Куда идем мы - 3
– Нет, дяденька – засмеялся мальчишка. – Первый ход будет мой.
– Ну вот ты и признался, – торжествующе улыбнулся Псих и хотел было сбросить демона на землю, но не успел. Почти невесомое тело мальчика вдруг прибавило в весе – в одну секунду оно стало весить не меньше тонны. Любого другого такой вес раздавил, но не Психа.
– Да ты, наверное, шутишь, пес! – он схватил мальчика за ноги и с силой ударил головой о скалу, отчего та разлетелась как переспелый арбуз. – Такой дешевкой меня взять решил?
Но его противник был слишком ловок. За секунду до удара дух волшебника покинул оболочку и устремился вверх, в небо. Псих, разумеется, это заметил, поэтому сразу же бросил безжизненное тело и принялся вертеть головой, пытаясь понять, куда бежал его соперник.
Увы, как выяснилось, никуда он не бежал, а готовил следующий удар. Вдруг с небес на Землю ударил невиданный силы ветер, поднявший в воздух песок и камни. Это была поистине ужасная картина:
Ветер гневно закружился,
Смрад рождая в облаках,
И туман взметнулся темный,
Над дорогой взвился прах.
И чудовищные камни
Грохотали тяжело.
Страшной силой этой бури
Их по воздуху несло
В страхе – птицы, в страхе – звери
Этой горной стороны,
Их отчаянные крики
Были издали слышны.
Прикрыв глаза рукой, чтобы не ослепнуть, Жир и Тот синхронно кинулись к восседавшему в седле Четвертому. Они прекрасно понимали, что не владеющий магией монах – самый уязвимый в их компании, но опоздали буквально на секунду. Порывом ветра юношу буквально выдернуло из седла и унесло вперед, словно домик Элли в «Волшебнике Изумрудного города».
А сверху донесся демонический хохот волшебника и голос прогремел с небес:
– Ну вот и все. Идите домой, лошары!
Через пять секунд ветер стих, как по волшебству. Впрочем, почему «как»?
– Черт, – сказал Псих, опуская посох. – У меня тюбетейку тигриную сдуло. Где ее теперь искать?
Жир в сердцах ударил граблями по камню, разбив его в гравий.
– Блин, Босса опять украли. В какой раз? Это уже не смешно! – сказал он, гримасничая от избытка эмоций. – Может, нам и впрямь домой пойти, раз уж охранники из нас, как из поросячьего хвоста – опахало?
– Брат, нельзя домой! – испуганно сказал Тот, почему-то приняв слова свиноида за чистую монету. Аутист сильно разволновался, поэтому говорил бессвязнее, чем обычно. – Его там съедят! Однозначно! Однозначно! Волшебник сильный потому что, поэтому сегодня съест! Как увидит – бессмертие дает, сразу съест. Завтра – в крайнем случае съест, сегодня-завтра, не больше, не больше! Четвертый слабый, совсем-совсем слабый. Чемодан без ручки, да? Чемодан без ручки! Сам ничего не сделает! Кто несет чемодан без ручки? Мы несем! Мы не спасем – никто не спасем! Куда идем мы? Куда идем мы? Четвертого нет – никуда не идем! Спасать надо! Надо спасать! Ты брат, я брат, Четвертый тоже брат!
– Тот, брат, успокойся – Жир подошел к сому и положил ему руку на плечо. – Я не серьезно говорил про домой. Я просто расстроился, что его опять украли. Конечно отобьем! В первый раз, что ли?
– Ой, брат, не кажи «Гоп!» – к ним подошел Псих и обнял обоих побратимов за плечи. – Не нравится мне этот волшебник. Больно уж он резкий! Как бы нам по носу не получить за свою самоуверенность. Шестерых боссов завалить пообещали… Тут одного бы взять. Давайте хотя бы самим себе не врать – только что он нас сделал как детей. То, что он босс локации – сомнений нет, но надо обязательно узнать – кто он такой.
Псих присел, положил ладонь на землю и сказал:
– Вызываю гения места Кузнецовского сельского поселения!
Ко всеобщему удивлению, из-под земли высыпала целая орава вихрастых и бородатых лесовиков.
– О, господи, да сколько же вас!
– Семеро! – тут же откликнулся самый рослый, с сединой в бороде. – Извини, почтенный мудрец, равный Небу, семья у меня большая. А это сыновья мои да зятья, они просто любопытные все. Каждому же хочется на самого великого Мудреца посмотреть своими глазами! Ты не серчай, они тихонько в стороне постоят, посмотрят, а в разговор лезть не будут. Только это…
Он замялся.
– Не серчай, Мудрец, у тебя один вопрос. Больше не могу – ты совсем недавно в нашей локации гения вызывал.
– Ничего, хозяин, – улыбнулся Псих. – Меня только один вопрос и интересует. Что за волшебник нашего Босса похитил? Ваш же кадр? Что про него сказать можешь?
– Ох, ну ты спросил! – повертел головой хранитель территории. – Я тебе сначала совет дам, а потом уже на вопрос отвечу. Не связывайся с ним, Мудрец. Лютый он. Самый лютый волшебник из всех, кого я видел в своей жизни, а я долго живу. Ведь Братск под себя подмял, все под ним ходят, никто пикнуть не смеет. Даже мой народ…
– Что твой народ? – вот теперь Псих выглядел по-настоящему удивленным.
– Ну… – гению места явно было неудобно. – Не подмял, конечно, нас не подомнешь – но прижал сильно. Неподконтрольных он не терпит, поэтому нас не выносит, и всем в Братске запретил иметь с нами дело. Мы ничего купить не можем, даже ароматные свечи. Ходим в обносках и живем впроголодь. Если одолеешь его – долг моего народа перед тобой станет еще больше. Но скажу тебе честно, как старому другу нашего народа – я сильно сомневаюсь, что ты его завалишь. Он не только лют, он силен. Невероятно силен. Я ни разу не видел более талантливого волшебника. Магия поддается ему, как глина пальцам скульптора. Да что долго говорить – ты много знаешь демонов, которые сумели подмять под себя город? Тем более – такой город, как Братск. В нем ведь слабые люди не живут, так всегда было и всегда будет.
– Я тебя понял, – очень серьезно кивнул Псих. – А теперь ответь на мой вопрос – кто он?
– Все его зовут Красный ребенок, – сказал гений, – потому что он всегда появляется в облике подростка. Ходят слухи, что именно в таком возрасте он взял 200 уровень и ушел в Верхние планы, но я что-то сомневаюсь. Это все-таки было бы уже слишком, настолько сильно Систему не продавишь. Но в Верхних планах он точно был и не один десяток лет – выучка у него отменная. Потом его выперли на родину – характер у него все-таки не сахар. В Братске уже лет двадцать. Логово у него в Кузнецовке. Там же и ваш Босс уже находится, зуб даю.
– Понятно, – кивнул Псих. – Что-нибудь еще?
Гений задумался:
– Ну, то, что он универсальный маг, блестяще знает и Воздух, и Огонь, и Воду и Землю – ты, наверное, и сам понял…
– Да, это сложно не заметить, – хмыкнул Псих.
– Тогда даже и не знаю, что тебе еще сказать… – протянул хозяин.
В это время в толпе его потомков и примкнувших началось нездоровое шевеление и начали раздаваться возгласы: «Папа! Папа!».
– А ну заткнитесь! – прикрикнул на них глава семьи. – Сейчас домой всех выгоню! Позорите меня перед высоким гостем!
Вперед выступил самый смелый:
– Пап, да мы не про тебя. Его, его папа!
– Ах да! – стукнул себя по лбу представитель малого народца. – Совсем забыл. Он сын знаменитого демона с бычьей головой по имени Князь, прозванного Великий мудрец, усмиряющий небо. Отсюда и все умения Красного ребенка – отец с рождения делал из него великого бойца. Говорят даже, что Ребенка учил бою сам демон-людоед Ракша, но это, думаю, слухи. Всем известно, что Ракша никогда не брал учеников.
– Князь, говоришь? – Псих как-то странно хмыкнул. – Великий мудрец, усмиряющий небо?
– Да. А что? – осторожно спросил его собеседник.
– Да ничего особенного, – ответил Псих. – Просто прошлое. Просто прошлое однажды приходит за каждым.
Глава пятьдесят седьмая. Кузнецовка
(где Псих вспоминает прошлое и делает проблематичным будущее)
с. Кузнецовка,
Братского сектора
Иркутской локации.
56°05′ с. ш. 101°14′ в. д.
Когда гений места откланялся и отбыл, изнемогавший от любопытства Тот сразу же спросил:
– Псих, которое прошлое до тебя дотянулось?
– Ну и вопросы ты задаешь, брат, – Псих лег на траву и начал жевать травинку. – Я бы даже сказал – задаешь вопросы практически исторического характера.
– Я не учил историю, на дне Амура нет никакой истории, одна вода и взаимная еда, поэтому мне надо про нее рассказать, – не унимался монах-аутист, который давно мечтал узнать побольше о прошлом старшего товарища. – Нет, конечно, если это тайна или секрет, тогда рассказывать не надо про нее…
– Да какой там секрет? – махнул рукой Псих. – Говорю же – это было черти когда, много столетий назад. Фактически это уже история Древнего мира.
– Да рассказывай уже, – подключился к разговору и Жир. – Что ты ломаешься, как коучер на бесплатной вводной лекции?
– Да не ломаюсь я, – сказал Псих, разглядывая небо. – Это правда было очень давно, во времена моей молодости. Несколько жизней тому назад. Тогда мир был молод, демоны – наивными, а Система – новинкой. А люди даже не подозревали о том, что им придется делить планету с демонами… Скажи тогда им кто-нибудь об этом – они бы долго смеялись. Догнать людей демонам, стартовавшим после перерождения с нуля, казалось невозможным, слишком уж большая фора была у соплеменников нашего Босса. Человеческие хаи были уже на грани ухода в Верхние планы, а животные только-только начали перерождаться в гуманоидов. Демонов воспринимали как какой-то курьез природы, эдакий выверт эволюции, что-то вроде проросших на грядке сорняков, которые просто надо вовремя выпалывать. Все СМИ тогда требовали от хаев «планомерно зачистить проклятых людоедов». Вы не представляете, как меня тогда бесило это пресловутая человеческая позиция «А нас-то за что?».
«Ах, вы едите людей!»… А вы кого едите? Сами-то они мясо животных есть не перестали и не собирались прекращать. И плевать им было, что это потенциально разумные существа. Однако уничтожить демонов оказалось не так просто, если животные и научились чему-то, веками проживая в человеческом окружении, так это умению выживать. В общем, я тогда подался в ряды Сопротивления.
– Псих, у тебя точно Паркинсон, – прервал его свин. – Ты решил нам лекцию по новейшей истории прочесть вместо ответа на вопрос? Тебя вообще спросили простую вещь – что ты знаешь про этого Красного ребенка и каким боком здесь его папа по имени Князь и с прозвищем, очень похожим на твое?
– О существовании Красного ребенка я, как и вы, узнал сегодня, – невозмутимо сказал Псих, – а вот его отец другое дело. Князя я знаю именно с тех былинных времен. Тогда семеро авторитетных вождей Сопротивления побратались и взяли себе новые имена.
Сильнейший из нас, демон с бычьей головой по имени Князь, назвался «Великим Мудрецом, усмиряющим небо» – он еще тогда мечтал навести шороху в Верхних планах.
Вторым был аксолотль, он же «водяная саламандра». Очень редкий вид. Кроме него, я больше и не встречал демонов, переродившихся из этого реликтового вида животных, живущих исключительно в реках и озерах Мексики. Аксолотль назвался «Великим Мудрецом, будоражащим море».
Единственная птица среди нас, демон-гриф стал «Великим Мудрецом, трясущим небо». Четвертый, бывший лев, стал «Великим Мудрецом, сдвигающим горы».
Последние трое были обезьянами – почему-то в первые годы именно приматы развивались особенно быстро. Бывшая макака, единственная женщина в этой компании, назвалась «Великим Мудрецом, вызывающим ветер», переродившийся шимпанзе стал «Великим Мудрецом, изгоняющим духов». Седьмым и самым младшим в этой компании стал я, именно тогда и получивший прозвище «Великий Мудрец, равный небу».
Сегодня, я, конечно же, сразу обозвал бы эту компанию «Семь мудрецов в одном тазу», но тогда никто из нас слыхивать не слышал ни про Маршака, ни про английские стишки. Мы и читать-то не умели. Все, что мы умели – это прыгать через порталы на помощь друг другу и прокачиваться, убивая и поедая людей.
– Ты был одним из Семи Мудрецов? – с искренним удивлением спросил Тот. – Даже у нас на дне Амура говорили про вас. В основном, конечно, про Великого Мудреца, будоражащего море. Аксолотль был великим героем, все амурские мальки хотели вырасти похожими на него. И только я хотел быть самим собой. Меня за это били.
– Да уж, компания у вас известная была. – согласился Жир. – У нас в Завитинске один демон-еж бизнес наладил – постеры с вашими изображениями в человеческой типографии подпольно печатал. Неплохо поднялся, кстати, хотя вы все к тому времени уже давно в Верхние планы свалили. Потом забыли и забили на вас, конечно. Кстати, Тот, если ты про Семерку помнишь, ты получаешься примерно мой ровесник. Потому что современная молодежь, небось, и не слышала никогда про Семь Мудрецов. Драк! Драк, ты про Семерых когда-нибудь слышал?
Лось медленно покачал головой, увенчанной ветвистыми рогами. Несмотря на невключенность в тему, к разговору лосемот прислушивался с большим интересом, прядая большими ушами.
– Да откуда ему знать? – вздохнул Псих. – Компания развалилась лет за сто до его рождения.
– А почему? – с искренним интересом спросил Жир.
– Как ты любишь говорить, «жизнь растащила». Нам в Верхние планы пришлось уходить, чтобы от людей не отстать фатально. Хоть я и звал всех шестерых «старшими братьями», но именно я, младший, первым выбил трехсотый уровень, – с затаенной гордостью рассказывал Псих. – Мне кажется, Князь тогда и затаил на меня злобу – он страстно хотел стать первым демоном в Верхних планах, а в итоге проиграл мне больше двух суток.
А вот в Верхних планах у всех сложилось по-разному. Я к Штанским прибился, причем, будете смеяться – против своей воли, меня именно что обстоятельства в клан загнали – но это долгий и отдельный разговор. В общем, тогда я и пересмотрел свое отношение к людям. А Князь к людям не пошел, хотя в Верхних планах никаких альтернатив не было – тогда вся земная диаспора исключительно из людей состояла. Он как-то соло крутился, поэтому поначалу отстал в прокачке сильно, в Верхних планах в одиночку делать нечего, сами знаете. Но Князь хоть людей и ненавидит люто, но бычара капец какой упрямый и далеко не дурак. Потихоньку, полегоньку, зубами цепляясь – он поднялся все-таки, прокачался не хуже остальных.
– А остальные? – хрюкнул свин.
– Как всегда – у всех жизнь по-разному сложилась. Лев в первый же год в Верхних планах погиб, причем очень глупо. Не повезло ему – вот просто не повезло, удача изменила. Макака и шимпанзе… У них любовь была, они на Земле еще поженились, наверх ушли одновременно и там вместе держались. Там же и разбежались – я до сих пор не знаю из-за чего, знаю только, что ненависть у них оказалась столь же сильной, как и любовь. Она три года бывшего мужа как зверя обкладывала, а потом все-таки дотянулась и грохнула. Убила – и сама на перерождение ушла, добровольно. История, в общем – хоть роман пиши. Гриф сел надолго вскоре после меня, там все к тому шло. Если честно, его всегда на криминал тянуло. Получил триста лет, лет через семьдесят выйдет, если в заключении не добавили. Про аксолотля просто не знаю – и никто не знает, где он и что с ним. Он однажды тупо исчез. Просто исчез – с концами, без следов. В общем, из всей Семерки только мы с Князем в строю и остались, первый Мудрец и последний.
– А где сейчас бык, который Князь? – спросил Тот.
Псих пожал плечами.
– Говядина, говорят, на Землю вернулся, причем сам, добровольно, никто из Верхних планов его не выгонял. Но я к тому времени уже сидел, поэтому без подробностей. Ну и вообще – где бы мне новости узнавать? Сами видите – про его сынулю, и то случайно сегодня узнал.
– Кстати, про сынулю, – встрял свин. – Может, ты сходишь к нему – потрещать? Сынуля, сколько я понял из рассказов «барабана» – далеко не подарок, с ним воевать – себе дороже. Ну нафиг таких боссов, если честно, лучше куда-нибудь в Туву или на Алтай завернем, если для квеста хватать не будет. А ты сходи к этому Красному ребенку, и потрещи чисто дипломатически, как ты умеешь. Так мол, и так, мы с твоим отцом – побратимы, ты мне, значится, племянником приходишься. Давай, мол, племяш, по-родственному освободи нашего монаха, и мы свалим по тихой.
– Не уверен, что прокатит, – поморщился Псих, – этот бздюк не производит впечатления почтительного к родственникам племянника. Но попробовать надо – вдруг получится бортами разойтись.
– Только одному тебе к этому вождю краснокожих идти не стоит, – хрюкнул свиноид. – Школота – она на всю голову больная. Давай я с тобой прогуляюсь, а Тот с Драком здесь пока временную стоянку оборудуют, да вещи поохраняют.
– Хорошо, – кивнул Псих и крутанул посохом. – Тогда пошли, что ли? Тянуть не стоит, такой может и сожрать Босса без ритуальных танцев.
– Да ладно тебе, он же не дикарь какой – сразу жрать, – не согласился Жир, извлекая на свет божий грабли. – Хотя бы часа четыре вымочить надо, а то даже вкуса не почувствуешь. Это тебе не крестьянин навозный, это монах со Святостью, понимать надо! Его надо вымочить хорошо, с денек минимум, потом промариновать часа три…
– Свини, избавь меня от своих кулинарных откровений! – попросил Псих. – Я уже много столетий не ем людей.
– Да я так… – немного смутился Жир. – Дорогу сократить за разговорами.
***
Штаб-квартира Красного ребенка оказалась прекрасно укреплена, а ограждение вокруг Кузнецовки ничем не уступало стенам рыцарских замков.
Жир, забежав вперед, постучал граблями в массивные ворота!
– Открывай, чего вылупился? – заорал он свесившемуся со стены часовому. – Дядя вашего атамана пришел, вы у него по ошибке монаха сперли! Накрывайте столы, проставляться за косяк будете!
У часового-лягушки от такого хамства вытаращились глаза, которые и без того были навыкате.
– Ждите! – буркнул он. – Сейчас доложим атаману. Без его распоряжения открыть не имею права.
И исчез из виду.
Через десять минут из ворот вышел Красный Ребенок. Ошибиться было невозможно – он выглядел точно так же, как и при первой встрече, только кожа у него стала бардово-красного цвета. Одет сын Князя был более чем легкомысленно – никакой брони, только бермуды и футболка гавайской расцветки. Как будто не на переговоры с неясным исходом шел, а на пикник собрался. Разве что копье в левой руке – совсем не простое даже на вид – выпадало из общей картины.
– О, монахи, так я вас знаю! – почему-то обрадовался он. – Я вас этим утром обнес. Ни фига себе вы наглые, ко мне приперлись. Я думал – вы уже чешете в обратную сторону со всей возможной скоростью, но вы, похоже, совсем с головой не дружите. Да, и еще я не понял – что вы там за пургу про родственников несли?
– Ты как вообще со старшими разговариваешь? – не выдержал Жир. – Перед тобой, между прочим, твой дядя стоит! А ты у него монаха украл!
– Какой еще, в Братскую ГЭС, дядя? – опешил Красный ребенок. – Вы перепили, что ли? Закусывать надо, дедули!
– Начет дяди мой спутник, конечно, преувеличивает, – вступил, наконец, в разговор Псих, – но мы с твоим отцом в свое время действительно побратались. Впрочем, это было еще до твоего рождения. Меня зовут Псих, и я не знаю, рассказывал ли тебе Князь обо мне…
– Псих!? – перебил его Красный ребенок. – Тот самый предатель Псих, что первым, поджав хвост, побежал служить людям? Сегодня положительно удачный день. Готовься к смерти, человеческий холуй!
И он сделал длинный выпад пикой, который Псих парировал посохом.
На этом и завершились дипломатические переговоры. Обретение родственников не состоялось, а состоялась смертоубийственная драка, в которой оба соперника продемонстрировали невероятную технику – несколько раз меняли свой облик, постоянно пускали в ход волшебство, и, наконец, взмыли ввысь и очутились на облаке.
Знаменит был славный воин Псих,
Был искусен демонов владыка.
Посох украшался ободком,
Пламенем заканчивалась пика.
И когда враги вступили в бой,
Вдруг померкло солнце в содроганье,
Тучами весь мир заволокло,
Доносились вопли и рычанье.
В самых оскорбительных словах
Выражались злоба и презренье,
У того – коварство на душе,
У другого – грубость в поведенье.
Был у пики бешеный удар,
Посох же далеко простирался:
Знаменитый всюду воин Псих
Мудрецом Великим назывался
А другому имя – Красный деть,
И теперь – он дух перерожденный;
Ни один мириться не желал:
Продолжался бой ожесточенный.
Враги схватывались уже несколько раз, и, с точки зрения простого обывателя, кто победит – было вилами на воде писано. Однако Жир, наблюдавший за боем с видом знатока, видел гораздо больше непосвященного профана, поэтому давно обратил внимание, что, при примерном равенстве сил, Красный ребенок заметно уступает Психу в боевом опыте и способен лишь защищаться, а не нападать. А вот посох Психа творил невероятные вещи, и обезьян ни на шаг не отступал, все время наседая на духа.
«Ты смотри, а мартышка здорово прибавил в последние месяцы, – подумал Жир. – Насколько же он был хорош, пока его не порезали? Я уже готов поверить во всех те легенды, что о нем ходят. Э-э-э! ПолеХче! Так он этого краснокожего пацана в одно лицо ушатает, а я останусь без добряков от Системы».
И свин, размахивая граблями, ринулся в драку. Красный ребенок, теснимый Психом, даже не обратил внимание на появление кабана, и тут же поплатился за это, получив граблями по голове.
– Двое на одного, да? – закричал Ребенок и бежал с поля боя.
– Жир, не дай ему уйти, мы его на Босса поменяем! – заорал Псих, и монахи кинулись в погоню.
К их удивлению, добравшись до ворот первым, Красные ребенок не скрылся в своей крепости. Остановившись, он встал спиной к воротам, и дважды ударил себя кулаком по носу.
– Ха-ха-ха! – заржал на бегу свин, – Псих, осторожнее, это подстава. Он сейчас побежит жаловаться воспитательнице, что мы ему нос расквасили.
Но тут же всем стало не до смеха – юный маг произнес заклинание и выдохнул из себя пламя. Из его ноздрей повалил густой дым, оказавшиеся на направлении удара деревья запылали. Волшебник выдохнул еще несколько раз, и пламя охватило все вокруг, казалось, что горели даже земля и воздух.
– Да ну нафиг! – заорал Жир. – Псих, валим отсюда, а то я тут в запеченную свинину превращусь!
Он кинулся прочь, и, опалив щетину, выскочил из моря огня.
Но Псих не последовал его примеру – ничуть не испугавшись, он демонически расхохотался.
– Муа-ха-ха! – надрывался он. – Мальчик, ты серьезно? Меня огнем пугать? После муфельной печи?
И он ринулся прямо в бушующее пламя. Увидев приближающегося обезьяна, волшебник произнес новое заклинание и выдохнул еще несколько раз. Новые потоки огня полетели от него к Психу.
К несчастью для Психа, после последнего заклинания маг выдохнул священный огонь Самади, который невозможно загасить ни водой, ни песком, ибо он пожирает саму суть вещей.
Псих вспыхнул как спичка.
Но даже так еще оставались шансы – Псих умел стряхивать с себя огонь Самади, как он это сделал в битве с Золотым лисом. Но на его беду, сразу же после этого Красный ребенок выдохнул струю необычайно едкого дыма. В глаза Психу как будто кислотой плеснули, и он не смог удержать слез, полившихся ручьем. Надо вам сказать, что Псих, которому практически не страшен был никакой огонь, кроме огня Самади, очень боялся дыма. Этот страх поселился в нем после пресловутой волшебной муфельной печи. Тогда он до капа прокачал сопротивление огню, но вот от дыма глаза его сильно пострадали и сделались огненно-золотистыми. Уязвимость перед дымом до сих пор оставалась ахиллесовой пятой обезьяна.
Оказавшись в дыму, Псих от боли упал на колени, а мгновенно сориентировавшийся волшебник выдохнул второе облако дыма. Это стало последней каплей – сил Психа хватило только на то, чтобы вслепую ринуться в сторону. Побежденный обезьян выскочил из облака огня и упал без сознания – так и не стряхнув с себя огня Самади.