Куда идем мы - 4

Глава семьдесят девятая. Село Вороново, Верхние Планы, Ростов-на-Дону

(в которой паломники делают еще один шаг в выполнении суперквеста)

с. Вороново,

Кожевниковский сектор

Томской локации.

56°00′ с. ш. 83°48′ в. д.

Обратно на старую мельницу Солнце вернулась в неожиданно хорошем настроении.

– Помнят работу руки! – хихикала она, делая какие-то странные пассы руками. – Помнят, милые! Есть еще порох в пороховницах у старой кошелки, есть, никуда не делся! Уработать самого Психа в честной рукопашной схватке – это, знаете ли, достижение! Это тебе не яйца у Вексельберга тырить!

Четвертый не знал, кто такой Вексельберг и о каких яйцах идет речь, но на всякий случай благоразумно промолчал. А бывшая исследовательница все не унималась:

– Жаль, конечно, добить не удалось, сбежала макака бешенная. Ну да ничего, все равно от болевого шока помрет.

Вдруг она задумалась.

– Или не помрет. Все-таки голова у него чугунная, может выдержать даже «Укус скорпиона». Ну да и пес с ним, надеюсь никогда эту рожу больше не увидеть. Ни его, ни дружка его – хряка. Нет, ну вообще какова наглость! Самцы в самом центре моего «женского мира»! Что они вообще здесь делают? Чем вообще государственная служба безопасности занимается? Где Екатеринова? Помощница, а собери-ка мне силовиков на 18 часов. Скажи – президентша собирает рабочее совещание.

Старушку, похоже, внезапно накрыло и она вдруг вообразила себя действующей правительницей локации. К ней действительно подошли две помощницы и начали тихонько с ней шептаться, причем вторая неприметно шевелила руками – похоже, подлечивала.

Потихоньку радостное возбуждение на лице Ирины Петровны начало сменяться сонной умиротворенностью и служанкам удалось увести ее в личные покои.

Четвертый выдохнул с облегчением и расслабился. К сожалению, его покой был не долог. Примерно через полчаса появилась одна из помощниц Солнца и сообщила конвоирам монаха:

– Проснулась, самца к себе требует. Вроде в адеквате. Отведите его в голубую гостинную.

***

Создательница «Земли ведьм» выглядела не лучшим образом – она казалась сильно уставшей и изрядно истощенной. Старуха сидела в кресле нахохлившись и баюкала в руках литровую кружку с каким-то горячим напитком. Зато глаза были на удивление чистыми и разумными.

– Садись, самец! – не здороваясь, велела она, кивнув на табуретку.

Четвертый послушно угнездился худым седалищем на досках.

– Рассказывай! – потребовала Солнце.

– О чем рассказывать-то? – робко поинтересовался Четвертый.

– О том, как твой друг Псих ко мне в штаб-квартиру пролез, разумеется! – немного истерично ответила она.

– Я… – замялся Четвертый. – Я не знаю, честно не знаю. У него очень много заклинаний запасено, я думаю, что те, о которых я в курсе, это даже не десятая часть, а еще меньше.

– Да знаю я, – поморщилась колдунья. – Сталкивались, слава богу. Еще в молодости. Коллекционер хренов. У него уже тогда уникальные заклы были, и где он их только брал? Он ведь их сам не создает, он чисто пользователь, а ведь добывал где-то настоящие жемчужины.

Слово «пользователь» она произнесла с плохо скрываемым презрением истинного ученого к убогому юзеру, живущему плодами чужих открытий.

– Да уж, добытчик он знатный. Мы с ним даже менялись раза два-три. У него было несколько заклинаний, которые мне кровь из носу нужны были для дальнейшей работы. Но жадный… Кошмар. Пришлось собственными заклинаниями из самого первого ряда с ним расплачиваться. Так что у него где-то с десяток моих заклинаний есть, и неплохих. Только это ему не помогло, как ты видишь. Для настоящего исследователя юзер – это пыль под ногами. Потому что мы свой билд себе сами рисуем от начала и до конца, а они – собирают из чего бог послал. Значит, ты не знаешь, какие заклинания он использовал?

– Да откуда? – совершенно честно ответил Четвертый. – Мы же с ним не общались. Я вообще не знал, что он здесь, пока он не выпрыгнул из неоткуда.

– Значит, не повезло тебе! – развела руками исследовательница. – Знаешь, какого принципа неизменно придерживаются все исследователи?

– Нет, не знаю, – признался монах.

– Любая загадка должна быть разгадана, – наставительно сказала Солнце. – А как это сделать?

– Не знаю.

– Туповат ты. Одно слово – самец. Принцип любого эксперимента – если при определенных условиях мы получили нужный результат, нужно просто еще раз воспроизвести эти условия. Когда Псих выскочил из тени? Ну, отвечай!

– Когда меня собирались убить, – убитым голосом произнес Четвертый. А что тут еще скажешь?

– Вот! – Солнце победно воздела указательный палец кверху. – Значит нужно устроить твою казнь. Если моя гипотеза верна – за минуту до казни Псих опять выскочит из ниоткуда.

– А если не выскочит? – с искренним интересом спросил Четвертый.

– Тогда моя гипотеза не подтвердится, – развела руками колдунья.

– А… А я?

– Ну да, – согласилась Солнце. – Ты умрешь. Согласна, для тебя этот вариант не самый лучший. Но тут ничего не сделаешь – за прогресс в науке приходится платить. Так было, так есть, и так будет всегда. Обойти этот принцип нельзя, здесь я бессильна. Все, готовься.

Четвертый хотел еще что-то сказать, но не решился – в глазах колдуньи опять плясало откровенное безумие.

Ученый и монах смотрели друг другу в глаза, и никто из них не заметил, как из комнаты крадучись выбежала маленькая мышка.

***

Маленький воробышек перекинулся в Психа еще на подлете к земле.

– Жир, подъем, ленивая ты свинка! – закричал Псих, выхватывая посох. – Хватай грабли, побежали ворота ломать!

– Кого ломать? – затряс башкой безжалостно разбуженный свин. – Зачем ломать? Что случилось?

– Солнце мелкого казнить собралась из-за моих проникновений, – лаконично пояснил обезьян. – Надо ее научный интерес в другую сторону направить.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – сообщил торопящийся за другом Жир, протирая глаза и волоча за собой грабли. – Как твоя голова, кстати?

– Кстати, болит, – нелюбезным тоном ответил обезьян. – А ты с какой целью интересуешься? В жизни не поверю, что ты вдруг стал заботливым другом.

– Для себя интересуюсь, – заявил свинтус. – Я так понимаю, нам сейчас опять с этой ведьмой драться, вот и прикидываю, что будет, если я под ее удар попаду. Если уж твоя знаменитая деревянная голова до сих пор болит.

– Не попадай, – лаконично сказал Псих. – Не надо. Я не знаю, что там за заклинание, но меня до сих пор тошнит от боли.

– Может, тогда ну его? – неуверенно предложил кабан. – Честно говоря, у меня большие сомнения, что мы с тобой эту даму заломаем.

– Не заломаем, это к бабке не ходить, – чрезвычайно мрачным тоном ответил Псих. – Это же Солнце, она еще во времена моей молодости одним из лучших бойцов среди землян была. А пока я под камнем с порезанными умениями сидел, она качалась, причем в ее распоряжении были все ресурсы локации. Так что ни я, ни тем более ты ей не противники.

– Так нафига мы туда премся? –Жир даже остановился. – Если и Четвертого не спасем, и сами ляжем? Если ты запамятовал, за героическим самопожертвованием – это не ко мне.

– Ты чем слушал? – возмутился Псих. – Нам не Солнце победить, нам шороху навести надо, чтобы тумблер в ее скорбной голове переключить. Иначе пацана в течении получаса на перерождение отправят.

– А, ну это проще, – облегченно выдохнул Жир и прибавил шагу. – Имитировать деятельность и пускать пыль в глаза – это главное, чему учат в армии.

– Кстати, – добавил вдруг Псих. – Я тебе, по-моему, еще не говорил – в квесте именно Солнце обозначено супер-боссом локации. Они, оказывается, не только демонами бывают, но и людьми.

– Обрадовал, нечего сказать, – буркнул свин. – Ну и как мы ее валить будем?

– Слушай, давай решать вопросы по мере их актуализации! – возмутился Псих. – Мы сейчас что делаем? Мы сейчас шороху наводим. Давай наводить.

– Да легко! – покладисто согласился свин и с размаху залудил граблями по воротам, к которым они как раз подбежали. Дверцы ощутимо дрогнули. – Сова! Открывай! Кабан пришел.

– Алло, старушка! – присоединился к нему Псих. – Пацана отпусти, да!

Работая попеременно посохом и граблями, ворота они выбили примерно за минуту.

А потом в проем, вращая трезубцем, прыгнула Солнце, злая как фурия.

– Ну все! – крикнула колдунья. – Вы меня достали. Вешайтесь.

Чародейка затряслась всем телом, из носа и изо рта у нее повалил дым и метнулись языки пламени. Она попыталась ударить Жира трезубцем, но свинтус ловко увернулся и принялся бить ведьму своими граблями. Псих, не теряя времени, кинулся на подмогу и принялся охаживать Солнце посохом. Оба демона все взвинчивали и взвинчивали темп и в какой-то момент Солнце просто перестала успевать отбивать атаки с двух сторон. Но чародейку это не смутило – она опять прибегла к своим знаменитым заклинаниям: у нее вдруг появилось огромное количество рук, с помощью которых она легко отбивала удары, сыпавшиеся на нее со всех сторон. Противники схватывались еще и еще и с каждым разом все ожесточеннее.

Вдруг Солнце издала короткий кхэкающий звук и выбросила руку в сторону Жира, явно целясь в самое рыло. От страшной боли свин завизжал как собака, и бросился бежать, одной рукой волоча за собой грабли, а другой держась за ушибленное место. Псих понял, что с напарником случилось именно то, чего свин так опасался, поэтому, помахав для вида посохом, тоже бросился бежать. Госпожа Никитина не стала унижать себя беганьем за демонами, Она величественно развернулась и скрылась за разбитыми воротами. Вернувшись с победой, чародейка велела слугам хотя бы на скорую руку починить ворота и завалить камнями пролом. Сама же колдунья, явно гордая своей победой, скрылась в личных покоях, запретив ее беспокоить.

Жира Псих нашел быстро – это было не трудно. Свин забился в придорожные кусты и там лежал, свернувшись в позе эмбриона и отчаянно хрюкая. Руки у него были прижаты к пятаку – похоже, он кастовал на себя лечение по откату.

– Живой? – участливо спросил Псих.

– Больно! Больно! – дважды повторил Жир, после чего вновь сбился на взвизгивание.

Псих вздохнул и принялся вливать в свинтуса лечение, попутно диагностируя его.

Результаты диагностики не порадовали – был бы Жир на пару уровней слабее, он бы уже умер от болевого шока. Но и в нынешнем состоянии он находился на грани жизни и смерти и уж точно в ближайшее время был никакой не боец.

Психу пришлось слить почти всю прану на свои самые сильные лечащие заклинания, чтобы исключить угрозу смерти. В разгар реанимационных процедур появились вернувшиеся Тот и Драк, и это было очень кстати – сом-аутист неплохо шарил в лечении и смог взять на себя базовые лечебные процедуры.

После того, как состояние Жира стабилизировалось, Псих поднялся и скомандовал:

– Я исчезну, надеюсь, что за час управлюсь. Тот, следи за состоянием Жира, если ухудшится – вливай «среднее лечение».

– Тот все сделает, потому что Тот умелый и ответственный лекарь, – нескромно заверил его паломник. – А ты куда?

– К Гуа, – коротко бросил Псих. – Без ее помощи нам карачун. И времени совсем нет. Никто не знает, в какую сторону Солнце в следующий раз перемкнет. Четвертый там как на пороховом складе с зажженным фальшфейером сидит.

Берлога Гуа,

Где-то в Верхних Планах.

Для разнообразия на сей раз появление Психа в квартире куратора прошло без криков и обвинений. Гуа сидела за компьютером и сосредоточенно работала, а увидев падение Психа на ковер, лишь удивленно приподняла бровь.

– Проблемы? – немногословно поинтересовалась красавица.

– Не то, чтобы проблемы… – скривил морду Псих, – скорее полная и неотвратимая задница.

– А фамилия у задницы есть? – поинтересовалась куратор. – Или хотя бы кличка.

– Есть фамилия, как не быть фамилии, – мрачно сказал Псих, усаживаясь за стол и подпирая кулаком грустное лицо. – Ихняя фамилия – Никитина.

– Солнце? – Гуа мгновенно стала серьезной.

Псих кивнул, не отрывая кулака от фейса.

– Рассказывай. Все и максимально подробно.

Когда Псих закончил свой рассказ, Гуа долго молчала, как будто подвиснув – явно предавалась размышлениям.

Псих ждал, ждал, потом не выдержал:

– Не тем ты занимаешься. Трясти надо. Полетели туда, ты ей вломишь, отберем Четвертого и сделаем ноги в соседнюю локацию. Быстро, дешево, надежно и практично.

Гуа посмотрела на Психа, как Божена Рынска – на плавленый сырок «Дружба».

– Во-первых, вломит она мне, причем «вломит» – не самое удачное слово.

– Вон даже как! – удивился Псих.

– Даже хуже! – отрезала Гуа. – При наших с ней отношениях хоронить меня можно будет в спичечном коробке – все, что останется от моего красивого комиссарского тела, влезет туда с большим запасом. А теперь заткнись, и не мешай мне. Сколько у нас времени?

Псих пожал плечами.

– Башня у нее течет со всех щелей. Чердак у человека практически не функционирующий. Какие тут могут быть прогнозы? Она может через час Четвертому канарейку купить в подарок на День Святого Валентина, а через два расстрелять его из гранатомета за сепаратизм в пользу Австро-Венгрии.

– То есть пара часов у нас все-таки есть, – с чисто женской логикой отреагировала Гуа. – Тогда посиди тихо и не мешай мне, я попробую что-нибудь придумать.

– А можно на компе в игрушки поиграться? – возбудился перспективами Псих. Гуа уже набрала в грудь воздуха, чтобы выдать матерную тираду, но хитрый Псих быстренько добавил. – От тебя убудет что ли? Я почти триста лет не играл.

И скорчил страдающую морду.

Гуа выдохнула и махнула рукой:

– Только на лэптопе, стационарный мне нужен.

– Другое дело! – сияющий, как медный грош, Псих подтянул к себе ноут и защелкал по клавишам. – Дюк Нюкем есть?

– Ты еще Ларри на пятидюймовых дискетах потребуй. Осколок исчезнувшей в веках эпохи.

– От осколка слышу! – вернул комплимент Псих. – Нет Нюкема, значит нет. В конце концов, от некоторых людей нельзя слишком многого требовать. Что ты делать-то собираешься?

– Искать способ уничтожить Солнце, разумеется. Сколько я тебя поняла, другого выхода у нас все равно нет.

– А это возможно? – рассеянно поинтересовался Псих, бодро прокручивая список в разделе «Игры».

– Все возможно. – пожала плечами Гуа. – Вопрос цены. У каждого Ахиллеса есть пятка, у каждого Электроника – кнопка. Главное, ее найти. Все, помолчи.

– Трудись, трудись. Я сам занят. Чрезвычайно!

Работала Гуа виртуозно. Она вела десять разговоров одновременно, сращивала контакты, добывала информацию и озадачивала аналитиков. Торговалась как селедочница, очаровывала собеседника с искусностью гетеры, метала громы и молнии на пролюбивших полимеры подчиненных почище самого Юпитера и бычком мычала что-то невнятное, когда позвонил Штанский с вопросом: «Киса, это не смешно, зачем тебе столько денег?».

Ровно через один час сорок минут Гуа откинулась на спинку стула и выдохнула:

– Уф… Ну вот и все. Кто молодец? Я молодец.

– Нашла? – поинтересовался Псих, не отрываясь от экрана.

– Нашла! – гордо подтвердила куратор. – Выходили из игрушки, полетели за иголкой.

– За какой еще иголкой? – Псих так озадачился, что даже высунул морду из-за экрана.

– В которой смерть Кащеева, разумеется. Выходи, говорю тебе!

– Я сохранюсь, можно? – поинтересовался Псих и, не дожидаясь ответа, защелкам клавишами. – А в следующий раз доиграю.

– Даже не мечтай! Никакого следующего раза не будет! – отрезала Гуа, но терпеливо подождала, пока Псих закроет ноут.

– Все, прыгай!

В полуметре от пола повис портал.

г. Ростов-на-Дону,

центр Ростовской локации

47°14′ с. ш. 39°42′ в. д.

В трущобах Псих бывал гораздо чаще, чем в благополучных районах. Поэтому шел рядом с Гуа по неблагополучному району южного города абсолютно спокойно, приветливо улыбаясь встречным компаниям гопников. Те провожали странную парочку откровенно нелюбезными взглядами, но на конфликт не нарывались. У гопников обычно хорошая чуйка на предмет – кого можно прессануть, а кого лучше пропустить.

– Здесь! – сказала Гуа, останавливаясь возле многоквартирного дома – бывшего общежития со сдающимися внаем малометражками. – Вот то окно на третьем этаже, четвертое от угла. Я попробую через дверь внутрь попасть, окно на тебе. Сможешь до него быстро добраться?

– Перерожденцам из обезьян весьма оскорбительно выслушивать подобные вопросы! – обиделся Псих.

– ОК, тогда я пошла. Минуты через три чтобы был на подоконнике!

Минуты через три Псих был на подоконнике.

Еще через пару минут плохо одетый пожилой мужчина метнулся к окну. Псих, скалясь во все зубы, помахал ему ручкой через окно. Мужчина отпрянул, как будто увидел привидение.

Еще через две минуты Гуа открыла фрамугу и буркнула:

–Заходи.

Пожилой мужчина сидел в кресле, спрятав лицо в ладонях. Похоже, он плакал.

Но это только казалось. Когда в комнату вошел Псих, мужчина безо всякого интереса посмотрел на него. Глаза его были абсолютно сухими.

– Как вы меня нашли? – спросил он у Гуа.

– Кто весел, тот смеется,

Кто хочет, тот добьется,

Кто ищет, тот всегда найдет! – пропела она отвратительно бодрым голосом.

– Твою мать, только конкурса советской песни мне еще не хватало, – скривился старик. – Впрочем, какая разница. Делайте свое дело, желательно – побыстрее.

– Вы не спешите, – посоветовала Гуа. – Я сказала, что мы от томского Жабки, но это не значит, что мы работаем на томского Жабку. На ваши долги ему мне плевать с высокой колокольни, пусть он с вами сам разбирается.

Мужчина подозрительно посмотрел на Гуа. Очень подозрительно.

– Тогда что вам угодно? – проскрипел он своим неприятным голосом.

– Вы, сколько я понимаю, Василий Григорьевич Бубенцов? – вопросом на вопрос ответила Гуа. – Бывший научный консультант томского Института Солнца Сибирского отделения РАН?

– Василий Григорьевич много лет как мертв, – ухмыльнулся старик. – Честно-честно, об этом даже официальное свидетельство выписано. А меня люди называют Химоза. Я иногда консультирую местных наркодельцов по особенностям технологического процесса производства товара. Когда у них случаются сбои и все такое – оборудование-то старье редкостное. Поэтому меня никто не трогает и не тронет, пока охранную грамоту не отзовут. Платят мне не сказать чтобы миллионы, но на еду и выпивку хватает, а большего мне и не надо. Со всеми своими амбициями я расстался довольно давно. Я старый тихий человек, и, честно говоря, искренне недоумеваю, чем я могу быть вам полезным.

– Охотно удовлетворю ваше любопытство, – обворожительно улыбнулась ему Гуа. – Дело в одной из ваших учениц. Некая Никитина Ирина Петровна, помните такую? Это ведь вы учили ее азам магии и ставили ей первую защиту?

– Допустим, – сухо сказал старик, немного задубев лицом.

– Меня очень интересует, какое защитное заклинание лежит у нее в основе дерева развития. Нам нужна эта информация и мы не остановимся ни перед чем, чтобы ее получить.

– Вы что, хотите сказать, что у Солнца до сих пор однолинейная система защиты? – скептически хмыкнул мужчина, перестав, наконец, изображать сирого и убогого пенсионера. – Что она не переформатировала билд на несколько дублирующих веток?

– Именно так! – кивнула Гуа. – В это сложно поверить, но информация проверенная. Я не знаю, с чем это связано – может, какие-то сентиментальные соображения, может, просто слишком много опорных умений в самое начало напихала, так, что не разъять уже. Но факт остается фактом – у нее все нанизано на одну нитку.

– То есть все держится на том, первом защитном умении, – задумчиво продолжил Химоза. – И вы выбиваете первое заклинание, вы мгновенно разваливаете всю ее оборону. Если вы правы – то это действительно очень ценная информация.

– Именно так! – кивнула Гуа. – И за эту ценную информацию мы предлагаем очень достойную цену.

И она на пару секунд показала ему бумажку с большим количеством нулей.

– Но это без торга, – Гуа говорила очень жестко. – Вы говорите «да» – и уже завтра сможете закрыть свои проблемы с Жабкой и прожить еще много лет припеваючи.

– А если я скажу «нет»? – не высказывая ни малейшего страха, поинтересовался старик.

– Тогда мы все равно получим эту информацию, но уже совершенно бесплатно, – пожала плечами Гуа. – Вы не мальчик и понимаете, что после некоторой обработки любой человек расскажет все, что угодно, причем будет запинаться от желания сообщить все побыстрее. Мне не хочется прибегать к этим методам, поэтому я предпочла бы сыграть по первому варианту. Но если что – я не остановлюсь и перед вторым. Слишком многое стоит на кону.

Старик молчал довольно долго, потом, наконец, открыл рот.

– Рассказать-то я расскажу, кто бы сомневался. Я ведь не мальчик и все понимаю. Но где гарантия, что я расскажу правду? Вдруг там окажется не то заклинание? И защитная система Солнца не рассыплется? Что тогда будет с вашими людьми? И – самое главное – что будет с операцией, где так много стоит на карте?

– А зачем вам это? – тихо спросила Гуа. – Вы же понимаете, что вам ответка прилетит, и ответка страшная.

Старик пожал плечами.

– Я же говорил, что у меня уже нет амбиций. Но и страха у меня тоже нет, – и после длинной паузы добавил. – Я любил Ирку. Если бы не ее феминистические заморочки, мы могли бы быть прекрасной парой. Все эти чувства, конечно, давно быльем поросли и в пыль рассыпались, но… Но мне будет неприятно помирать, зная, что это я убил Ирку. Пусть и руками ваших людей.

Гуа напряглась и уже открыла было рот, но тут в разговор неожиданно вступил Псих.

– Ирки больше нет, – негромко сказал он. – Она уже умерла. Существует лишь ее оболочка, практически полностью захваченная безумием. Именно поэтому ведьмы ее свергли – это ты можешь проверить прямо сейчас, выход в Сеть у тебя наверняка есть. Но это функционирующая оболочка, и ты лучше меня знаешь, какую бомбу она хранит внутри. Даже ведьмы хотят жить, поэтому они уже третий год ищут способ безопасно разрядить этот тротиловый эквивалент. Но нашли этот способ не они, а она.