Химия одержимости

Глава 3

Темнота под одеялом была плотной, душной и пахла животным страхом. Они лежали, вцепившись друг в друга, как два утопающих, которых тянет на дно одной воронкой. Зубная дробь Софии постепенно стихала, сменяясь тяжелой, лихорадочной дрожью. Тепло Павла, поначалу просто спасительное, теперь казалось агрессивным. Оно проникало сквозь слои одежды, нагревая кожу до состояния ожога.

София чувствовала каждое движение его тела. Он дышал ей в макушку — тяжело, хрипло, с присвистом. Его сердце колотилось о её лопатки с пугающей силой, и этот ритм — тум-тум-тум — странным образом резонировал с вибрацией, идущей от стен.

В темноте она не видела его лица, только чувствовала горячее дыхание на своих губах. Его рука рывком скользнула между их телами, нащупывая пуговицу на её джинсах. Пальцы были холодными, и этот контраст — ледяные фаланги на горячем животе — заставил её выгнуться дугой.

— Черт, — шипел он, сражаясь с жесткой петлей. — Чертова пуговица.

Движения были грубыми, лишенными всякой романтики. Это была борьба с одеждой. Металлический скрежет молнии прозвучал как выстрел. София сама стянула джинсы до колен, путаясь в штанинах. Ей было тесно, неудобно, резинка трусов врезалась в бедра, но она не могла остановиться. Павел возился со своим ремнем. Пряжка звякнула. Шуршание ткани, сбивчивое дыхание, запах пота, который вдруг стал густым, мускусным, сводящим с ума.

Он навалился на неё сверху. Тяжелый. Угловатый. Его рука, грубая и шершавая, нырнула ей в трусы. София вскрикнула. Касание было сухим. Она была возбуждена, но физиологически, из-за обезвоживания, смазки почти не было.

— Сухо, — прохрипел Павел. — Блять, как сухо.

Он убрал руку. София услышала характерный звук плевка — он плюнул на ладонь. Густая, вязкая слюна. Снова рука между ног. Теперь влажно и скользко. Пальцы раздвинули половые губы, грубо растерли слюну по клитору. Это не было лаской. Это была техническая подготовка механизма.

— Давай, — выдохнула София. Ей было нужно это давление. Прямо сейчас. Она почувствовала его член — голый, горячий, пульсирующий. Головка уперлась во вход во влагалище, скользнула по слизистой, ища путь. Он вошел резко, одним толчком, разрывая её узкую сухость. Боль прошила низ живота, но тут же сменилась ослепительной вспышкой удовольствия. София запрокинула голову, вжимая затылок в подушку. Из горла вырвался не стон, а какой-то жалкий, скулящий звук.

Они замерли на секунду. Он был внутри. Глубоко. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри неё, распирая стенки. Это ощущение наполненности стало единственной точкой опоры во вращающемся мире.

— Ты горячая, — прошептал он ей в шею, и она почувствовала, как он кусает её кожу. Не целует. Кусает. Он начал двигаться. Ритм был рваным. Кровать под ними скрипела, ударяясь изголовьем о стену. Скрип-удар. Скрип-удар. Этот звук смешивался с низкочастотным гулом в стенах. Вум-вум-вум. Павел двигался не как любовник, а как поршень. Жесткие, короткие фрикции. Он вбивал себя в неё, пытаясь заглушить собственный ужас. София обхватила его ногами за пояс, царапая ногтями его спину через футболку. Трение нарастало. Смазки всё еще не хватало, каждое движение обжигало, но эта боль только подстегивала.

Павел закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но тьма под веками вспыхнула красным.

— Соф… — выдохнул он, проводя ладонями вверх, по её талии к ребрам. И тут его пальцы споткнулись.

Кожа. Её кожа под его руками изменилась. Секунду назад она была гладкой и горячей, покрытой испариной. Теперь, проводя ладонью по её боку, он ощутил шершавость. Сухую, жесткую текстуру, похожую на мелкую наждачку или… чешую. Павел распахнул глаза, глядя на женщину под собой. В полумраке её тело изгибалось, белое и уязвимое, но его тактильные рецепторы кричали об обратном. Ему казалось, что он трахает не женщину, а какое-то древнее, хладнокровное существо, сбросившее человеческий облик.

Он сжал её сильнее, пытаясь продавить эту иллюзию, нащупать живое, человеческое тепло. Текстура снова изменилась. Теперь под пальцами было что-то мягкое, податливое, как теплый воск или талое сало. Его пальцы словно проваливались в её плоть, оставляя вмятины, которые не выправлялись.

— Господи… — прохрипел он, отдергивая руки от её груди. Ему стало мерзко и страшно, но остановиться он уже не мог. Физиология взяла верх над рассудком. Член пульсировал, требуя финала, даже если этот финал будет в объятиях монстра.

София застонала. И этот звук ударил Павла по ушам новым кошмаром. Стон был двойным. Он слышал голос Софии — высокий, срывающийся. Но сразу за ним, с задержкой в долю секунды, из углов комнаты донеслось низкое, утробное эхо. Словно сама гостиница, сами стены передразнивали её, стонали вместе с ней гулким басом вентиляционных шахт.

— Замолчи! — рыкнул он, ускоряя темп, вбивая себя в неё с яростью отчаяния. Он хотел заглушить эти звуки, забить их плотью о плоть. Его ладони снова легли на её плечи. Ощущение воска исчезло. Вернулась чешуя. Жесткая, холодная, скользкая от чужого секрета. «Это глюк, — билась мысль в его угасающем сознании. — Это просто нервы. Трахни её и закончи с этим».

София открыла глаза. В темноте номера, подсвеченного лишь тусклым лунным лучом из щели штор, она увидела потолок. Лепнина шевелилась. Тени от люстры вытягивались, превращаясь в длинные, тонкие пальцы. Ей казалось, что они тянутся вниз, к кровати.

— Паша… — простонала она, чувствуя, как его темп ускоряется. Он не отвечал. Он дышал как загнанная лошадь. Его мошонка шлепала по её ягодицам, и этот звук — влажный, плотский шлепок — казался в тишине непристойно громким.

Внезапно София увидела боковым зрением движение у шкафа. Там, в углу, где сгустился мрак, стояла фигура. Высокая, серая, без лица. Она просто стояла и смотрела, как они совокупляются. София хотела закричать, но спазм наслаждения перехватил горло. Павел попал в нужную точку, и её накрыло. Она кончила некрасиво, с судорогой, выгнувшись мостом. Серые пятна перед глазами сложились в калейдоскоп.

Павел зарычал, сжав её плечи так, что наверняка останутся синяки. Несколько резких, судорожных толчков — и он замер, тяжело навалившись на неё всей массой. Она почувствовала, как горячая сперма толчками изливается внутрь, смешиваясь с её скудной смазкой.

Он обмяк, тяжело навалившись на неё. Текстура кожи под его щекой снова стала человеческой. Влажной, соленой, горячей.

Тишина обрушилась на них мгновенно. Остался только их сиплый, свистящий вдох-выдох. И запах. Резкий запах секса — спермы, пота и слюны — заполнил душное пространство под одеялом. Фигура у шкафа исчезла. Но София знала: она всё еще там. Ждет.

Они отшатнулись друг от друга резко, словно однополюсные магниты. Секунду назад их тела были единым, судорожным узлом, а теперь между ними пролегла ледяная пропасть простыни.

София отползла к стене, натягивая одеяло до самого носа. Её трясло. Но теперь это была не дрожь от холода или возбуждения, а дрожь от омерзения. Ощущения вернулись в норму, и эта норма была ужасной. Она чувствовала липкость на внутренней стороне бедер — смесь его семени и её пота, которая на холодном воздухе номера мгновенно остывала, превращаясь в противную, склизкую субстанцию. Ей казалось, что она испачкана чем-то чужеродным, ядовитым. «Что я наделала? — стучало в висках. — Господи, что я наделала?»

Павел сидел на краю кровати, сгорбившись, спиной к ней. Его лопатки остро торчали под мокрой футболкой. Он тяжело дышал, уперев локти в колени и закрыв лицо руками. Он смотрел на свои ладони. В темноте он всё еще чувствовал фантомное ощущение — жесткую, чешуйчатую кожу под пальцами. Он потер руки друг о друга, пытаясь стереть эту тактильную память, но ощущение жирного воска не уходило.

Тишина в комнате была звонкой, давящей. И в этой тишине Они вернулись.

София лежала неподвижно, боясь моргнуть. Её взгляд был прикован к темному углу у платяного шкафа. Сначала это было просто уплотнение мрака. Пятно, чуть более серое, чем остальная темнота. Но потом, периферийным зрением, она увидела фигуру. Оно было высоким. Ненормально высоким — голова почти касалась лепнины потолка. Тонкое, вытянутое, как серая спичка. У него не было лица, только гладкий овал. Существо стояло абсолютно неподвижно, словно часовой.

— Паша… — прошептала София. Имя вырвалось само, жалко и тихо.

— Что? — его голос был глухим, хриплым.

— У шкафа. Ты видишь?

Павел медленно, неохотно поднял голову. Он не хотел смотреть. Он боялся увидеть подтверждение своего безумия.

— Там никого нет, Соф.

— Посмотри! Справа. У зеркала.

Он повернул голову. Как только его прямой взгляд коснулся угла — фигура исчезла. Растворилась, как дым на ветру. Остался только старый дубовый шкаф и пыльная портьера.

— Никого, — выдохнул он. — Это тени. От свечи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.