Бойль. Увы – не помнят. По-видимому, там действовало подставное лицо.
«Сити ньюс». А что предпринято для поисков этого подставного лица?
Бойль. О нем мог знать только Пасква. Но он уже не сможет дать показаний.
«Джентльмен». Кто финансировал строительство лесной пристани?
Бойль. По словам рабочих-строителей, нанял их тот же Пасква. Обошлось это строительство, по приблизительным подсчетам, в три-четыре тысячи франков.
«Пиплс войс». Опять выигрыш?
Бойль. К сожалению, мы нашли рабочих лишь после смерти Пасквы.
«Пиплс войс». Вам не кажется, что за спиной Пасквы стоял кто-то с весьма солидным банковским счетом?
Бойль. Предположение – еще не доказательство.
«Пиплс войс». Месть за Бидо тоже только предположение. Убийство Пасквы загадочно. Он явно кому-о мешал.
Бойль. Таких сведений мы не имеем. Следствие закончено, и дело передается в суд. Все дополнительные соображения могут быть проверены уже в процессе судебного разбирательства.
«Сити ньюс». Кто будет защищать обвиняемых?
Бойль. Та же адвокатская контора, которая взяла на себя защиту Пасквы после его ареста за убийство в «Аполло».
«Сити ньюс». Берне и Тардье?
Бойль. Вы не ошиблись.
«Пиплс войс». Но это одна из самых дорогих адвокатских фирм. Кто будет оплачивать ее услуги?
Бойль. Адвокатские конторы могут не оглашать имена своих клиентов.
«Пиплс войс». А что предполагает полиция?
Бойль. Полиция ничего не предполагает. Полиция расследует. Клиентура адвокатских контор не является в данном случае предметом расследования.
На этом и закончилась пресс-конференция. Ничего нового она мне не дала, но прессу, по-видимому, удовлетворила. Некоторые корреспонденты вообще не задавали вопросов. Только доновановский газетчик пытался добраться до истины. Бойль выдержал натиск. Он ждал своего часа.
Что ж, тактически он действовал верно. Теперь все зависело от Стила и его статьи.
19. Бомба
Статью для Стила мы писали вместе с Мартином, вернее, я уточнял тезисы и корректировал язык – все-таки я лучше Мартина знаю речевую манеру сенатора. Спорить приходилось чуть ли не по каждому абзацу. Как журналист-профессионал, Мартин, конечно, опытнее меня в таких делах, но я тщательно очищал статью от присущих ему выспренности и цветистости: Стилу они совершенно чужды.
– Опять «Мердок»! Убери.
– Можно ведь, не обвиняя Мердока, называть его главой партии.
– Во-первых, это не партия. И кроме того, ты знаешь, что имя Мердока в статье упоминать нельзя.
– Но здесь же нет повода для обвинения в клевете!
– Стил не должен давать ему даже лазейки. А это что?
– «Гангстеры». Нормальный термин.
– Стил не знает этого слова. Скажи еще: хунта. Не дури. Пиши просто: «убийцы», «грабители» – все, что здесь подойдет.
– А мошенники? Скажем, для усиления к «убийцам».
– Тут речь не о мошенничестве. О нем дальше. В случае с документом, подсунутым в карман убитого Ренье.
– Кромсаешь статью. Фразы как рубленые. Ни одного периода.
– Стил так говорит, а не я.
– Ну, оставь хоть метафору.
– Ни к чему. Во-первых, Стил не любит метафор, он лаконичен и прост. А во-вторых, слово «нео» ему не свойственно. Пиши прямо: «галунщиков».
– Так и писал бы сам.
– Ты лучше напишешь, если вообразишь себя Стилом. Не Мартином из «Брэд энд баттер», а именно Стилом, сенатором, разоблачающим шайку грабителей, претендующих на кресла в сенате.
Сенатор ничего не слыхал о Золя и тем более о его выступлении по делу Дрейфуса, и потому я, не боясь плагиата, предложил назвать статью «Я обвиняю». Но он предпочел свой заголовок.
– А ведь точно: Стил! – сказал Уэнделл, прочитав рукопись статьи. – Неужели это он писал?
– Какая разница, – пожал я плечами, – если есть его подпись?
Уэнделл хитровато подмигнул мне, еще раз пробежав глазами последние строчки.
– Вы правы, Ано. Техника изготовления бомбы меня не интересует. Важен взрыв.
Наконец передо мной лежит номер «Сити ньюс» со статьей Стила.
КТО БУДЕТ ГОЛОСОВАТЬ ЗА ГРАБИТЕЛЕЙ И УБИЙЦ?
«Я выступал против закона о политических ассоциациях, однако закон этот принят сенатом, и потому возвращаться к нему не буду. Но когда под флагом политической ассоциации рвутся к власти грабители и убийцы, я молчать не могу.
Кто такие «реставраторы»?
Те, кто зовет назад к зачеркнутому революцией прошлому.
Те, кто хочет вернуть полицейскую диктатуру галунщиков, запрещавшую все, что поддерживает ныне жизнь человека.
Старики помнят: запрещалось есть взращенные на собственной земле хлеб и фрукты, разводить скот, пить вино со своих виноградников, охотиться и ловить рыбу. Даже прогулки за Город требовали специального полицейского разрешения. Впрочем, ныне это известно каждому по школьным учебникам.