* * *
СЮРПРИЗ К ЮБИЛЕЮ
(быль, рассказанная главбухом АО «Баклушинское» П.П.Патефоновым)
Лет двадцать назад история эта случилась. Или даже больше… Бо-о-о-льше! Ох, скажу я вам, «весёлое» было время! В ту пору, помнится, рубли мы получали миллионами, на базар ходили с мешком денег, а покупок на них набирали столько, что и в кармане умещалось. К той поре мы уже успели выучить мудрёные заграничные слова – «ваучер», «приватизация» и «инфляция». Наш совхоз превратился в АО, коров и свиней в нем поубавилось, куры исчезли напрочь, зарплата стала расти как на дрожжах, а холодильники иной раз пустели настолько, что заведись там хоть чуть-чуть уважающая себя мышь, она немедля повесилась бы…
Однажды вечером готовились мы встречать гостей. Супруга моя, Лидия Аристарховна, хозяйничала на кухне, а я в зале наводил блеск в поте лица. Сам, про меж делом, то на часы, то на стол поглядываю. А на нем, знаете ли, такая деликатесная композиция образовывается – хоть натюрморт пиши. А то ж! Аристарховна у меня такая умелица, что и не будет ничего, а всё равно найдёт, чем стол накрыть. И вдруг замечаю среди стеклянной «артиллерии» вин и наливок (понятное дело, марки «Сделай сам») какую-то фирменного вида пузатенькую бутылку с надписью иностранными буквами «Джин». Ишь ты, думаю, моя Аристарховна для кого-то расстаралась. И, скорее всего, для моего племянника Андрюхи. Ну-у-у, это фрукт – не нашего огорода! Как же! – целых три года в чьём-то посольстве сантехником работал, пока спьяну не устроил там потоп во время то ли – раута, то ли – ленча, и не вылетел с работы как опасный диверсант. С тех пор обретается у нас, в Баклушине.
И вот – надо же греху случиться! – разобрало меня любопытство: что же это за пойло такое? Дай, думаю, хоть на язык этот джин попробую. А то застолье начнётся, и даже понюхать, может быть, не удастся. Недолго думая, отвинтил я пробку, а из бутылки – как фыркнет! Похлеще шампанского. В глазах у меня защипало, в ушах зазвенело, в носу защекотало… Кое-как прочихался, и вижу такое диво: посреди комнаты стоит женщина лет тридцати пяти в дорогой шубе, все пальцы – в золотых перстнях, в ушах серьги по полкило, на лице пуд помады и румян. Я сначала подумал, что это свояченица Фаинка раньше времени пожаловала. Но потом пригляделся – нет, не она.
– Вы, – спрашиваю, – кто, откуда и по какому делу?
Она эдак поморщилась и отвечает нехотя, сквозь зубы.
– Я – джиннша из этой стеклотары. За своё освобождение могу исполнить любое твоё желание.
– Почему только одно? В сказках всегда три исполняют.
– Радуйся, что хоть одно. Сам должен понимать – инфляция, она и в сказке – инфляция.
– Значит, всего одно… И, прямо, любое-любое?..
– Да, любое, а не «любое-любое». Я джиннша строгих правил, так что, губы не больно-то раскатывай!
– Очень ты мне нужна! Тем более, в такой день.
– Что ещё за день?
– Юбилей у нас, сорок лет совместной жизни. Ну, желание так желание. Сделаю-ка я сюрприз своей «половине». Давай, знаешь, «Волгу»!
– Пожалуйста. Но, поскольку сумма вознаграждения ограничена конкретным лимитом, предложить могу лишь ГАЗ-21. Год выпуска шестидесятый, двигатель требует капитального ремонта.
– Чего?!! Да на кой она мне? Уж лучше отдай наличными.
– Согласно последней инструкции, вознаграждение наличными и драгоценностями не положено. Только предметами быта.
– Ну, у вас и бюрократия! Никогда бы не подумал, что у джиннов такое возможно.
– У вас учимся. Хорошо, не хочешь машину, заказывай что-нибудь другое.
– Другое… А что, если я попрошу цветной телевизор?
– Это можно. Итак, записываю: завод изготовитель, марка, размер экрана по диагонали?
– Да откуда мне это знать?! Я же не товаровед. Давай, какой хочешь, а то наш уже полгода стоит как пень.
– Интересно, а как же я заявку буду заполнять? С потолка, что ли? Это только в вашем колхозе по такой методе составляются годовые отчёты. У нас всё строго – буква в букву! Кстати, забыла предупредить: в твоём распоряжении осталась всего минута. Не успеешь придумать подходящего желания, право на вознаграждение будет считаться утраченным.
– С ума сойти!!! Черт знает что! Ну, ты хотя бы этот «ящик» можешь оживить?!
Она хмыкнула, подошла к нашему телеку и с размаху кулаком по экрану – бабах! Я даже зажмурился. Открываю глаза – никого нет. Стою и думаю: а была ли она вообще, эта джиннша, или мне она только померещилась? И тут вдруг появляется моя Аристарховна. Увидела пустую бутылку, да как запричитает:
– Господи! Люди добрые! Вы только посмотрите, чего натворил старый дурак! Взял, и выдул целую поллитровку. И почему именно эту?! Племяша твоего, Андрюху привередного, чем теперь прикажешь потчевать? Вот так подарочек мне сделал старый хрыч! Вот так сюрприз!
Вижу – дело плохо: платочек достала, носом зашмыгала… Значит слез не миновать. Этого только не хватало! Чтобы хоть как-то поправить положение, сам не соображая, что делаю, впопыхах хватаю штепсель и – раз! – в розетку. Что бы вы думали? Телик – как будто этого только и ждал: экран засветился, звук прорезался… Моя юбилярша застыла и руки врозь. Потом как кинется мне на шею…
– Ну, молодец, – кричит. – Неужто, сам починил?! Вот так подарочек! Вот так сюрприз!
В этот момент заваливают гости, столпились в дверях, глаза таращат… И как не удивиться? Вопреки стараниям телемастеров, работает наш «ящик» как новенький, на экране то ли мексиканцы, то ли бразильцы никак не наскандалятся, а у нас – всё совсем наоборот… Полная взаимность. Кум Василий своей благоверной бурчит:
– Гляди и усваивай, что значит неувядающие чувства!
Сели мы за стол, опрокинули, как водится (Андрюха, я так понял, от удивления весь свой кураж растерял и пил то же, что и все остальные, без всяких своих обычных «Фу!» и «Фи!»). Стал я рассказывать про джинншу – смеются, никто не верит. Даже обидно! А вы бы поверили? 1996 г.
* * *
СВИХЛЯНДИЯ
(быль, рассказанная главбухом АО «Баклушинское» П.П.Патефоновым)
Да-а-а… Хитрая штука – жизнь. Никогда не угадаешь, что она завтра может преподнести. Вон, было время, прозванное «железным занавесом», когда даже за штаны с импортной этикеткой могли в шпионы записать. А то! В сельмаг такие, чрезмерно фасонистые, понятное дело, никогда не завозили. Значит, или из-под полы эти джинсы купил, поддержав рублём криминальный «чёрный рынок», или выменял у какого-нибудь шпиона на военную тайну. Зато потом, когда «катастройка» победила, такое началось!.. По телеку нудистов начали показывать, наши генералы с американскими братание затеяли, отменили 6-ю статью тогдашней Конституции… А со мной приключилась и вовсе невероятная история.
Не знаю, как вы, а я всю жизнь мечтаю съездить куда-нибудь очень-очень далеко. Ну, если, скажем, не на Ямайку или Занзибар, то, хотя бы, в какое-нибудь Монте-Карло. Но так уж устроена наша жизнь, что путешествовать мне доводилось, в основном, не дальше Сыктывкара или Вологды-гды, где проживает дальняя родня. А тут однажды, нежданно-негаданно, оказался я в чужом городе.
…Иду это я, значит, по совершенно незнакомой улице и никак не могу сообразить: а куда ж это я попал? То, что город иностранный – догадался сразу. Дома – это и без очков видно, не нашей архитектуры. Таблички с названиями улиц на каком-то иностранном языке. Много старинных зданий, красивых таких, расписных, с колоннами… И ещё в этом городе абсолютно всё – куда ни глянь! – совсем не так как у нас: по тротуарам катят авто и фаэтоны, по проезжей части валит народ. И одето тамошнее население, я вам скажу, чуднее не придумаешь. Ладно, там, женщины в галифе и шароварах – дело для нас уже привычное. Так и мужики все до единого в женских нарядах – платьях, юбках и сарафанах. От «мини» до «макси». На меня со всех сторон таращатся, исподтишка в мою сторону пальцем тычут. Надо думать, мой вид им очень уж странным показался. Вышел я на площадь, а там ярмарка – шум, гвалт…
Неподалёку от меня двое торгуются, никак не поладят. Торговец кипятится, доказывает, что товар у него скверный – хоть на помойку выбрось, и высокой цены назначить за него никак не может. Покупатель, наоборот, из себя выходит, не соглашается брать по дешёвке. Подбежал к ним стражник в балетной юбочке-пачке, с саблей на боку. Узнал в чем дело и давай крыть торговца:
– Как ты смеешь, – рычит правоохранитель, – хороший товар продавать по низкой цене? Ещё раз замечу – приговорю к награде!
А я стою, и – рот шире ворот: это что за такая странная коммерция?! Смотрю, из толпы подходит ко мне щёголь в дамской шляпке с вуалью и мини-юбке со шпагой на боку. Весёлый такой, улыбчивый. Хотя по глазам видно: врун и обманщик – каких поискать! Поклонился он со всякими выкрутасами и отрекомендовался:
– Виконт де ля Фанфарони, мэр этого города, именуемого Брехохвастон. Не слышали о таком?
Я тоже на его манер изобразил что-то наподобие реверанса и представился:
– Пётр Петрович, бухгалтер. Нет, – говорю, – про ваш Брехохвастон слышать не доводилось.
– Да, да, я вижу, что вы чужеземец, – говорит он мне, – и, возможно, эта пикантная сцена купли-продажи вас несколько удивила и показалась вам несколько странной…
Ну, если честно, то – да, показалась. Но, не знаю почему, мне тоже вдруг захотелось показать этому Фанфарони, что и мы не лыком шиты, что и мы можем такое отчебучить – хоть стой, хоть падай.
– Ну, что вы! – говорю ему доверительно. – У нас тоже всякое бывает. Случается, свои производства такими налогами облагаем, что их продукция всякую конкурентоспособность теряет. Зато, никаких препятствий импорту. Вези – не хочу!
Виконт восхитился:
– О-о-о! Велл, велл!