Немка

– А Вас как зовут?

– В протоколе написано, господин полицейский, – ответила она, видимо, приняв меня за сотрудника полиции.

Я начал вглядываться в бланк протокола, но никак не мог найти имя – его там просто не было.

Иванников усмехнулся и сказал:

– Саша, переверни лист. Ты пытаешься читать его вверх ногами.

Девушка засмеялась. Я стал вертеть протокол так и эдак и наконец нашёл имя посетительницы. Её звали Алла Нечаева, и ей было двадцать четыре года. Жила она на улице Мало-Ленинской, дом восемь, квартира сорок один. Смущённо подняв взгляд, я произнёс:

– Очень приятно познакомиться. Саша. Но я не полицейский, я системный администратор и вообще из Иркутска.

Алла весело взглянула на Иванникова и начала свой, как потом оказалось, совершенно безумный рассказ.

– Три дня назад я должна была встречать свою тётю из Иркутска. – Алла снова взглянула на меня и улыбнулась. – Так вот. Я приехала на стоянку у вокзала. Выходя из машины, я заметила синюю «семёрку», хозяин которой искал место для парковки. Не знаю почему, я стала наблюдать за этой машиной. Когда она остановилась, из неё вышел мужчина. Да, вот этот. – Алла указала на фотографию Кулакова, которая была на столе. – Потом над мужчиной раскрылся как будто огромный зонт, и из него посыпались какие-то то ли хлопья снега или муки, то ли это был тополиный пух. Эти хлопья покрыли всю фигуру мужчины, и он стал невидимым. Но он там ещё был. Я знала, вернее, мне передали, что он всё ещё стоит и пытается закрыть замок двери. И когда я вгляделась, то ясно видела, как он стоял и вынимал телефон из кармана. И он снова пропал. Я подумала, что мне скажут, где он, снова, но никаких мыслей или голосов я не услышала. Подняв голову к небу, я видела, как этот мужчина, – Алла снова показала на фотографию, – улетает вверх, весь в пуху или в муке. Он исчезал очень медленно. Я смотрела и смотрела, пока он не исчез полностью. Вот и весь рассказ. Я пошла в полицейский участок на вокзале и всё это рассказала дежурному. Он созвал всех сотрудников в дежурку, некоторых вызывал по рации. И мне пришлось всё это снова рассказать им всем. Они дружно смеялись. Кто-то предлагал проверить меня на препараты. Но протокол дежурный всё-таки составил. Я думаю, чтобы показать знакомым и ещё раз посмеяться. А теперь и вам, здесь. Но что-то вы не смеётесь.

– А надо? Пропал человек. Мы его ищем. Здесь не до смеха. – Иванников взял у меня злосчастный протокол и положил его рядом с фотографией Кулакова. – История интересная, учитывая то, что пропавший господин звонил на Сашин мобильник и разговаривал с ним. Как Вам это нравится?

– То есть инопланетяне дали ему возможность звонить по телефону? – Алла смотрела на меня, а я смотрел на Аллу.

Иванников стал третьим лишним. Но капитана полиции не проведёшь. Он стукнул по столу ладонью и громко сказал:

– Так, хорош. Наглядитесь ещё друг на друга. Нам нужны подробности. Какие ещё инопланетяне? Если Вы их видели, то как они выглядели, во что одеты, особые приметы?

Он сверлил взглядом Аллу, заставляя её вспомнить хоть что-либо применительно к исчезновению зятя. Наверное, он думал, что всё в этой жизни видимое и имеет особые приметы. А вот как описать информацию от якобы инопланетян, которая явно невидима и разместилась в голове у Аллы в девять пятьдесят три три дня назад?

Наш разговор то и дело прерывался из-за появления других сотрудников полиции, которые без стука забегали в кабинет Иванникова, оставляли или забирали какие-то бумажки и исчезали за дверью. Один из них, заглянув в кабинет, протянул Иванникову пакет с бутербродами и бутылкой кваса.

Когда уже все устали повторять одно и то же, а Иванникова вызывали пару раз к начальству, я предложил закончить разговор. Я надеялся проводить Аллу до дома, или пригласить её в кафе, или просто побыть с ней без капитана, наедине. Когда мы уже выходили из кабинета, раздался звонок. Я оторопел и показал мобильник Иванникову и Алле:

– Это Виктор снова звонит. Что делать?

– Отвечай. Объясни ему, что он пропал. И узнай, где он.

Я ответил на звонок друга. И тут он с обидой в голосе заявил, что я якобы не приехал в Оренбург, а спокойно сижу у себя в офисе в Иркутске. Оказывается, он дозвонился туда, и ему сообщили, что я вышел на обед. А мой номер был недоступен. Но вот сейчас он наконец дозвонился и разговаривает со мной.

Громкая связь была включена, и Иванников задал ему вопрос:

– Витя привет, это Юра. Так где ты сейчас находишься?

– Где, где… На работе.

– Мы сейчас подъедем. Никуда не пропадай, пожалуйста.

– Жду.

Мы все вместе рванули в уже знакомое мне и Иванникову место – офис Кулакова.

Тот сидел за своим столом и что-то печатал на ноутбуке, поглядывая на часы. Показав своё удостоверение грозной начальнице, Иванников первым приблизился к столу и схватил его за руку. Мы с Аллой стояли сзади и видели, как Виктор сначала недоумённо посмотрел на капитана, потом вырвал руку и, наклонившись, уставился на нас.

– Сашка, привет. Так ты и вправду приехал? А где ты был на вокзале? Я тебя искал-искал, но так и не нашёл. И почему твои в Иркутске сказали, что ты вышел на обед, хотя, как я понимаю, ты уже три дня здесь? Что за фигня? – Кулаков откинулся на спинку стула и сверлил меня взглядом.

Я ответил:

– Витя, надо поговорить.

Мы уехали оттуда и расположились у меня в номере гостиницы.

Сначала я, потом Иванников и, наконец, Алла рассказали Виктору, что случилось с ним на вокзальной стоянке. Он не верил в эту историю, перебивал нас и настаивал, что не дождался меня тогда и уехал с вокзала в десять пятнадцать.

Я ему верил. Витька не врёт, это точно. И одновременно я верил Алле. Ну как такая красивая девушка может врать? Я также верил и в версию Иванникова. Он предполагает трёхдневный запой зятя с заранее подготовленным его исчезновением с видеокамеры наблюдения. Или в этом деле замешана любовница. Хотя нет, любовницу исключаем. Полиции виднее.

И тут Кулаков как-то понуро промолвил:

– А вы знаете, мне вот сейчас показалось, что я был эти три дня не здесь. У меня есть любимая кружка с надписью «Город-герой Ленинград». Мне её ещё мой дед подарил. И вот садимся пить чай – не могу её найти. Спрашиваю жену, где кружка моя ленинградская. А она мне: не помню такой кружки, не было такой у тебя, и всё тут. Ну, думаю, разбили и не хотят признаваться. А сегодня утром чай из неё пил. Что это было? Жена говорит, что эта кружка всё время на своём месте стоит.

– Витя, ты был в параллельной реальности. И хорошо, что вернулся, – произнёс я.

Потом я рассказал про цыганку и про её слова о кружке. Теперь-то я всё понял. Мой друг нашёл нас и свою кружку. А мы его не смогли найти, хотя и слышали его голос по телефону.

– А как ты попал снова в наш нормальный мир? – спросила Алла.

– Я и не знал, что нахожусь в каком-то ненормальном мире. Кроме кружки, ничего особенного. Всё как всегда… – Виктор ответил и замолчал. Потом продолжил: – Когда заправлялся сегодня утром, удивился, что бензин дешёвый. Дешевле на пятнадцать рублей. Я заправился и поехал, радуюсь, что дёшево. Тут мимо другой заправки еду, смотрю – опять дорогой бензин. Значит, меня перенесло назад, сюда.

В гостинице начали происходить какие-то непонятные события. Проснувшись ночью, я заметил за занавеской тёмное пятно. Подумал, что кто-то влез в номер, но пятно вдруг уменьшилось, а потом и вовсе исчезло. Этого ещё мне не хватало. Местное привидение. В первый момент меня обдало волной страха, по коже побежали мурашки, и мгновенно вспотел лоб. Я стоял у кровати и силился понять, что это или кто это. Потом отпустило. Я включил везде свет и обошёл номер – никого не было.

Позже, внизу, я встретился с администратором гостиницы и задал ему вопросы про привидения. Но начал с истории строительства гостиницы. Здание построили в 70-е, при СССР. А как мы знаем, при советском строе привидений не бывает. Значит, завезли позже – уже при капиталистической РФ. Администратор заявил, что мест нет и переселить меня невозможно. Но я и не хотел – просто спросил.

В этот же день я установил небольшой фотоаппарат Аллы на треногу, чтобы попробовать запечатлеть непрошеных гостей.

О привидении я рассказал и Кулакову, и Иванникову. Капитан отмахнулся, а вот Виктор заинтересовался – мы с ним проговорили на эту тему чуть ли не целый час. Я видел, что он считал себя причастным к чему-то весьма эзотерическому. И теперь такие темы вызывали у него неподдельный интерес. Вероятно, он относил любое необъяснимое событие к своему такому же необъяснимому исчезновению и пытался сопоставить значимость – то ли по шкале важности, то ли по шкале непонятности. Витька такое может.

В офисе работы было много, и я забыл о существовании Кулакова, привидений и цыган, сосредоточившись на сервере, принтерах, маршрутизаторах, проводах, удлинителях и розетках.

В номере я был только около десяти. Завалился спать, а утром подошёл к фотоаппарату на треноге. Он работал и снимал видео. Я перемотал на начало и стал смотреть, время от времени перематывая вперёд. Ничего примечательного. Окно, штора, за окном светится реклама на противоположном здании, мигает фонарь освещения. Ничего.

Что? Показалось? Где привидение? Я вглядывался в экран фотоаппарата, стараясь найти тёмные пятна, но их не было.

Внезапно мои мысли пронзило сообщение: «Свои вопросы пиши на бумаге». Я очень удивился такой мысли. Какие вопросы, на какой бумаге? Моя голова непроизвольно повернулась к прикроватной тумбочке, и я увидел на ней пачку бумаги. Вернее, это был бумажный блокнот с бланком гостиницы в верхней части страниц.

Обычно он лежит в выдвижном ящике, а здесь лежал сверху. Но я его не доставал. Это сделало привидение. Поняв это, я снова покрылся мурашками от страха. Медленно подошёл к кровати, сел и взял блокнот. Ничего необычного в нём не было. Но мне вдруг захотелось написать что-нибудь на бумаге. Я выдвинул ящик, достал шариковую ручку и наскоро нацарапал на первом листочке: «Вы кто? Что Вам нужно от меня?» Оторвав первый листок, я свернул его наполовину и закрепил на фотоаппарате. Запись выключил. Потом ушёл в ванную.

На работе времени не было, но я умудрился созвониться с Аллой, и мы встретились во время обеда. Я ей всё рассказал.

Она не удивилась и ещё раз рассказала, как получала информацию от инопланетян у вокзала.

Мы стали бурно обсуждать наше отношение к голосам извне, к информации от непонятно кого и то, как поворачивание головы без нашего желания должно доказать нам существование параллельной реальности, откуда Виктор прибыл неделю назад. Эмоционально пошумев, мы затихли на мгновение и, держа в руках остывший кофе, стали смотреть друг на друга – как тогда, в кабинете Иванникова.

Вечером я снова зарядил фотоаппарат на запись и улёгся. Кстати, бумажка с моими вопросами исчезла. Я подумал, что она просто выпала из-под фотоаппарата, а уборщица замела её. Но всё было совсем не так. Я услышал голос – вернее, свою мысль в голове: «Мы пришельцы из далёкой галактики. Хотим понять, сможешь ли ты поверить в существование инопланетян. Тебе нужны доказательства. Хорошо. Напиши любые вопросы на листке бумаги и оставь его на столе. Мы ответим на них, и ты сможешь проверить ответы в реальной жизни».

Я схватил блокнот и стал записывать то, что только что услышал. Вроде бы всё правильно. Задумавшись, начал формулировать первый вопрос. Надо придумать что-то такое, от чего станет сразу понятно: человек не в состоянии это сделать. Никаких фокусов.

Я стал разглядывать свой старый шрам на левой ноге, которая была сломана после неудачной поездки на мотоцикле десять лет назад. Двойной перелом сросся нормально, но шрам остался на всю жизнь. Он тянулся сзади от пятки до колена, извиваясь, как попавшая в огонь гадюка.

Я снял фотоаппарат с треноги и сделал несколько фотографий левой конечности. Переписал файл на мобильник, на ноутбук и на планшет. Послал фото Алле. Потом написал на листке блокнота: «Уберите шрам с ноги, пожалуйста», и завалился спать.

Утром шрам был на месте, но листок блокнота исчез. Я немного расстроился и поехал на работу.

В середине дня нагнулся и подтянул вверх левую штанину. Шрам исчез. Нога гладкая, заросшая волосами. Я аккуратно погладил то место, где десять лет был шрам, и понял: я стал контактёром с инопланетной цивилизацией.

Позвонил Иванникову. Тот сослался на занятость, на бандитов, рыскающих по городу, на бесконечные собрания у начальства:

– Кулаков здесь, дома. Алла твоя тоже в порядке. Никто не исчез, все на месте. Занимайтесь сами своими инопланетянами, – и бросил трубку.

Я понял: капитан самоустранился. Остались мы трое.

До Нечаевой дозвониться очень трудно – она выключала телефон во время работы. Трудится хирургической сестрой в больнице номер один на проспекте Гагарина. Там дисциплина. Я послал ей сообщение.

Кулаков взял трубку сразу, и мы поговорили пару минут. Договорились встретиться у меня, в восемь.

Сидели в баре гостиницы и слушали Кулакова. Он предлагал попросить что-нибудь более невероятное, чем убрать шрам на ноге. Тем более что он хотел сам попросить в блокноте что-нибудь – скажем, найти клад золотых червонцев или, на худой конец, яйцо Фаберже миллионов на двести. Я его понимаю. Старенькая «семёрка», злая начальница, очень скромная зарплата. И я дрогнул. А почему бы и нет? Червонцы так червонцы.

«Найти клад золотых червонцев не позднее завтрашнего обеда». Такую надпись мы утвердили к полуночи. Потом они уселись по машинам и отправились по домам. Думаю, Виктор будет дома после часа ночи и попытается объяснить жене, что скоро станет неимоверно богатым. На женщин это сильно действует – скалка останется висеть на своём месте, на кухне.

Следующее утро началось с ожидания чуда. Мы свято верили, что оно случится. Так и произошло.

У меня не хватало одного хитрого переключателя для Интернета, и я позвонил Витьке – может, у него такой завалялся где-то. Мне нужен был определённый тип, который китайцы пока не производили. Наверное, не смогли достать документацию. Делали его японцы. Витька долго искал у себя в базе, потом сказал:

– Я знаю, у кого японские переключатели есть. Поехали к ним на склад – там и купим.

Мы двигались по промышленной зоне где-то на окраине Оренбурга. Кулаков вёл машину очень осторожно – дороги практически не было. Глубокие лужи, обломки бетона и асфальта выдавали заброшенность склада с фирменной японской офисной техникой.

Наконец мы остановились перед металлическими дверями, на которых было написано «Склад № 6». Внутри было чисто и пусто, не считая молодого человека. Кулаков поздоровался с ним за руку, потом представил меня и объяснил, что именно нам нужно. Парень исчез на минуту за стеллажами, а затем вынес коробку с нужным переключателем. Я рассчитался карточкой, и мы уехали.

Мы снова переваливались по разбитой дороге на второй передаче, когда Кулаков показал на свои часы и постучал пальцем по циферблату. Я понял: уже двенадцать десять. Но где же царские червонцы? Они же должны были появиться до середины дня.

– Останови машину, Витя, – попросил я.

Достав с заднего сиденья коробку с переключателем, я аккуратно разорвал упаковочную плёнку и начал раскрывать переплетение картонных лепестков. Вынув переключатель, отложил его в сторону, запустил руку глубже и стал вынимать золотые монеты, передавая их Кулакову. Тот сложил ладони лодочкой. Монеты, казалось, не кончались. Я выгребал их из японской коробки, запечатанной на заводе клейкой лентой и обёрнутой в полиэтилен. Мы насчитали девяносто две монеты. Витька нашёл в машине пустой пакет, мы ссыпали туда червонцы, завязали узлом и уместили этот свёрток вместе с японским переключателем обратно в коробку, которую бросили на заднее сиденье.

Аллы вечером не было – операция. Витька показал червонец жене, и у них снова наступил медовый месяц.

В Интернете я пытался выяснить, сколько стоит одна монета, но цены были везде разные, и я бросил это занятие, опасаясь нарваться на бандитов и мошенников. Кулаков всё устроит. Он местный.

Монеты, как и шрам на ноге, яснее ясного показывали: инопланетяне здесь, рядом. Доказательств достаточно. Бог любит троицу. Думаю, можно задать ещё один вопрос. Но у меня не было никакого желания.

Я сидел в кафе и ждал Аллу. Она ехала с работы после дежурства. По идее, ей надо бы отдыхать, но Алла очень хотела услышать историю про царские червонцы в японской коробке. Она её услышала.

Мы втроём сидели и переваривали это необычайное событие, когда я заметил ту самую цыганку, что была всё время где-то рядом со времени моего появления в Оренбурге. Она зашла в кафе и сразу направилась к нашему столику. Мы напряглись. Никогда не знаешь, что можно ожидать от цыганки.

Она села на свободный стул и протянула мне листок бумаги. Я развернул его и прочитал написанное карандашом детским почерком: «Найди моего брата младшего Тимура, прошу очень. Деньги дам все».

Я сложил листок и засунул его во внутренний карман.

– Сегодня вечером попробую, – ответил я и накрыл её руку своей.

Цыганка вскочила и рухнула на колени, заговорив что-то по-цыгански. Я поднял её и усадил на стул. Мои друзья пристально смотрели на нас.

Когда цыганка ушла, я рассказал о том, что она ищет брата. Попробую через инопланетян – должны помочь. Это и будет третье задание им.

Я не стал переписывать просьбу цыганки на листок из гостиничного блокнота. Просто вложил её записку в чистый лист и оставил на прикроватной тумбочке.

Утром листков не было. Несколько дней ничего не происходило, и я уже начал забывать о просьбе цыганки. Треногу я вернул в администрацию гостиницы, а фотоаппарат – Алле.

На мой рабочий адрес электронной почты каждый день приходило до двадцати писем. Все они касались нового офиса, переговоров с поставщиками и всякой ерунды вроде: «У нас есть то, что вам нужно, и очень дёшево». Короче, сплошной спам.

Свой личный ящик я не проверял уже давно. Сегодня открываю и вижу сообщение с незнакомого адреса: «Тимур Деметр похоронен 16-го мая 2019 года по адресу: город Воркута, улица Вспомогательная, Старое немецкое кладбище».

Шесть лет назад… И что, всё это время они не знали, что Тимур был в Воркуте?

Я сохранил это сообщение где только можно и решил найти цыганку сегодня же.

Найти цыган в Оренбурге оказалось просто – на вокзале. Побродив там минут пять, я увидел её. Она, расталкивая людей, двигалась в мою сторону. Прочитав сообщение, цыганка начала выгребать из карманов деньги и протягивать их мне. Но я сказал, что это не я нашёл её брата и не могу взять денег. Не моя заслуга. На том и расстались. Думаю, навсегда.

В конце следующей недели появился новый сисадмин – выпускник Оренбургского государственного университета. Хваткий паренёк, учится быстро, не ленится. Звать Костя.

Его я загрузил по полной, а сам сосредоточился на Нечаевой. Встречал её после работы, водил по кафе. Иногда встречались с Кулаковым – зависали в разговорах о параллельных вселенных, полётах в космос, матричной Земле, отсутствии времени, а также об инопланетянах и популярных интернет-«контактёрах».

Витька вечно спорил с нами. Он чувствовал себя лидером нашей троицы. Во-первых, он единственный, кто побывал в параллельной реальности: больше там никто не был. Во-вторых, он продал царские червонцы, получение которых было целиком его идеей. Мы стали намного богаче, чем раньше. А это радует.

Так прошла ещё одна неделя. И снова началось.

Ни с того ни с сего наш новый сервер стал отключаться, как только мы покидали серверную. Проверили всё. Никаких видимых причин не было, но стоило нам выйти за дверь, и сервер уходил в перезагрузку.

Проверив логи, память и прошивку, я окончательно убедился: эти сбои были сигналом. Лично для меня. Похоже, инопланетяне пытались привлечь моё внимание. И у них это получилось. Сейчас, сидя перед ноутбуком, я вижу на экране бегущую строку. Кто-то печатает: «Сейчас мы откроем тебе некоторое количество ранее заблокированных нейронных связей мозга. Они ограничены твоей ДНК. Мы разблокируем полтора процента. Общая активная область составит два процента. У тебя появятся возможности, которыми ты сможешь воспользоваться для своих целей. Следи, чтобы люди не погибали в результате применения твоих новых способностей. Согласен ли ты принять это задание?»

Я подвигал ноутбук, прислушиваясь к едва уловимому гулу, и написал в ответ: «Да, а что за задание?»

«Задание простое – остаться человеком, имея возможность эволюционного скачка без медитаций, без всяких техник или тренировок подсознания».

Я ответил:

«Понятно, хотя ничего не понятно».

Строка продолжала:

«Спасибо за согласие. Мы рядом».

Буквы испарились с экрана, а я сидел и размышлял, что это была за чертовщина. Сервер гудел, всё работало так, как и должно работать. Костя что-то подсоединял под рабочим столом. Я слегка напрягся и вдруг «услышал» его мысли. Он размышлял, что лучше: обозначить эти провода прикрученными к ним бумажками или переделать мотки по цвету. Скажем, синие – Интернет, жёлтые – телефоны и т. д.

Я позвал его и попросил сделать бумажки с обозначением каждого провода и прилепить их клейкой лентой. Парень удивлённо смотрел на меня, думая, о том, откуда я узнал его мысли.

Я улыбнулся и сказал:

– Костя, у тебя все сокровенные мысли на лбу написаны.

Он стоял столбом, не понимая, что происходит. Похлопав его по плечу, я отправился в столовую. Война войной, а обед по расписанию.

Накалывая вилкой макаронину за макарониной, я сидел в столовой и думал, что случится, если я ничего не буду рассказывать Витке и Алле. А потом удивлю их каким-нибудь фокусом. Нет, не годится. Надо рассказать. Это будет честно. Но, зная мои способности, Кулаков начнёт напрягать меня – с него станется. Первое, что он попросит, – много денег. Но пока никаких способностей, кроме чтения мыслей других людей, я у себя не обнаружил. И что мне им сказать? Что я читаю мысли на расстоянии? А как же Алла? Мне она очень нравилась, и если я ей сообщу, что могу читать её мысли, то это будет конец нашим не начавшимся отношениям. Отодвинув тарелку с «макаронами по-флотски», я стал «слушать» мысли Аллы в настоящее время: «Зажимы Кохера, заканчиваются салфетки, снова скальпель, пинцет. Сейчас и салфетки будут». Очень похоже на операцию. На меня и времени нет. Ладно, останемся друзьями.