен душ?
Я медленно вдохнула и медленно же выдохнула.
– Воду надо носить из колодца.
– А греть?
Я кивнула на плитку.
– Брайан топит ее заклинаниями. Очень быстро греется, на самом деле. И очень смешно выглядит мужик, который, прости, кастует файербол, стоя перед печкой на коленках.
Она закусила губу, и этот жест выдал ее с головой. Такого не пропустила бы даже мертвая лицевая камера виар-шлема.
– Ну и как у вас в целом? – спросила она, стараясь говорить настолько беспечно, насколько могла из себя выдавить.