Однако обмудок смог удивить и даже попытался сдержать слово, ибо кабздец действительно чуть не наступил. И когда он успел свой карамультук из сейфа взять? Хрен знает, как бы всё вышло, не прикрой рефлекторно голову рукой.
– Ты чё творишь, гнида?! – резко сократив дистанцию, вырвал у него вертикалку, нанеся хороший удар ногой в грудь, – Чуть не оглох из-за тебя, идиота. Надымил ещё, падла, – произнёс, размахивая клубы пороховых газов, попутно массируя ухо, попавшее под направление выстрела.
Отлетев, бывший начальник завалился на журнальный столик, разнеся его калёное стекло вдребезги.
– М-м-м, – застонал он, переворачиваясь набок, – Ты живая ещё, что ли, тварь? Как?
Выстрел с короткой дистанции из двенадцатого калибра оказался довольно ощутимым. Броня не подвела, но я предпочёл бы избежать подобных проверок на прочность. Хорошо хоть дробь заряжена была, а не тяжёлая пуля.
* * *
– Заговорённый я, – ответил, наклоняясь за валявшимися на полу двумя патронами, выпавшими откуда-то из Смоленчука. Прям лут настоящий.
– Ты понимаешь, что тебе кранты? Ты на себе крест поставил, – усмехнулся он, утирая кровь с порезанной щеки, – Всё, допрыгался.
– Всё, это когда ноги остынут, гнида, – улыбнулся в ответ, перезаряжая ружьё. Кстати, зачётный ствол оказался. Итальянский. Не каждый себе такой позволить может, – Покайся, сними груз с души, легче ведь станет. С твоей подачи меня в больничку положили, а Евгеньевича переехали?
– Откуда вообще у тебя эта информация, а?
– Не заставляй повторять вопрос, – удивительно, но подействовало.
– С твоим начальником перегнули, согласен, не стоило полагаться на идиотов, – ответил Смоленчук, принимая сидячее положение, – Но ничего, ты-то уже никуда не денешься. Теперь…
– Пасть захлопни! – честно, охренел с того, как он спокойно об этом говорить начал, – Растеперькался тут. До тебя никак не доходит суть происходящего? Твой никчёмный жизненный цикл подошёл к логическому концу. То есть, в твоём случае – это действительно Всё.
– Ты головой тронулся? Ты чё несёшь, Серов? Знаешь, что тебе будет? Тебя же из-под земли достанут! У тебя только один выход – бежать! Без оглядки и прямо сейчас.
– Ага, только сперва той землёй тебя присыпят. Итак, – я навёл двустволку ему между ног, – Имена, пароли и явки всех причастных к нападениям на меня с Евгеньевичем.
– Э-э! Притормози коней, – заголосил он, прикрывая пах руками, – Слышишь? Давай обсудим ситуацию. Думаю, мы сможем договориться.
– Имена, – опыт, приобретённый в Адэлеоне, показал, что в тылу нельзя оставлять врагов. Гнид следовало давить ногтем незамедлительно, решительно и без шансов.
– Слушай, ты ведь неглупый парень. Ты ведь…, – грохот выстрела прерывал речь, не содержащую нужной информации, – А-а-а!! М-м-м! Мля, урод! А-а-м-м, гнида! Кабзда тебе, сука!
В одном из стволов очутился патрон, снаряжённый картечью. Левая кисть оказалась разорвана в лохмотья. Уверенно себя чувствовал только большой палец, в мгновение осиротевший. М-да, такое хирурги соберут уже вряд ли, да и не придётся им, если честно.
– Имена-а. Или следующим выстрелом я тебе голень от бедра отделю, – холодно произнёс, уперев ствол в правую ногу, игнорируя завывания с угрозами. Таким меня не пронять. Насмотрелся, наслушался, привык, так сказать, – Ты пойми, упёртость тут неуместна. Зачем сознательно стремиться причинить себе боль и страдания?
– Не надо! Не убивай! Я всё скажу! Что же ты делаешь?! М-м-м! Вызови скорую, блин!
– Имена. И больше повторять не стану.
Это была короткая, но очень содержательная исповедь. В моём случае исполнители были неизвестны, зато узнал, к кому именно тот обращался, а также, что если бы «жалкие ссыкуны» чего-то не испугались, то итог для меня стал бы куда печальнее.
Что же касается Евгеньевича, то «акцию по устрашению и запугиванию», вышедшую из-под «контроля», возложили на тех самых двух мудозвонов, что навестили меня на квартире. Только теперь я знал их имена, фамилии и должности.
Кто именно поделился информацией о нашей встрече с начальником следкома, Смоленчук не знал. Однако те самые УСБ-шники, что угнали машину и «не справились» с управлением, должны располагать сведениями по этому вопросу.
– Ну, признавайся, полегчало? – спросил у него, когда узнал всё, что хотел, – Снял часть груза со своей жалкой души?
– Скорую вызови! Где мой телефон? – прижав к груди повреждённую руку, Смоленчук начал подниматься и осматриваться.
– Э, ты куда, Вася? – дурак до последнего отказывался принять неизбежность своей участи.
– Ты же не собираешься…
Договорить у него не вышло. Произведённый практически в упор выстрел, судя по всему, снова картечью, разворотил горло, оголив шейные позвонки. Упав на спину, он издал булькающий хрип, попытался схватить воздух руками и обмяк.
– Ещё как собираюсь.
В остекленевших глазах застыло недоумение. Уверенный в собственной безнаказанности и охеревший от вседозволенности Смоленчук не ожидал подобного финала. Что ж, я умею удивлять.
* * *
Хорошо, что у этого урода дом располагался в самом дальнем углу сектора под сопкой, где будущие соседи ещё находились в процессе строительства. Как говорится, на отшибе. Услышать выстрелы никто не мог.
Встреча прошла не совсем так, как планировал. Как минимум в меня не должны были стрелять. Но в любом случае выяснил и сделал всё, что хотел. Единственное, напрягал получившийся в результате визита свинарник. Следовало прибраться.
Открывая газ на кухне, невольно задумался, а не перегнул ли я действительно палку? «Честь мундира» на кону, как ни как, пусть на нём и пробу ставить негде – таким мерзотником был Смоленчук.
Блин, как-то через жопу всё вышло. Мне следовало аккуратнее от этой собаки бешеной избиваться. Потоньше, что ли. Перекрыв газ, пробежался по дому и сгрёб всё ценное в спортивную сумку, обнаруженную в шкафу – пусть с версией ограбления поработают тоже.
За следы обуви на щедро отсыпанном гравием участке можно было не переживать, но найдя пару старых кроссовок в кладовке, сделал ещё несколько левых заманух, после чего тоже запихал их сумку.
Так ещё интереснее станет. Вот теперь можно открывать газ, поджигать свечи и сваливать в сопки. Служебную машину покойный владелец раскорячил на улице так, что перекрыл проезд к воротам.
Просто мастер парковки. Чтобы пожарным тоже было чем заняться перед началом тушения дома, поджёг и машину, после чего закинул сумку за спину и побежал в сторону оврага, по которому пришёл.
Коттедж Смоленчука находился в завершающей стадии строительства, и прежде он в нём не ночевал. Об этом мне стало известно из прослушки, как и о его внезапном желании провести ночь в доме в гордом одиночестве.
С кем именно вёлся разговор на эту тему, я точно не знал, но, судя по всему, с какой-то очередной пассией. Суть заключалась в том, что известно об этом решении было лишь двоим: какой-то бабе и его заместителю.
Соответственно, имелся неплохой шанс списать произошедшее на грабителей, которые не ожидали встретить хозяина в доме. Чем больше лишних вопросов, тем лучше. Также удачно вышло, что покончил с ним его же оружием, а не из своего арсенала.
Метров через триста добрался до болотины, добрую основу которой составляли продукты жизнедеятельности частного сектора. Выворотив приличный камень, запихал его в сумку и закинул её на середину пахучего водоёма.
Шансы, обнаружить тут вещи, ничтожно малы, а таскать за собой такой прикуп себе дороже. В море тоже не скинешь – ныряльщиков хватает, да и тралом могли сгрести. А в такое говно просто так вряд ли кто-то полезет…
Глава 7
«Даже откровенная ложь становится правдой, если начать в неё верить»
(от автора)
– Всем добрый день, – поздоровался вошедший сотрудник аналитического отдела.
– И вам того же, – быстро ответил Анатолий Парфёнович – руководитель Проекта и председатель по совместительству, желая поскорее перейти к сути, – Ну, есть зарегистрированные «выспышки»?