Причиною тому осенняя остылость.
Пора привыкнуть нам. Но снова сердце жжёт
печаль о тех цветах, что в клумбах загостились.
Печаль о том, что мы в полшага от зимы,
а может, от сумы и от тюрьмы в полшага.
Потеряно жильё на небесах, и мы
закончить можем жизнь в занюханной общаге.
Но я сюда попал, и этот мой транзит
окончиться грозит, скорей всего, скандалом,
ведь от меня судьбой потерянной разит,
таким вполне земным, портвейным перегаром.
Я не хочу, чтоб нос сломали кочергой,
но я не попрошу, наверное, у Бога
совсем не исполать, не нужно ничего,
мне б только ощутить забытую свободу.
* * *
Да здравствует непогода! Она прояснила всё,
и вместе с листвы потоком куда-то меня несёт.
Кленовой так много крови, мы что-то не то творим.
И слёзы, что я не пролил, текут по щекам твоим.
А в мире бескрайном этом, где воду сдувает с крыш,
так мало тепла и света —
одни ожиданья лишь.
* * *
Ещё не время желтизне, и зелень сочная в укосе,
но только чудится, что мне на пятки наступает осень,
в прах превращая жизни часть, и август вот уже, на грани,
и не отсрочить этот час, когда распутица нагрянет.
Я словно бабочка порхал, лимиты дней перебирая…
Ну что ж, наверное, пора всё начинать с другого края.
Чтоб в стороне иной опять в других увязнуть расстояньях,
и что случится, — принимать
как неизбежность расставанья.
* * *
Мне только бы примоститься, я сон тот не отпугну,
где ночи большая птица проглатывает луну,
где всё ещё очень зыбко, где время наоборот,
где осени горькой скрипка о чем-то своём поёт.
Назло этой хищной ночи мотив тот душе открыт
на самой высокой ноте – пронзительной, словно крик.
Он вовсе и не в секрете, не свёрнут ещё ужом…
Наверное, это ветер, как эхо в доме чужом.
Но больше сомнений нету, что грусть не приходит зря,
когда разнеслась по свету
неласковость октября.
* * *
В дни, когда дождит и тошно
и когда томит усталость,
и когда о бабьем лете
и не надо бы мечтать,