Глава 3 – Выводим Инквизитора из игры, пусть и на время.
«Таскал волк – потащили и волка»
(Русская народная пословица)
«Белую стрелу» он почувствовал даже раньше, чем та своей вспышкой осветила небосвод. Крикнув, чтобы все незамедлительно всё бросали и догоняли, Самоний сразу же вскочил на своего коня и, хорошенько пришпорив того, уже мчался во весь опор обратно в Вудлен.
Его поймали! Пущенная стрела говорила именно об этом. Иного просто быть не может. Он, как никто, понимал ценность каждой уходящей минуты. Прошляпить «отродье тьмы» во второй раз было просто недопустимо. Лишь бы эти бестолковые тугодумы сразу посадили его в клетку. Тогда переживать будет не о чем, а запереть в клетку эту «опухоль» должны были незамедлительно. Ведь именно такой приказ он отдал, отправляясь на поиски.
Однако что-то не давало ему покоя. Всем своим нутром Инквизитор чувствовал, что всё пошло не так. Вопреки приказам, угрозам, планам и логике. Только бы успеть! Ох, чует сердце, не стоило оставлять за главных этих двух идиотов. За ким хером было вообще брать таких недоносков на службу?
Согласен, никто и предположить не мог, что эта «проказа» окажется настолько дерзкой и заявится в город. Будь в башне толковый послушник, можно было бы и не переживать так. Но в ней остались откровенные дебилы! Впредь подобного не повторится. Впредь он будет лично рассматривать кандидатов на такие посты. А Совет, а Совет ещё поплатится.
Блин, как же так вышло, что никто не удосужился взять с собой хотя бы один свиток «возвращения»? И применить перенос он сейчас не мог. Одно к одному и так некстати. Это походило на тайный заговор и просто не укладывать в голове! Такого не случалось ни разу. Возникшее, вместе с появлением в небе стрелы, чувство нарастающей беды рвало изнутри на части. Он понимал, что опоздает. Что уже опоздал, но продолжать гнать лошадь.
И зачем только брал с собой этого Сельда тогда? Бесполезный старикан, неспособный контролировать свои эмоции. Его присутствие в походе не имело никакого значения. Самоний искал крайних, однако прекрасно понимал, что если кто и виноват, то только он сам. Нельзя было расслабляться, но обвинять других значительно проще, чем искать изъяны в себе.
Ведь одного взгляда хватило понять, что перед ним не просто «тёмный» или очередное жалкое дитя почитателей Тьмы. Нет. В том парнишке крылось нечто более жуткое и древнее. Что-то более могущественное. На его фоне их Боги начинали казаться обычными школярами. Но самое страшное – это Сила, запечатлённая в этом неокрепшем теле. Она только начинала пробуждаться. Как голодный медведь после спячки. Огромный, страшный хищник, не знающий жалости. Такого необходимо убить, прежде чем тот окончательно проснётся. В противном случае время будет упущено, и охотник превратится в жертву.
Чёрт, как же медленно! Он обернулся и увидел, что следом уже мчатся все остальные. Значит, пора. Инквизитор закрыл глаза и принялся произносить заклинание. Вот, его коня объяло сияние, походившее на пламя, языки которого срывались, устремляясь назад и охватывая собой других лошадей. Вскоре все копытные были охвачены этим сиянием.
Произнесённое Самонием заклинание концентрировало всю жизненную энергию существа для одной определённой цели, превращая в бездушную машину. Весь запас жизни животного задействовался здесь и сейчас. Под сёдлами всадников мчались уже мёртвые тела лошадей. Пусть это заклинание и относилось к творениям сил и энергии Света, но по своей сути ничем не отличалось от Некромантии. Да, того самого «зла» для борьбы с которыми и была создана Святая Инквизиция. Парадокс.
Несколько десятков лет назад, когда Самоний только начал своё восхождение по пути к Свету, он не раз обращал внимание, что некоторые, а зачастую самые сильные, заклинания не отличаются от Тёмной магии. То же Воскрешение, за которое Инквизиция любого сжигала на кострах, часто применялось для получения информации от убиенных или в иных интересах.
Взять те же собак в лесу, которых так лихо убил тот чело.. то отродье. Без них отряд не вышел бы на след беглеца. Кто бы мог подумать, что «загонных» псов сможет убить неокрепший юнец? Но юнец не просто окреп, он продолжал крепнуть с каждым часом. Слишком быстро. Набирался Силы, напитывался ей, словно ненасытная пиявка кровью. Страшной Силы, чужой, чуждой этому Миру.
Любая цель оправдывает средства – так говорили и наставляли учителя. И он верил им, слушал их, отбросив все сомнения. Только спустя много лет наконец-то понял, что Свет, которому он так долго и рьяно служил, ничем не отличается от Тьмы. За десятки лет Инквизитору неоднократно приходилось сталкиваться с проявлением добродетели, порой даже доблести, чести и самопожертвования с Тёмной стороны.
Не может Тьма без Света, как и Свет нуждается во Тьме… Эту мысль он держал при себе и никогда никому не озвучивал, продолжая служить и ожидая ухода на покой. Но сейчас всё было иначе, и Инквизитор жаждал знать, что Это. Ему требовались ответы на вопросы.
Возможно, он хотел оправдаться перед самим собой за то, что приходилось творить, прикрываясь Светом и благими намерениями, которыми, как известно, устлана дорога совсем в другом направлении. Лишь в одном Самоний был убеждён, оставлять в живых этого пареньку нельзя. И если не удастся получить ответы, то убить того следует немедленно.
* * *
Спускаясь по ступеням в пыточную, Инквизитор уже понимал, что клетка Сдерживания будет пуста. Так и вышло. На полу лежали какие-то иссушенные тела, в трупах которых не сразу распознал тех самых недоносков, двух представителей одного благородного дома.
Эти идиоты всё-таки ослушались его приказа! И теперь ему ещё предстояло объясняться перед семьёй, почему он не смог сберечь их кровиночку. Почему? Да потому что одни вырастили никчёмных дегенератов, не приспособленных к жизни, а другие приняли их в ряды Инквизиции. Да этим дебилам даже думать не надо было, просто привести в исполнение, что велено. Однако и тут эти не изуродованные интеллектом особи умудрились налажать по полной.
Самоний был в бешенстве – Оно сбежало! На стене Покаяния видны разломанные кандалы, не так давно удерживающие пленника. Но как?! Заклинание «колокола» было слишком сильным, чтобы простой человек смог противиться ему. Тем более, выстоять, сохранив сознание и рассудок. Простой человек… а может он и не человек вовсе?!
Самоний ещё раз осмотрел тела. Ему не раз доводилось видеть высушенные кровопийцами трупы, но с тем, что предстало перед глазами сейчас, столкнулся впервые. В телах вообще не осталось жидкости и влаги. Они были абсолютно сухими, как «пустынник» – трава, что попадается в песках Диких земель. Чахлое растение, готовое рассыпаться в пыль от малейшего прикосновения. Что это за магия?
– Инквизитор! Ваше святейшество, тут такое… – говоривший, один из служителей его свиты замялся, явно не зная, как продолжить.
– Да говори же, чёрт бы тебя побрал! Пока я не получил ответа от твоего бездыханного тела!! – взревел Самоний, окончательно потеряв самообладание.
– Тут… в общем… Ирдэна больше нет! И дома его нет! – выпалил в итоге бедняга, проигравший в игру на пальцах за «право» сообщить эту далеко не добрую весть, и побледнел.
– Ч.. что ты сказал?! Как это нет Ирдэна и его дома?! Что это ещё значит?! – гнев Самония переливался через край, и он еле сдерживал себя. Руки так и чесались найти виновного и отыграться на нём, выместив часть переполняющей его злобы и ненависти. Дать волю тем чувствам, что были несколько далеки от пути Света.
– На месте дома чародея и казарм только воронка… Ничего не осталось, словно и не было их никогда. – говоривший закрыл глаза и уже приготовился к неминуемой смерти.
– Но как, чёрт побери вас, такое возможно?! Я вас спраши…
Продолжить или тем более кого-нибудь убить, Самоний не успел, поскольку ощутил резкий, холодный укол под левой лопаткой, и накрывающее волной ощущение беды и безысходности. Привыкший доверять своим чувствам, не раз спасавшим ему жизнь, Инквизитор понял, что смерть не просто стоит за его спиной, она уже положила свою руку на плечо и начинает тянуть к себе.
– Ну-у-уж не-е-ет! Не выйдет! – взревел Самоний так, что все остальные, присутствующие в «пыточной» сразу попадали на колени и стали молиться.
Инквизитор резко и с силой хлопнул в ладони перед лицом, чем вызвал вспышку света, начавшего покрывать его густой, тягучей массой. Следом разорвал какой-то древний свиток как раз в тот момент, когда по зданию прокатилась волна мощной вибрации, и в помещение с рёвом ворвались наперегонки Огонь и Свет, подгоняемые Тьмой. Кожа Самония начала лопаться, а волосы плавиться, сворачиваясь. Глаза побелели, выгорая от нарастающего всё сильнее жара. Несмотря на заклинание Божественного ранга, одежда вспыхнула и свет для него померк.
* * *
Повозка двигалась слишком медленно, но быстрее не позволяла разбитая дорога и крайне нежелательная тряска, которая не шла на пользу полуживому человеку. Излишняя вибрация и качка также мешала лекарям сконцентрироваться, для поддержания жизни в обугленном теле. Огонь постарался на славу, сжал несчастного в своих объятиях так плотно, что по «согретой его теплом» плоти и предположить было сложно, принадлежала она при жизни человеку или ещё кому.
Обгоревшее тело обнаружили только благодаря стае ворон уже приступивших к трапезе из так аппетитно прожаренной до «хрустящей корочки» плоти. Некоторое время люди безучастно смотрели на птиц, что начали хрустеть подгоревшим мясом, слово чипсами, пока те, перепуганные подозрительным шевелением своей «пищи», не разлетелись с криками по округе.
– Иди-ка посмотри, что там?
– Тебе надо, ты и иди.
– Меня назначили старшим!
– Ну вот как старший и выясняй, что там шевелится и ворон пугает.
Оба рядовых служителя Инквизиции не отличались ни храбростью, ни интеллектом. Некоторое время они ещё пытались выяснить, кто и чем должен заниматься, но в итоге пришли к тому, что смотреть надо вместе – так надёжнее. До них даже далеко не сразу дошло, что именно находится перед ними.
– Кто-то смог выжить? – с сомнением и плохо скрываемым страхом, спросил один.
– Надо сказать старшему, пошли! – потянул его второй в сторону, подальше этой жуткой картины.
– Ты и есть старший.
– Есть ещё старшее!
В обнаруженном обгоревшем полутрупе смогли опознать Самония только благодаря особому амулету, глубоко вплавившемуся в плоть. Как тому удалось «уцелеть» и продолжать жить в таком состоянии, в голове не укладывалось, но факт оставался фактом. Правда, жизнь всё же покидала его обугленное тело достаточно быстро.
Подоспевшие лекари смогли остановить этот процесс, но повернуть его вспять у них не получалось. Самонию требовалась срочная и куда более мощная помощь, оказать которую в «полевых условиях» было невозможно. Отправить же Инквизитора телепортацией не позволяло крайне тяжёлое состояние. Он мог просто не пережить этот скачок.
Поэтому было принято единственное решение, везти тело в специальной повозке. Хоть путь предстоял и неблизкий, но дать Самонию умереть, означало разделить с ним его участь – Совет такого не простит. Он не простил бы и такую долгую дорогу, если бы не внезапное улучшение состояния, позволившее воспользоваться свитком, и телепортировать нуждающегося в срочной помощи Инквизитора.
* * *
Нонель изначально знала, чем в итоге закончится для Самония столь нездоровый интерес до этого неокрепшего юнца. Видение было слишком ярким и понятным, чтобы трактовать его иначе. Однако говорить о грозящей беде не стала. Во-первых, Провидицы не вмешивались в «начертанное судьбой», а во-вторых, очень понаблюдать как за одним, так и за другим.
Честно признаться, юнец её приятно удивил и впечатлил. Более того, даже вызвал странный интерес. Пусть тот и оказался самым «тёмным» из всех тех, кого ей доводилось когда-либо встречать за последние пару веков, но в нём не было Той «темноты». Да-да, именно так – в «тёмном» не было «темноты». Душа юноши была проста и открыта. Без ненависти, злобы, агрессии, безумия и прочего проявления, так присущего всем противникам «Света», да и сторонникам тоже.
А вот Самоний откровенно разочаровал. Она и так была невысокого мнения об Инквизиции и её методах «противоборства». Однако принимать непосредственное участие в чём-то подобном прежде не доводилось. Даже в скверне, совершённой стариком Сельдом в Новачах, Нонель целиком и полностью винила только Самония. Именно Инквизитор не проконтролировал, допустил и не уберёг. Поэтому она решила уйти, так и не сказав, что ждёт его впереди.