Хроники однодневки. Фантастический роман

— Как может работать без Сети? — удивилась Майя.

— Именно так ты и думаешь, дитя современности. Без Сети никуда. А подумай-ка вот о чём. У твоего коммуникатора начинка гораздо современнее, чем у нашего компьютера, но здесь он бесполезен, а наш компьютер спокойно работает.

— Персональные компьютеры — это пережиток прошлого.

— В сущности, если разобраться, персональные компьютеры никуда не делись, они просто изменились. Стали умнее, быстрее, меньше. Гораздо меньше — микрочипы, встроенные везде. Но есть важное отличие от прежних компьютеров: современные микрочипы полностью зависят от Сети… как и современные люди.

— И что в этом плохого? — Майя пожала плечами. — Прогресс не остановить, да и зачем это делать? Человечество живёт, как ему хочется.

— Человечество живёт под управлением глобальной Сети! Это тотальный контроль над личностью, полная подчинённость человека Сети от рождения и до смерти. Сеть благоволит тем, кто не выходит за рамки её контроля, но если нарушаешь правила, то становишься изгоем: вместе с обязанностями теряются и права. Это справедливо, как ты считаешь?

Майя не нашлась с ответом и растерялась. Со стороны могло показаться, что она напряжённо думает, но в голове метался одинокий таракан и причитал: «Что ответить-то, что сказать?»

Василевс не стал дожидаться ответа.

— Согласен, это вопрос неординарный. Что может быть более относительным, чем справедливость? Сеть формирует у граждан такой образ справедливости, который её устраивает, и правым объявляется тот, у кого права. Для этого и нужны кодексы, законы, право — вся эта судебная галиматья.

— Мне кажется, это нужно для нормальной жизни общества, — очнулась Майя. — Разве можно жить без законов и правил? Каждый тогда будет устанавливать свои правила, делать что вздумается, и ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это так, несомненно, но я говорю не о том. Почему, ты думаешь, многие судебные дела не доверяют искусственному интеллекту? Мы же полагаемся на него в сложных расчётах, в постановке диагноза, мы летаем на автопилотах и так далее. Да что там, мы разрешаем роботам себя оперировать, доверяем им свою жизнь в прямом смысле, а судить не даём! Так, разве что бытовуху всякую…

Майя старалась делать понимающий вид, чтобы её опять о чём-нибудь не спросили, но старик и не собирался. Было видно, что он сел на любимого конька и слезать не торопится.

— Дело в том, что в судах решается вопрос не о том, кто прав, кто виноват, а на чью сторону встанет суд. Это очень удобная позиция, и в подавляющем большинстве случаев суд работает, как требуется Сети. Если же всё-таки интересы Сети оказываются под угрозой, то существует другой путь: когда нельзя дать силу праву, можно дать право силе. Образ социальной справедливости опирается на штыки силовых структур и преподносится гражданам как единственно верный, истинный образ. Да, истина может быть одна для всех, но правда-то у каждого своя! Поэтому и существуют «серые зоны», Выжигатели, «Терраформ»…

— Вы говорите так, словно Сеть — это какая-то злобная сила, которая поработила людей. Но это же смешно! Искусственный интеллект беспристрастен, он не имеет эмоций и пороков, которые движут людьми. Поэтому его главенство предпочтительней для общества, чем правление людей, обуреваемых своими страстями и желаниями.

— Браво! Сразу видно, что училась ты хорошо. Нейролингвистические постулаты у тебя от зубов отскакивают! А ведь ещё каких-то полвека назад такие речи звучали бы крамольно. Но потом глобализация пошла в ногу с цифровизацией, и этот бравурный марш привёл нас к тоталитаризму Сети. К этой надгосударственной системе правления, которая печётся о благе людей с оглядкой на интересы мировых элит. А если уж совсем откровенно — направляется этими элитами в угодное им русло. Ты разве никогда не слыхала о теневом правительстве? Об этих закулисных кукловодах, которым нужно только одно — безграничная власть! Потому что всё остальное у них уже есть…

Василевс замолчал и полез во внутренний карман пиджака.

Майя не знала, что и подумать. Такие речи вызывали у неё сумятицу в мыслях и лёгкое раздражение от недопонимания. То, что говорил Василевс, она понимала как отдельные фразы, но общий смысл сказанного вызывал у неё замешательство.

Старик тем временем стал хлопать себя по карманам, а затем достал откуда-то цилиндрический предмет, похожий на сигару. Он поднёс его к носу и стал задумчиво нюхать, слегка наклонив голову набок. Его ноздри смешно трепетали, и Майя с трудом сдерживала улыбку. В чёрных стёклах очков Василевса она отчётливо видела две свои маленькие копии, но куда он смотрит, было непонятно.

— Вы говорили, есть две причины для таких очков?

Губы старика растянулись в улыбке, и она невольно отметила про себя, что зубы у него все на месте, ровные и белые, как на подбор — явно искусственные, все до одного. Так и подмывало спросить, где это в «серой зоне» процветает стоматология, но такой вопрос казался бестактным.

Старик зажал губами коричневый цилиндрик и, вместо того чтобы поджечь, просто сплющил свободный конец сигары. Появился красный огонёк, который не дымил, а кончик сигары быстро принял исходную форму. Щёки старика втянулись, и красный огонёк яростно зардел искусственным жаром. Сделав затяжку, Василевс выдохнул облако белого пара к потолку.

— Электронная сигара? — догадалась Майя, и он кивнул.

— Аутентичный испаритель. Сплошная бутафория, а что делать. Никотин убивает, а тут хотя бы имитация процесса. И какой аромат! Удивительно, как он похож на запах настоящих сигар!

Василевс затянулся и снова выдохнул облако пара к потолку.

— А что касается второй причины…

Он быстрым движением снял очки и посмотрел на Майю каким-то неестественным взглядом. На миг ей почудилось, что у старика нет одного глаза, но тут же она увидела, что это не так. Оба глаза присутствовали и глядели с живым интересом. Необычность придавало то обстоятельство, что один глаз был светло-серым, а другой тёмно-карим.

— Шутка природы. Ерунда, но люди пугаются.

— Это не страшно, просто неожиданно, — сказала Майя.

Она подумала, что от такой особенности легко избавиться с помощью простой операции или контактных линз, но старик не хочет. Или не может? А как же зубы?..

— Это одно и то же — неожиданность, испуг… хрен редьки не слаще. — Василевс нацепил очки обратно, и ей стало легче на него смотреть. — Я привык к такой реакции людей, и эти очки ношу по прямому назначению, для защиты от света, а не от косых взглядов. Тем более что здесь все свои.

— Через такие стёкла, наверное, мало что видно?

— Есть свои неудобства, не без того. Но я вижу больше, чем ты.

— Как это может быть?

— Не веришь? Ну-ка, посмотри за окно и опиши, что увидишь. Со всеми подробностями.

Майя подошла к окну, которое заслонял собой Данила, и он с готовностью посторонился, но не отошёл, а остался стоять рядом. Так близко, что она уловила запах мужского парфюма, который в её представлении не очень вязался с военной формой. Майя мысленно усмехнулась: «На свидание, что ли, собрался в таком виде?», взялась за решётку окна обеими руками и начала:

— Так, вижу развалины промышленного здания без крыши… На стене большая буква «Р». Слева свалка металлолома — трактора или что-то такое. Рядом много труб, уложенных под навесом… то есть под тем, что от него осталось. Прямо под окном кусты, дальше заросшее сорняками поле, потом опять кусты, потом лес небольшой, ну и дальше развалины, о них я уже говорила. А справа, кроме деревьев, ничего нет. — Майя улыбнулась, — там только птичка на ветке.

— А теперь я расскажу, что вижу за этим окном. Вдали остатки административного корпуса РМЗ «Армет». Ремонтно-механический завод раньше был, ходовые у бронетехники чинили. Свалка металлолома как раз и есть эти самые ходовые. Правильно называть их унифицированные транспортные платформы. Под навесом складированы не трубы, а теплообменники от парогенератора, это можно понять по характерным торцам. Поле под окном заросло молодым борщевиком, и в солнечный день, такой как сегодня, можно сильно от него пострадать. Некоторые деревья справа стоят с рыжей листвой, а для весны это не свойственно. Возможно, отработанные аккумуляторы там хоронили, когда перерабатывать не хотели, или ещё что похуже. Так что напрасно там птичка сидит. И кто из нас видит за окном больше?

— Вы просто знаете больше, — сказала Майя уверенно.

— Это подтверждает известный принцип: то, что ты знаешь, формирует то, что ты видишь. Человек видит не глазами, а мозгом. Главное не увидеть, главное — понять, что ты видишь.

— Но и обратное верно, нельзя понять, что видишь, если не видишь, — быстро сказала Майя.

— Не надо утрировать, милочка, мы же не о слепоте говорим. Я про то, что вижу хуже тебя, хуже любого из вас, но при этом увидеть могу больше, вот и всё.

Старик улыбнулся и запыхал испарителем.

Майе это всё казалось неважным, её больше занимали мысли о жизни в таком месте. Она раньше не была знакома ни с кем из обитателей «серых зон» и считала Выжигателей опасными бандитами. Теперь она узнала, что это не так. Местные Выжигатели были совсем не похожи на бандитов. А вот «серая зона» вполне соответствовала её представлениям о конце света. Майя пыталась представить себя живущей здесь и не могла — это выглядело как настоящая катастрофа и крушение всех надежд.

— Мне вас жаль, — сказала она честно. — Сама жизнь в таком месте выглядит наказанием.

— Ты многое не понимаешь. Возможно, это нам стоит тебя пожалеть…

— Но здесь же как в тюрьме! — горячилась Майя. — Да в тюрьме люди живут лучше! У вас нет развлечений, медицины, страховки, нет ничего! Это разве жизнь?!

Василевс поднял руку, остужая её пыл.

— На самом деле «серых зон» на всех не хватает, и люди за них сражаются. Много лет назад я собрал единомышленников и организовал оборону этого места. С тех пор мы регулярно восстанавливаем засады «крабов» и отбиваемся от нападок «Терраформа». К счастью, его солдатики борются с нами не по-настоящему, и пока это так, нашей свободе ничего не угрожает.

— Это не свобода, это анархия! — возразила Майя.

— Анархия — это переходный период, который можно преодолеть и жить дальше! Проблема в том, что некоторым анархия нравится. Такие люди живут ярко, но недолго. Пускай так, это их выбор. Однако выбор должен быть у всех, а его нет. Большинство людей за пределами «серых зон» не знают о самом существовании выбора, потому что не могут отличить свободу от золотой клетки. Ты сравниваешь «серую зону» с тюрьмой, а по сути, сама живёшь в тюрьме. В такой, которая не вокруг, а внутри тебя.

— Нормально я живу, — буркнула Майя, но Василевс не слушал.

— Современные люди живут, привязанные к Сети миллионами сервисов, и твердят, что они свободны. Вздор! Радиус такой «свободы» определяет только длина цепи на шее, которую Сеть удлиняет или укорачивает по своему усмотрению.

Василевс положил свой испаритель на край стола и грустно улыбнулся:

— Могу поспорить, что социальный рейтинг у тебя фиолетовый. Длинная цепь, красивая…

Глава вторая

Майя была растеряна. Она никогда не ощущала себя ни в золотой, ни в какой другой клетке, и слова Василевса вызывали у неё внутренний протест. Верить в то, что живёшь в клетке и на цепи, было как-то не по-человечески.

— Если я не чувствую себя в тюрьме, значит, то, что вы говорите, не имеет для меня значения.

— Вот! — Василевс поднял вверх указательный палец. — Только свободный ум ощущает тяжесть своих цепей! Чтобы не думать, что живёшь в клетке, надо просто не подходить к прутьям. И Сеть приучает к этому с детства. Пока голова занята красивой мишурой, мысли о свободе в ней не рождаются. Технологии сыграли с человечеством злую шутку — мы посадили в клетку сами себя…

Старик замолчал, и Майя явственно ощутила взгляд его разноцветных глаз, словно они не прятались за стёклами очков. Толик сидел рядом тихо, как мышка, даже не пытаясь участвовать в беседе. Данила смотрел то на них, то в окно и прислушивался к беседе без особого интереса. Майе подумалось, что он слышал это всё уже не раз и не два.

Она хотела промолчать, но не сдержалась:

— Извините, но это безумие!

— Безумие? Так ты считаешь?

Василевс неожиданно легко поднялся с кресла и заходил между книжными шкафами.

— Мы стремились к раю земному, а создали рукотворный ад на земле и даже не поняли этого большинством своим, не почувствовали разницы! Это происходило постепенно, со времён первых цивилизаций. Мы тысячелетиями созидали его — кропотливо, век за веком, иногда откатываясь назад и начиная сначала, упорно и безрассудно, словно подчиняясь неведомо кем заложенной инструкции, какому-то дьявольскому алгоритму. И вот теперь, после неимоверных усилий, мы заслужили право выбрать себе наихудший образ жизни, считая его, конечно же, наилучшим! Мы взрастили урбанистические джунгли современного мира — псевдоджунги для псевдожизни…

— Но я и правда считаю себя свободной! — с вызовом сказала Майя. — И счастливой!

— Охотно верю, девочка, охотно верю! Но ты счастлива не потому, что вокруг хорошо. А вокруг хорошо, потому что ты счастлива. Это прекрасное свойство молодости, и я по-доброму тебе завидую. Ты ещё живёшь в мире, где существует верность, а любовные клятвы даются навечно…

Уже нет, подумала Майя, но ничего не сказала.

— …Я не пытаюсь навязать тебе свои взгляды, — продолжал старик, снова устраиваясь в своём кресле. — Потому что это требует сознательного отрешения и определённой отваги: необходимо выйти за предел, на котором застревает большинство людей. Современный человек живёт, скованный условностями, связанный законами, написанными не в его пользу, и уподоблен мухе на клеевой ленте, обескрыленной и обречённой, но так и не понявшей этого.

— То есть муха — это я, а клейкая лента — моя жизнь?

— Не принимай это на свой счёт, милая. Скоро ты вернёшься обратно в свой мир, где тебе уютно и хорошо. А я останусь в своём мире, который не лучше и не хуже, по большому счёту, он просто другой.

— Я не вполне понимаю, но излагаете интересно, — сказала Майя. Ей действительно было интересно слушать Василевса. — И всё-таки, — она обвела помещение взглядом, — я не представляю, как тут можно жить?

— Ты думаешь, мы живём здесь? — Василевс от души рассмеялся. — Нет, это место можно назвать нашим штабом. У меня есть дом неподалёку, который скрыт от посторонних глаз. Как ты понимаешь, в «серой зоне» ничего не летает, а с большой высоты или из космоса моего дома не увидать благодаря хорошей маскировке. Стилизованная под ландшафт солнечная батарея с лихвой обеспечивает все потребности дома и гидропонной оранжереи. В доме есть все удобства, зато нет Сети. Как и везде в округе.

— И вы все там живёте? — Майя спросила Василевса, но посмотрела при этом на Данилу.

— Конечно же нет, — сказал Василевс. — Даниил, например, живёт и работает в Новом городе.

— Да? — Майя оживилась. — А где?

— Ты не поверишь, — засмеялся Василевс. — Этот айболит яички котикам чикает!

— Ничего я не чикаю! — Данила нахмурился. — А ветклиника для прикрытия, вы же знаете…

Майя смотрела на Данилу и улыбалась. Невозможным казалось представить его в больничном халате в окружении милых домашних животных, но у неё получилось.

— А почему ты не на работе, мне интересно? — спросил Василевс Данилу.

— Вы же сами мне приказали декодирующий контроллер привезти. — Данила указал на «примочку» на столе.

— Я сказал, чтобы он был у меня к приезду Майи с Анатолием. Совсем не обязательно было срываться с работы, мог бы с Проводником отправить. Ты когда приборчик принёс, я думал, выходной у тебя. И одет по форме, и ботинки вон начищены парадно…

— С утра на работе был, а потом Пантелей мне позвонил, и всё как-то закрутилось. А форму я по привычке на блокпосту надел…

Данила прятался взглядом, и Майя подумала вдруг, что он здесь из-за неё. От этой мысли ей стало тепло и светло, словно весна в душе наступила. Она мысленно нарекла Данилу Даней и страстно захотела, чтобы он называл её ласково Мая. Даня и Мая. Именно так, и никак иначе.

Василевс повернул голову и, повысив голос, позвал:

— Светик, отвлекись на минуту!

Майя поняла, что он обращается к человеку, сидящему в дальней части зала. Значит, это девушка. А так и не скажешь: короткая причёска, военная форма — это то, что можно было увидеть из-за спинки кресла, в котором она сидела.

Василевс подождал немного и встал. Он, не торопясь, прошёл в дальнюю часть помещения и положил руку на плечо девушке. Та повернула голову и вынула из ушей динамики. Василевс поманил её за собой и пошёл обратно, а она за ним.

— У нас гости, Светик, — сказал Василевс, когда они приблизились. — Это Анатолий и Майя.

Майя встала, и Толик подскочил рядом. Света окинула гостей беглым взглядом и дежурно улыбнулась. На вид ей было лет сорок или около того. Обычное простое лицо, а если накрасить, даже и красивое. На лице ни грамма косметики, чистый холст из кожи, шероховатой, как пересушенная бумага. Невыразительное телосложение скрывала мешковатая форма. Кобуры, как у Данилы, у неё на ремне не было.

— Здравствуйте! Спина затекла. — Света положила руки на поясницу и слегка прогнулась. — Как вам у нас? Первый раз в «серой зоне»?

— Я впервые, а Толя… теперь уже и не знаю…

Майя снова начала злиться, вспомнив, что он не предупредил её о поездке в «серую зону».

Василевс сказал:

— Майя интересуется, как мы тут выживаем, в таких нечеловеческих условиях.

Света улыбнулась:

— Так и живём. Есть все удобства, как в квартирах Старого города. Что ещё сказать? Общие интересы, общие цели. Мы инсургенты, и этим всё сказано.

— Инсургенты? — переспросила Майя. — Я думала, вы Выжигатели.

— Мы так не говорим. — Света покосилась на Василевса. — Здесь это слово почти как ругательство.

Толик плюхнулся обратно на свой стул, и Майя тоже присела.

— Мне не нравится, когда нас путают с Выжигателями, — кивнул Василевс. — Это слово передаёт признак, а не суть. И хуже того — ровняет по этому признаку всех противников Сети. Мы инсургенты, то есть повстанцы, народное сопротивление. Можешь называть нас Сопротивлением, но не Выжигателями.

— Но Выжигатели занимаются тем же самым, разве нет?

— Тем да не тем. Мы стремимся построить новое общество, а они хотят разрушить существующее. Для них анархия — это мать порядка…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.