Летидар расстрелял запас стрел и огляделся, потом подошёл к Гетору и Атону. Гетор говорил юному стражнику, стоящему навытяжку:
– Лети к запасному отряду. Передай приказ: пусть спешат к осадной башне, что прилипла к стене. Там сейчас пекло. Да лети так, будто у тебя восемь крыльев выросло!
Летидар подождал, когда посланник исчезнет, и сказал:
– Надо устроить вылазку и уничтожить таран: ворота скоро не выдержат. По верёвкам спустимся и сделаем дело.
– Людей потеряем, – вздохнул Атон.
– Если не сделаем – потеряем всё! Надо…
– Ну, надо так надо, – Атон поскрёб затылок всей пятернёй. – О, боги, дайте нам пережить этот день!
Вскоре Летидар и пятьдесят воинов соскользнули вниз и атаковали. Бой хрипло задышал и зазвенел железом. Рубились отчаянно. С башен горожане поддерживали своих стрелами. Через десять минут рядом с тараном не осталось живых врагов. Воспользовавшись этим моментом, Летидар сунул в руки одному из городских стражников фляжку с зажигательной смесью и бросил:
– Запаливай!
Сам же он вместе с уцелевшими бойцами налетел на подступающих со стороны поля фенгов. Его меч пил кровь с неуёмной жадностью, щит стонал от множества ударов. Летидар привычно обгонял секунды и убивал направо и налево. Но вскоре он остался один – если не считать стражника, который вырастил на таране огненные кусты.
Летидар сделал рывок назад и подтолкнул молодого храбреца к верёвкам, свисающим со стены. Они полезли наверх, где их ждали руки товарищей. Следом ринулись неприятели, но ливень стрел уронил их первые ряды…
Таран окутался жарким пламенем, которое отогнало захватчиков от железных ворот.
––
До самой ночи фенги не оставляли попыток захватить город, но его защитники сражались как львы. Мужество жителей Сороха оказалось сильнее лютости их врагов, и ни один из флагов на башнях не пал. Наконец солнцу надоело смотреть на реки крови, и оно спряталось за горизонт. Завоеватели отхлынули.
Многие из оставшихся в живых горожан, не освободившись до конца от опьянения битвой, бродили среди бездыханных тел и озирались по сторонам. Некоторые падали в изнеможении и засыпали прямо на стенах. Отовсюду раздавались стенания и плач женщин, обнаруживших мёртвыми своих мужчин.
Только начальник стражи и бургомистр, казалось, не ведали усталости и уныния. Появляясь то здесь, то там, они выставляли посты, подбадривали земляков, отдавали распоряжения, так нужные сейчас…
Летидар дотащился до госпиталя и нашёл в пустой комнате отрубившихся на полу Маю и Жданко. Он сел рядом с ними, упёрся спиной в стену и закрыл глаза.
Глава 5. Лестер
Многие в этом мире считают, что драконы прилетели с другой планеты: та сблизилась с пылающей звездой и раскололась. Драконам ничего не оставалось, как спасаться на Амальгауте – приспосабливаться к местным условиям.
Но дарсы знают – это полная ерунда!
Дракон – первоначальное обличие огненного бога Агны, который обитал между звёзд, и весь космос был его домом. Не вмешиваясь в дела других богов, Агна долго оставался независимым и одиноким.
Но однажды ему это наскучило: всё когда-то надоедает, даже богам. Агна присоединился к группе творцов и принял участие в строительстве Амальгаута. Превратившись в человека, он стал прародителем дарсов; затем создал драконов, наделил их магией полёта.
Потом Агна обернулся получеловеком-полузмеем. Так ему захотелось, так он видел гармонию своей души. Он вскрыл хрустальным кинжалом собственную плоть и наполнил клокочущей кровью огромный корунд, получивший имя Рубер. Этот великий камень бог пожаловал своим детям – чтобы он помогал им в тяжёлой борьбе с врагами.
И понеслись годы. Агна отправился странствовать по другим мирам. Но дарсы и драконы верят, что когда-то он опять вернётся к ним.
Когда-то точно вернётся.
************** 1 ***************
День выдался на славу. Солнце, щедро даря тепло, плыло по ярко-голубому без единого облака небу. Горы удивляли своими феерическими видами и поражали невозмутимой важностью. Ближайшие, не имея острых хребтов, напоминали поросшие волосами-деревьями спины огромных мамонтов, прилёгших отдохнуть. А вдалеке маячили гордые исполины с заснеженными вершинами, похожие на великанов в белых головных уборах.
Всадники ехали близко друг к другу, внимательно осматриваясь по сторонам. Под сенью деревьев, толпящихся по склонам, видимо, обитало множество животных: то баран с большими рогами выходил на опушку леса и провожал путников равнодушным взглядом, то не известный никому из отряда пушистый зверёк с длинным хвостом проскакивал перед ногами лошадей, то белки сверкали бусинками глаз с узловатых веток…
– Ой, не пойму я, почему мы не можем догнать этого проклятого колдуна? – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Мулкус.
– А может быть, он где-то затаился, и мы его миновали, не заметив? – поддержал степняка Торбор.
– Ну уж нет! – вмешался в разговор Лестер. – Нас с камнем связывает невидимая прочная нить. Он зовёт меня за собой. Я его непрестанно чувствую и иду за ним.
– Тогда ладно, – успокоился Мулкус.
Кони помахивали хвостами, их подковы стучали по твёрдой дороге. Из леса доносился запах цветов и дикого мёда.
Торбор тряхнул рыжей шевелюрой и запел:
Когда по морю шторм гуляет,
Когда волна стучит о борт,
То не кричит и не стенает,
А веселится смелый норт!
Спутники северянина поморщились. Дело в том, что на ухо Торбора явно наступил белый полярный медведь. Да и голос его был низким и грубым.
Когда вокруг мечи и стрелы
Заводят смерти хоровод –
То занялся привычным делом,
То веселится смелый норт!..
Дослушать песню до конца не удалось: дорога упёрлась в большой валун и разделилась на две: левая потянулась между лесистыми склонами на восток, правая же поползла на юг. Отряд остановился. Лестер внимательно вгляделся сначала в пространство слева, потом в пространство справа, прислушиваясь к зову камня, ловя связующую их нить. Он был сейчас похож на собаку-ищейку, берущую след.
– Куда теперь? – не выдержал Торбор.
– Туда, – Лестер махнул рукой в сторону юга и тронулся в им же указанном направлении. Его спутники двинулись следом.
Где-то через милю недалеко от дороги они обнаружили следы привала. Лестер спешился. Над кругом свежей золы остались две деревянные рогулины и на них палка-перекладина для котелка. «Наверное, торопились – даже не прибрали за собой», – подумал Лестер. Тут же, заозиравшись, он увидел две дорожные сумки, аккуратно приставленные к небольшому камню, и за ними, в десяти шагах, двух человек, лежащих ничком у сучковатого дерева. Лестер приблизился к бездыханным телам и перевернул одно из них. Мимо него с лица с редкой растительностью и узкими, крепко сжатыми губами уставились остекленевшие глаза.
– Видимо, горцы-проводники, – прозвучал над плечом голос Торбора.
– Похоже, – обронил Лестер.
Все, скучковавшись, внимательно рассматривали умерших.