1 2 >>

Высшее предназначение
Сергей Васильевич Кожин

Высшее предназначение
Сергей Васильевич Кожин

Жизнь маленького клерка в юридической фирме идёт своим чередом. Но на самом деле исполнительный и не хватающий с неба звёзд сотрудник имеет свою маленькую тайну – он пишет роман, который должен раскрыть все тайны мироздания. Случайно про это становится известно руководству фирмы, принадлежащему к могущественной тайной секте. И с точки зрения руководителей секты этот роман не такая уж безобидная штука. Теперь вся жизнь клерка превращается в хоррор с минимальными шансами на выживание.

Лесная дорога незаметно перешла в еле различимую тропку, которая через несколько шагов растворилась среди завала сухих стволов в беспорядке рассыпанных по поляне. “Не следят, а какая красота раньше была. Вот так всё и пропадает” – раздражённо подумал Леонид и дальше побрёл уже наугад. К счастью лес уже сильно поредел и, спустя несколько десятков с трудом давшихся шагов,Леонид вырвался на открытое пространство. Это было большое поле, усеянное кротовыми кочками, с травой по пояс, но самое главное на том конце его угадывались очертания того, чего ради он Леонид проделал весь свой долгий и нелёгкий путь. Старая церковь в которой по слухам свод, или по местному второе небо, расписал сам Гурий Никитин. Вот и она. Даже сейчас истерзанная и кровоточащая разрушающейся красной кирпичной кладкой она была прекрасна. Остаётся только догадываться, как храм выглядел сразу после постройки: молодой, выбеленный до снежной свежести. Чистый голос недавно отлитых колоколов улетал прямо в бездонное небо, но самое главное роспись… Леонид остановился не в силах двигаться дальше, перекрестился и закрыл глаза.

– Сидоров? Сидоров!!! – крикнул кто-то требовательно и зло из только что оставленного леса.

Он знал, что на этот голос не следовало оборачиваться, ибо вместе с ним придёт беда, но инстинкт оказался сильнее и Леонид не выдержал.

***

Младший специалист службы ГосЗемНалНалзора Леонид Сидоров с трудом оторвал глаза от фотографии на экране монитора и перевел ничего не выражающие глаза на начальника отдела Вострецова, который, уже пару минут, под сдержанное веселье коллег, пытался обратить внимание Сидорова на свою персону.

– Встать, суд идет!

Вдруг, что есть сил рявкнул Вострецов, жестко блеснув оправой дорогих итальянских очков.

Инстинкт пружиной выбросил Сидорова из его неудобного офисного кресла. Большие черные наушники, в которых до сих пор переливалось что-то “ньюэйджевое” соскользнули с головы и повисли под столом на коротком шнуре.

Вострецов довольно оскалился идеально сделанной улыбкой:

– Ну хоть базовые инстинкты не утратил и то ладно….Ты мне пояснительную записку по кадастровому номеру тысяча пятьсот сорок семь подготовил?

Мысли в голове Сидорова с трудом пытались найти свое место:

– Я…я работаю над этим. Скоро все будет, Павел Андреевич.

Вострецов вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Эх, Сидоров, Сидоров. А когда представишь замечания по две тысячи пятьсот седьмому и семь тысяч триста пятому?

Сидоров почувствовал как пот, против воли выступает на носу, а рубашка на спине мокнет и противно прилипает к коже.

– Все уже почти готово, – колючий язык еле ворочался во рту.

Вострецов с состраданием взирал на подчиненного:

– Так ты должен был принести доклад мне в два, а уже пол-третьего. А еще пятьсот три листа дела о свалке с прошлой недели на тебе…

Сидоров, старательно сохраняя на лице жалкую улыбку, пытался внимательно слушать начальника, но вдруг с ужасом почувствовал, первые признаки очередного приступа.

– Только не здесь, только не на работе. Черт! Главное не подавать вида…только бы он ничего не заметил…

***

Леонид снова оказался посреди поля. И он быстро, периодически переходя на бег, зашагал в сторону церкви. Надо было выполнить миссию. Не важно, что он уже не понимал её назначение и смысл. Не важно, что он знал, что заплатит за любое отклонение от условий большую цену. Вот и она, так близко. Только сейчас Леонид увидел, что церковь окружена кучами мусора и огрызками стен. Видимо остатки от развалившейся колокольни. Пыхтя, он взобрался на самый высокий кусок стены и заглянул внутрь через рваную дыру во внешнем притворе. Он должен был увидеть эту неземную красоту и понять. Что он должен был понять Леонид так и не вспомнил, так как сразу же упёрся взглядом в глаза на стене. Эти глаза горели нечеловеческой злобой. Эти глаза не могли простить ему ничего.

***

– …и я даже не представляю как ты с этим справишься в отведенный срок!

Вострецов замолчал, ожидая, реакции младшего специалиста.

– А что это с вашими глазами, Павел Андреевич, – как будто чужими губами произнес Сидоров.

В офисе стало тихо.

Вострецов опешил, потом оглянулся на других работников, которые тут же уткнулись в свои мониторы.

– Сидоров, ты что имеешь ввиду?

Сидоров понимал, что совершает непоправимую ошибку, но губы его не слушались и сами складывались уже в неконтролируемые волей конфигурации.

– Павел Андреевич – это вы там на стене в церкви?

Вострецов в страхе отступил от рабочего места Сидорова. В офисе стало еще тише.

– Ты, это…ты пьян? Сидоров ты пьян, или может ты чего принимаешь? Как это по вашему…ширяешься?

Выстрецов с опаской наблюдал за подчиненным. Коллеги вжались в поверхности своих столов как пехота в землю при артобстреле .

И тут младшего специалиста отпустило.

– Я…никогда, просто я ошибся… – залепетал Сидоров, и Вострецов, с облегчением сообразив, что подчиненный не собирается на него нападать, снова принял важный самоуверенный вид.

– Так, Леонид, я хочу, чтобы ты ровно в четыре зашел в мой кабинет! И еще… обедал?

– Я…нет…работал, – все еще пытался спасти ситуацию Сидоров

– Тогда сходи! Я просто хочу, чтобы ты услышал меня на трезвую голову!

Не произнеся больше ни слова, Павел Андреевич Вострецов степенно покинул помещение, мягко прикрыв за собой дверь. Сидоров оглянулся. В офисе стояла оглушающая тишина. Сидоров вышел из-за компьютера и обратился к старшему комнаты, коротко стригущему свою раннюю лысину Андрею Быстрову.

– Андрюх, я пообедаю, буквально на пять минут.

Андрей кивнул головой, не отрывая глаз от экрана. Сидоров еще раз оглянулся на коллег. Они молча, прятали лица за мониторы и старались не смотреть Сидорову в глаза. Даже Регина…

***

С трудом отведя взгляд от страшного лика на росписи, Леонид перелез на груду заросшего бурьяном мусора, когда-то бывшего высоким каменным крыльцом. Отсюда уже был виден не только ад, но и росписи из жизни местночтимого святого Савелия. Вот он с матерью, вот с добрыми мужами, а вот с бесноватой блудницей. У Леонида возникло странное ощущение дежавю, что эта композиция имеет самое прямое отношение к его жизни…и , возможно, смерти.

***

Регина сбрасывала звонки и не ответила ни на одно сообщение. Жаль, что объясниться сегодня не получилось. Сидоров со вздохом опустил смартфон в карман и постучал в кабинет начальника отдела. Не дожидаясь ответа он аккуратно открыл дверь и остолбенел. В нос ударил густой аромат пряных благовоний.

Внутри было сумрачно, свет исходил пятнами только от расставленных в беспорядке по столу и полкам свечей.

Под свечами висели репродукции икон и росписей храмов. И какие это были иконы и росписи… Леонид почему-то вспомнил, что с детства, когда мать брала его в церковь, любил рассматривать иконы и настенную роспись. Он очень рано научился разбираться кто есть кто в среди множества христианских святых и какой смерти был удостоен. Но особенно Леонида брали за живое их кроткие и грустные глаза, которые, казалось, видели его жизнь до самого конца и уже тогда понимали, что ничего хорошего из него не выйдет. Так и случилось. Он сам хотел заниматься иконописью, или на худой конец реставрацией, но так и не смог поступить ни в одно художественное училище. Пришлось пойти в ближайший к дому юридический колледж. А дальше жизнь сама поставила его на рельсы и вагонетка судьбы заскользила строго под уклон…
1 2 >>