«Генерал Гош, командующий Самбро-Маасской армией, неожиданно скончался в это время в Майнце. Многие думали, что он был отравлен. Это мнение необоснованно».
Необоснованно, и все тут! И не нужны никакие другие доводы. Но, как известно, дыма без огня не бывает. И пусть биограф Гоша Александр-Шарль Русселен с сожалением констатирует, что «мы так никогда и не узнаем, кто был преступником и имело ли место преступление». Да, это, конечно, так, но первым вопросом при любом расследовании является вопрос: «Кому это выгодно?» И первым приходящим в голову ответом на этот вопрос в случае с генералом Гошем является следующий: «Конечно же, Наполеону Бонапарту!»
Биограф Наполеона Жак Бэнвилль отмечает. что среди военных у Наполеона было лишь два конкурента – это были генералы Гош и Жубер. Гош неожиданно умер в 1797 году в Вецларе, Жубер был убит в двумя годами позже в сражении при Нови. Вывод этого историка относительно Наполеона достаточно циничен: «Трудно сказать, имел ли он другие преимущества над своими конкурентами, но он имел главное – он остался жив».
Французский проповедник Жан-Батист Массийон справедливо замечал в свое время, что «удачливый злодей часто становится величайшим человеком своего века». Впрочем, он умер задолго до рождения Наполеона и никак не мог иметь в виду именно его.
Тело генерала Гоша было захоронено в замке Петерсберг близ Кобленца. Его могила находится там рядом с могилой другого знаменитого генерала Французской республики Франсуа Марсо, с которым Гоша связывало чувство искренней дружбы.
По запросу депутата Малибрана Совет пятисот принял решение осуществить торжественное прощание с Гошем, и оно было проведено в Париже 1 октября 1797 года. На мероприятии присутствовали многие члены правительства, политики, дипломаты и военные. Четыре ветерана несли бюст Гоша. В почетном карауле стояли генералы Ожеро, Бернадотт, Эдувилль и Тилли. Президент Директории произнес хвалебную речь в честь героя, а хор из 40 девушек в белоснежных одеждах исполнил гимн, специально сочиненный композитором Луиджи Керубини на слова Мари-Жозефа Шенье, брата гильотинированного поэта Андре Шенье.
Наполеона при этом, естественно, не было. Он прибыл в Париж лишь 5 декабря 1797 года.
Глава 4
Ужасный итог египетской экспедиции
Флот был уничтожен, армия покинута, безнадежная экспедиция провалилась – и все это каким-то образом окружило его имя еще большей славой.
Хилэр Беллок
Государь, который думает о людях и строит собственное счастье на их благополучии, – в каком романе можно найти сие?
Наполеон
Как известно, 4 мая 1798 года Наполеон отправился в Тулон, где принял начальство над 40-тысячным войском, собранным в окрестностях города, а 20-го числа огромная французская эскадра (около 350 судов разного вида) вышла в открытое море. Так начиналась знаменитая экспедиция Бонапарта к берегам Египта.
11 июня 1798 года эскадра подошла к берегам Мальты. Отряд, высаженный на скалистый остров, быстро овладел большей его частью, а крепость Ла-Валетта капитулировала.
Десять дней прожил Наполеон на острове, захватил все запасы на складах и в арсеналах, взял из церквей золото и серебро, учредил республиканское правление и отправился дальше.
Вечером 1 июля 1798 года войска Наполеона начали высадку на Египетском берегу. Происходило это около Александрии, и уже на следующий день город был захвачен. Потом армия двинулась через пески на Каир. Во время этого марша солдаты и офицеры страдали от отсутствия воды: население деревень в панике покидало свои дома и, убегая, бросало отраву в колодцы. Воины-мамлюки медленно отступали, периодически беспокоя французов, а затем на своих великолепных лошадях скрываясь от погони.
* * *
21 июля произошла знаменитая битва у пирамид.
– Солдаты! Сорок веков смотрят на вас сегодня с высоты этих пирамид! – крикнул Наполеон, обращаясь к своей армии перед началом этого сражения.
Французская армия встала параллельно Нилу, на котором господствовал противник. В турецкой пехоте было мало порядка, и она не представляла особой опасности, равно как и арабы, ценность которых в реальном деле была близка к нулю. Следовало опасаться только корпуса мамлюков.
Мурад-бей, главнокомандующий противника, имея многочисленную кавалерию, решил ударить в промежуток между дивизиями Дезэ и Ренье. Этот маневр был проделан с такой быстротой, что с трудом верилось, что генерал Дезэ успеет занять оборонительную позицию. Однако он успел построить своих солдат в каре. Генерал Ренье, со своей стороны, не замедлил занять оборонительную позицию и открыть огонь. Дивизия Дюгуа, с которой находился главнокомандующий, изменила направление движения и очутилась между Нилом и войсками генерала Дезэ.
В течение 30 минут мамлюки упорно гарцевали среди пыли, дыма и пуль под стоны умирающих. В конце концов, ничего не добившись, они умчались за пределы досягаемости огня. Мурад-бей с тремя тысячами всадников отошел на Гизу, по дороге в Верхний Египет, а остальные начали метаться из стороны в сторону и наконец, следуя естественному импульсу, бросились в воды Нила, где несколько тысяч человек тут же утонуло.
Все пушки противника и обоз оказались в руках французов.
Французская армия лишилась всего 300 человек убитыми и ранеными. Противник же потерял у битыми, ранеными, утонувшими или пленными более 10 тысяч человек.
* * *
А потом французские войска торжественно вступили в Каир, имевший тогда около 300 тысяч населения. Там была оборудована главная квартира, и город стал почитаться как столица того государства, которое Наполеон хотел образовать на Востоке.
Желая усилить свою власть, он не постеснялся объявить себя перед мусульманами посланником самого Господа Бога.
По возвращении из этой экспедиции Наполеон узнал об истреблении британцами своего флота в Абукирском заливе, произошедшем 1–3 августа 1798 года. Эта страшная весть повергла его в глубокую печаль.
Теперь, казалось, рушились все замыслы Наполеона о владычестве на Востоке, ведь адмирал Нельсон уничтожил при Абукире не только весь французский флот, но и всю будущность великого предприятия. Это и понятно, ведь британцы полностью взяли в свои руки контроль над Средиземным морем и над всеми коммуникациями, потенциально соединявшими запертую теперь в Египте французскую армию с внешним миром.
Между тем указ султана, прочитанный во всех мечетях, возвестил мусульманам о вероломном вторжении французов в Египет и призвал их к оружию. В ночь на 21 октября 1798 года в Каире произошло восстание, но оно, похоже, только утвердило в этой стране власть Наполеона: большая часть мятежников, засевших в одной мечети, была разгромлена артиллерией, а все взятые с оружием в руках подверглись смертной казни. Затем в продолжение целого месяца ежедневно расстреливали по 12 человек. Эта система террора дала Бо на парту и деньги, и съестные припасы, и совершенную покорность населения.
В феврале 1799 года Наполеон начал поход в Сирию, а в начале марта изнуренная многочасовыми переходами под палящим солнцем армия подошла к Яффе. Овладение этой крепостью-портом было необходимо для того, чтобы открыть хоть какое-то морское сообщение и принять несколько судов с боеприпасами и продовольствием. Идти на Иерусалим, не заняв Яффу, – это было бы равно нарушению всех правил предосторожности.
Итак, Наполеон встал лагерем перед Яффой, блокировав город. Дивизия генерала Ланна образовала левый фланг осадной армии, генерала Бона – правый. Генерал Клебер был выделен для наблюдения за противником на реке Нахр, а Ренье командовал арьергардом.
6 марта Яффа была взята.
О том, что произошло дальше, сам Наполеон пишет:
«Пленных оказалось 2500 человек, в том числе 800 или 900 из гарнизона Эль-Ариша. Последние, после того как они поклялись не возвращаться в Сирию раньше чем через год, сделали три перехода в направлении Багдада, но затем обходным путем прибыли в Яффу. Таким образом, они нарушили свою клятву; их расстреляли».
На самом деле произошло следующее. Когда французская армия подошла к Яффе, Наполеон приказал объявить населению, что если город будет взят приступом, то все жители будут уничтожены, ибо в плен никого брать не станут. Яффа не сдалась. 6 марта последовал штурм, и, ворвавшись в город, солдаты принялись истреблять буквально всех, кто попадался под руку. Все дома и магазины подверглись разграблению. Некоторое время спустя, когда избиения и грабеж уже подходили к концу, Наполеону доложили, что около 4 тысяч уцелевших турецких солдат укрылись в одном со всех концов закрытом месте, готовые обороняться до последней капли крови.
Эжен де Богарне (сын Жозефины от первого брака) был послан Наполеоном пообещать туркам сохранение жизни, и тогда они вышли из своего укрепления, сложив оружие. Французы заперли пленников в сараях. Однако после этого Наполеон заявил:
– И что мне теперь с ними делать? Чем их кормить? У меня нет провианта!
Действительно, у него не было ни достаточного количества судов, чтобы отправить пленных морем в Египет, ни свободных войск, чтобы конвоировать их через пустыню… В результате Наполеон провел в размышлениях три дня, а на четвертый отдал приказ расстрелять пленных. Всех без исключения. Четыре тысячи человек были выведены на берег моря и там все до одного уничтожены.
Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш в своей «Истории императора Наполеона» пишет:
«Шестого марта Яффа была взята приступом и предана на грабеж и убийство. Бонапарт, чтобы удержать неистовство солдат, послал своих адъютантов Богарне и Круазье, которые подоспели ко времени и спасли жизнь четырех тысяч албанцев и арнаутов, составлявших часть гарнизона и укрывшихся в пространных караван-сараях. Когда главнокомандующий увидел такое множество пленных, то воскликнул: “Что прикажете мне с ними делать? Чем мне их кормить? На чем переправить во Францию или в Египет? Вот наделали-то дела!” Адъютанты стали извиняться тем, что не принять капитуляции было бы опасно, и притом напомнили, что они были посланы именно для исполнения человеколюбивых видов главнокомандующего. Наполеон возразил: “Да, без сомнения, в отношении к женщинам, детям, старцам; но мое приказание вовсе не касалось вооруженных солдат; лучше было умереть, чем привести мне всех этих несчастных. Ну что я с ними стану делать?” И Наполеон целых три дня рассуждал об участи пленников, ожидая, не придут ли с попутным ветром какие суда, которые бы избавили его от необходимости снова проливать кровь людей. Но на море не появлялось ни одного паруса; войско начинало роптать, и приказ о расстреле арнаутов и албанцев отдан 10 марта».
Итак, 4 тысячи пленников были выведены на берег моря и расстреляны. «Никому не пожелаю пережить то, что пережили мы, видевшие этот расстрел», – признался потом один из французских офицеров.
В книге «Тайные злодеяния и явные лжи и обманы Наполеона Бонапарта», изданной в 1816 году, по этому поводу говорится:
«Пули и картечь градом посыпались на несчастные и беззащитные жертвы. Между тем Наполеон издали смотрел в зрительную трубку и, приметив поднявшийся дым, радостно воскрикнул: “Их нет!” Генерал Клебер сильно выговаривал Наполеону за сие злодейство. С сего времени Наполеон воспылал мщением к Клеберу. Не умершие турки от пуль и картечи доколоты были штыками».
Позднее о событиях в Яффе Наполеон рассказал лорду Эбрингтону, одному из наиболее просвещенных и заслуживающих доверия путешественников, посетивших его на острове Эльба, следующее:
– В Яффе я действительно приказал расстрелять около двух тысяч турок. Вы находите, что это чересчур крутая мера? Но в Эль-Арише я согласился на их капитуляцию под условием, что они возвратятся в Багдад. Они нарушили это условие и заперлись в Яффе; я штурмом взял этот город. Я не мог увести их с собой в качестве пленных, потому что у меня было очень мало хлеба, а эти молодцы были слишком опасны, чтобы можно было вторично выпустить их на свободу, в пустыню. Мне ничего другого не оставалось, как перебить их.
Безусловно, по военным законам, пленный, не сдержавший данного слова, уже не мог рассчитывать на пощаду. Тем не менее, как отмечает Стендаль, «это жестокое право победителя редко осуществлялось», а в те времена, то есть в самом конце XVIII века, «никогда не применялось к такому множеству людей одновременно».
Кстати, произошедшее в Яффе нанесло очень сильный удар по неокрепшей еще нервной системе сына Жозефины, считавшего себя виновником гибели людей, которым он лично пообещал свободу. Однако, что бы он ни думал по этому поводу, изменить что-либо он был не в силах.
* * *