– Надо же! – задумался султан. – Живут же в других странах… А мы тут хлебаем плов чювяком и рады, что ложке не обучены. С нашими указами стыдно на люди показаться. Пишем-то как? Просто: «Казнить» или, иной раз, «Помиловать». А надо бы обосновать, предписать, разъяснить…
И послал султан умнейшего из своих визирей в края заморские, учиться составлению грамотных бумаг. Попротирав в течение года по разным заморским конторам казённые шаровары, визирь с дипломом отличника вернулся в родной султанат.
– Очень, очень кстати! – обрадовался ибн Мамелюк. – Я тут, как раз, собирался послать шнурочек министру по делам евнухов и гаремов… А ну-ка, составь инструкцию и запакуй её в ларец вместе с моим «подарком», чтобы этот нечестивец расстался с жизнью не абы как, а по особым правилам.
– Прошу, о грознейший, пять дней сроку, поскольку это важное мероприятие не терпит суеты, – выписывая ногами замысловатые заморские реверансы, попросил новоиспечённый специалист-канцелярист.
– Ладно… – досадливо вздохнул султан. – Пусть поживёт ещё немного.
Прошло пять дней. На шестой день, выглянув в окно и, не увидев похоронной процессии, в страшном гневе султан вызвал к себе визиря.
– Он всё ещё жив?! – рявкнул владыка так грозно, что у неустрашимых стражей-янычар из рук выпали обнажённые ятаганы.
– Но лучше бы ему умереть, о великий, – визирь сочувственно закатил глаза, – ибо случившееся с ним страшнее смерти.
– Как это? – опешил султан Урюк, снова запуская пальцы под чалму на затылке.
– У него «тюбетейка поехала», – визирь покрутил пальцем у виска. – Рехнулся, значит…
– Да-а-а?.. – удивился султан. – Но, может быть, ты в своей инструкции описал такие ужасы, что его рассудок не выдержал?
– Ничего подобного, о могущественный! – поклонился визирь и подал султану увесистый фолиант, озаглавленный «Инструкция по использованию шнура шёлкового, тип …, артикул …, методом, обеспечивающим гарантированное…»
Не дочитав заголовка, султан открыл текст. После первой же страницы, он почувствовал, что у него самого «поехала чалма».
– Бедные, бедные заморские люди! – в голосе султана впервые прозвучало искреннее сочувствие. – Как же они до сих пор все разом не утопились или не повесились, ежедневно и ежечасно читая подобный бред?..
Заметив перемену в настроении султана, янычары подобрали оружие, кровожадно приглядываясь к упитанной шее визиря. Но владыка был настроен вполне милостиво.
– Хотя моё указание в точности не выполнено, тем не менее, ты достоин награды, – ибн Мамелюк благосклонно похлопал визиря по плечу. – Благодаря тебе я войду в историю как самый милосердный монарх, обходившийся без кровопролитий.
И впрямь, с той поры он уже не посылал шёлковых удавок провинившимся вельможам. Достаточно было одной лишь инструкции. 2002 г.
* * *
БАБУЛЯ, СКАЗКУ!..
(диалог начитанной бабушки и её эрудированной внучки)
Внучка (дёргая бабулю за рукав): Ба-а-б, хочу сказку! Ну бабу-у-у-ля-а-а!.. Ну, расскажи-и-и-и…
Бабуля (с трудом отрываясь от «Трёх мушкетёров»): Какую тебе сказку? Ну, что пристала? Ладно, хорошо, не реви. Вот, значит, слушай… (кося одним глазом в роман) Вызвал к себе, значит, король-батюшка Людовик трёх добрых молодцев-мушкетёров – Атоса, Портоса и Д`Артаньяна, и объявил им свою волю. Что, мол, повелеваю вам, ребятушки, жениться…
Внучка (тоже кося глазом в роман): А что же он про Арамиса-то позабыл?
Бабуля (озадаченно): Так… Арамис же в этот… в монастырь собрался. Ему жениться не положено.
Внучка (простодушно): Бабуль, а в какой он собрался идти монастырь? В мужской или женский?
Бабуля (в крайнем недоумении): Вот дитё-то неуёмное! (в сторону) Даже не ведаю, как и сказать-то ей… Скажу в мужской – чёрт-те что подумает. Нынче-то они – вон какие продвинутые! В женский – того не легче! (сердито) В какой – в какой… В какой укажет кардинал Ришелье, главный по тамошним монастырям, туда и отправится. Вот! И повелел король-батюшка верным своим мушкетёрам выйти во чисто Елисейско поле и пустить по стреле калёной. Где чья стрела упадёт, там и суженую искать.
Внучка (капризно морщась): Какую стрелу, бабуля?! Они же мушкетёры, значит, стрелять должны из мушкетов.
Бабуля (горячась): С каких таких мушкетов? Ружжа-то чем пуляют? Пулями! А пуля, говаривал Суворов – дура, штык… то есть, стрела – молодец. В общем, выпустили добры молодцы по стреле в разны стороны. Полетела стрела Атоса в стольный град Париж и попала…
Внучка (радостно хлопая в ладоши): Прямо в нос Миледи!
Бабуля (задумчиво): А что? И то верно – так ей и надо, злыдне! Да-а… Пустил стрелу Портос и полетела она…
Внучка (указывая пальцем в окно): На продуктовую базу к тёте Симе. Там он с голоду не умрёт!
Бабуля: А стрела Д`Артаньяна попала в самое что ни на есть болото. Уж ходил он, ходил… В грязи перемазался, чуть в трясине не утоп, все ботфорты истрепал. А нашёл-таки свою стрелу. Глядь – при ней лягушка. Крупная такая, упитанная, на комарах и мухах вскормленная. И говорит она ему по-человечески: «Месье, же ву при, мон шер, возьмите меня замуж. Я – ваша судьба!»
Внучка (жалостливо): А куда ж ему теперь деваться? Констанция-то – тю-тю, померла… Тут он и лягушке будет рад!
Бабуля (порываясь продолжить чтение): Ну, в общем, взял он её, и пошёл… Куда? Ну, куда… Конечно, в терем короля-батюшки на званый пир. За столы дубовые, за скатерти браные… (снова углубляется в роман)
Внучка (нетерпеливо): Бабуля, ты не отвлекайся. Они что, поженились?
Бабуля (являя лик великомученицы): Кто? С кем? А-а-а… Д`Артаньян с лягушкой?.. Нет, милочка. Ты что, забыла кто он по паспорту? То-то же. Ещё не родилась лягушка, чтоб пережить смогла французскую пирушку!.. 1997 г.
* * *
ВОПРЕКИ ЗАКОНУ НЬЮТОНА
(лирическая история о том, как практическая автомеханика оказалась круче теоретического закона сэра Исаака))
Бережно держа в охапке (как бы не помялись!) цветы, упакованные в прозрачный, хрустящий кулёк и, прижимая к себе локтём пакет с подарками, Мишка Таратайкин ехал в тесном автобусе. Внезапно, общественное транспортное средство резко затормозило и все, кто находился в салоне, повинуясь какому-то там по счету закону Ньютона, по инерции качнулись вперёд. Не удержавшись на ногах, Мишка рухнул на спину дамы баскетбольного роста, которая стояла впереди, в последнее мгновение успев для подстраховки выставить локоть. Цветы были спасены, но дама, нос к носу обернувшись к Мишке, сурово провозгласила голосом Фемиды:
– Что, с утра уже набрался? Пить надо меньше! Между прочим, приличные люди в таких случаях извиняются.
В принципе, Мишка мог бы отнести себя к приличным людям, но своей язвительностью дама начисто отбила у него желание произносить что-то покаянно-вежливое.
– Это пусть шофёр извиняется, – сердито отреагировал он. – Мне откуда знать, что он раньше дрова возил?
– А что шофёр? – откуда-то спереди из-за перегородки рявкнул мощный бас. – Я что, виноват, что этот козел на своей «Вольве» выскочил у меня перед самым носом?
Дама, пострадавшая от Мишкиного локтя, не теряя надежды добиться извинений, гневно апеллировала к общественному мнению:
– …Ни малейшего уважения к старшим! Полная развязность, беспардонность и нигилизм! Будь у меня такой сын, я бы ему уши оборвала и секла каждый день, как сидорову козу! – потрясала она крепко сжатым кулаком.
– Будь у меня такая мать, я бы сбежал из дому на следующий же день, как только на свет появился! – запальчиво провозгласил Мишка.
У дамы от возмущения глаза стали большими и круглыми, как юбилейные рубли старой чеканки. Она, казалось, не находила слов, потрясённая подобной дерзостью. Но её тут же подстраховала интеллигентная особа в норковой шапке и изящных импортных очках:
– У моей соседки по дому некие невоспитанные молодые люди вчера украли вывешенное для просушки белье. Всё сняли, бессовестные, вплоть до последнего бюстгальтера! – неизвестно с какой стати заговорила она о краже, шерлокхолмсовским взором пронизывая Мишку. – Между прочим, всего лишь через час их поймала милиция… – многозначительно добавила она.
Мишка тут же почувствовал себя очень неуютно, словно это именно он не только украл, но и надел на себя названную ею интимную деталь женского гардероба. Настроение резко пошло вниз. Однако на выручку Мишке пришёл пьяненький мужичок, который дремал у окна: