Разговор с Безумцем
— Алло, Майк, это ты? — схватил я трубку.
— Джерри, да, это я, — раздался в ответ голос Майка.
— Отлично, я так рад тебя слышать, мой друг! — радостно поприветствовал я своего товарища.
— Рад, что ты в таком хорошем настроении, Джерри, — дружелюбно раздалось на том конце провода.
— Есть новости с фронта, Майк? — я сразу перешел к делу.
— Да, дружище, все выяснил! Бери лист бумаги и записывай, — скомандовал Майк.
— Погоди секундочку, сейчас возьму ручку и блокнот, чтобы ничего не упустить, — ответив Майку, я помчался в комнату за записной книжкой и ручкой. Благо, что записная книжка лежала на моем рабочем столе, поэтому долго искать ее не пришлось, впрочем, как и ручку.
— Алло, Майк, ты здесь? — вернулся я к телефону.
— Да, Джерри, диктую. Записываешь?
— Да-да, пишу, — ответил я, снимая колпачок с ручки и зажимая плечом трубку телефонного аппарата.
— Отца мужа старшей сестры Роя звали не Роберт, а Говард, я перепутал, Роберт — это имя мужа сестры Роя. Так вот, мистер Говард Блэк является аж главным врачом клиники для психически нездоровых людей под названием «Обитель надежды». Поэтому он без проблем сможет организовать тебе данное мероприятие, с Роем я уже договорился, он сегодня поговорит с Говардом лично, попросит его посодействовать тебе. И я думаю, что он не откажет. Запиши его телефон, — скомандовал Майк.
— А почему ты считаешь, что он мне не откажет? — удивился я.
— Понимаешь, Говард Блэк уже много лет работает с психически нездоровыми людьми, поэтому знает о них очень много, он одним взглядом может определить кто перед ним: сумасшедший или же абсолютно здоровый человек. Ему, как профессионалу, посвятившему столько лет жизни этому делу, написавшему не одну научную работу, касающуюся данной сферы, явно будет очень интересно твое исследование. А особенно его заинтересует твоя книга, ведь то, что ты хочешь освятить на всю мировую общественность, является частью и его собственного существования. Он намного лучше и глубже понимает таких людей, ведь он столько лет провел в их специфическом обществе, — объяснил приятель.
— Да, пожалуй, ты прав, будем надеяться, что так оно и будет. Я готов, записываю номер, — все мои сомнения как рукой сняло.
Майк продиктовал мне номер Говарда Блэка, заведующего клиникой для душевнобольных людей, носящей доброе, но одновременно немного пугающее название «Обитель надежды». Майк оставил и адрес больницы, а она, к счастью, находилась не так далеко от моего дома, не более получаса езды на автомобиле. Поэтому оставалось только созвониться с мистером Блэком и, в случае его согласия, отправиться туда на встречу. Вечером я его беспокоить, конечно, не буду, а вот завтра утром позвоню по указанному Майком номеру, а уж в разговоре-то все и прояснится.
Вернувшись к своему чаю, я стал обдумывать предстоящий диалог с мистером Блэком. Не хотелось бы выглядеть глупо в его глазах, уж если я собрался к нему с конкретной целью, значит, в этой цели я должен быть уверен. Необходимо четко понимать все, что я делаю и куда стремлюсь, ведь любые сомнения могут быть не так восприняты руководителем клиники «Обитель надежды», что в итоге может привести к тому, что он мне просто откажет, ссылаясь на то, что я сам не знаю, чего хочу. Поэтому надо четко понимать: о чем я буду беседовать с душевнобольными, какие вопросы им буду задавать, а также какие вопросы мне необходимо озвучить и самому мистеру Блэку, как неотъемлемому участнику всего этого мероприятия. А самое главное, что я должен понять для самого себя, так это то, о чем, собственно, будет написана моя книга. Ведь она же не будет состоять из одних лишь рассказов несчастных пациентов, тогда это будет уже не роман, который я хотел бы написать, а мемуары душевнобольного. Следовательно, мне необходимо поставить разговор с безумцем в основу всей моей книги, а вокруг уже дорисовать некую сюжетную линию, дополнив ее выдуманными персонажами и событиями. Об этом мне еще следовало поразмыслить, поэтому на несколько часов я углубился в себя, занимаясь выстраиванием сюжета и формированием вопросов для завтрашнего разговора, если он, конечно, состоится.
— Алло, мистер Говард Блэк? — спросил я, набрав утром номер абонента, предоставленный моим другом Майком.
— Говард Блэк у телефона, — произнес голос, принадлежавший уже явно немолодому человеку. Я бы даже сказал, человеку пожилому или почти пожилому, услышанный мной голос оценивался примерно на шестьдесят — шестьдесят пять лет.
— Мистер Блэк, здравствуйте, меня зовут Джереми Смит. Рой, брат Сьюзан, должен был предупредить вас обо мне, — немного волнуясь, произнес я.
— А-а, мистер Смит, здравствуйте. Да Рой говорил мне о вас и о ваших задачах. Что же, это очень занимательно, то, чем вы увлекаетесь, поэтому я с удовольствием посодействую вам во всем, в чем смогу, конечно, — доброжелательно ответил собеседник.
— Большое спасибо, мистер Блэк, то есть мистер Говард Блэк, — обрадовался я.
— Абсолютно не за что, молодой человек. Когда вам было бы удобно подъехать, чтобы мы предметно все обсудили? — спросил мистер Блэк.
— А когда вам будет удобно? Когда вы будете не месте? — решил подстроиться я.
— Я буду сегодня в клинике до восьми вечера, поэтому можете подъехать после своей работы. Вам будет удобно? — уточнил доктор.
— Да, конечно, более чем. Тогда я подъеду примерно полвосьмого вечера, чтобы обсудить все подробности, — ответил я, мысленно прикидывая, что данное время для меня как раз наиболее оптимально.
— Договорились, мистер Смит. Тогда сегодня жду вас у себя в назначенное время. Адрес вам известен? — уточнил доктор.
— Да, адрес мне сообщили. Я буду вовремя, мистер Говард Блэк, — ответил я.
— Тогда до встречи, — ответил мистер Блэк.
— До встречи, — произнес я.
Что же, встреча с доктором Говардом Блэком у меня назначена, а это уже важный шаг, сделанный мной на пути к цели. Ну а дальше посмотрим, как все будет складываться. Отлично! Моя жизнь, наконец, начала обрастать интересом и наполняться смыслом, что не могло не радовать. Даже Майк был очень доволен слышать меня в таком бодром расположении. Хотя думаю, что не он один заметил происходящие во мне изменения. Стоп! Я же чуть было не забыл про свою любимую семью. Моя Дженнифер и крошка Энни, куда они пропали? Почему я не разговаривал с ними уже столь длительное время? Надо срочно связаться с ними. Хотя… Дженнифер бы сама позвонила, если бы хотела поговорить со мной. А Энни? Почему моя малышка не звонит мне? Ведь она так любит своего папу… Ну что ты грузишь себя Джерри? Они ведь уехали отдыхать к родителям жены, у них сейчас очень активные и насыщенные дни, а ты тянешь одеяло на себя. Пусть они отдохнут нормально, поживут немного в другой обстановке, подышат свежим воздухом, а заодно соскучатся по тебе. Не стоит опять поддаваться внутреннему эгоизму, думая, что ты центр всего мироздания, и все должны думать только о тебе. Они для того и поехали, чтобы переключиться с работы и дома на чистый воздух, шумную речку и мягкую зеленую травку. А потом они вернутся радостные, загорелые, отдохнувшие и бросятся в мои объятия, крича о том, как они соскучились по мне и что я полнейший дурачок, что не поехал отдыхать вместе с ними. Да, именно так оно и будет. Ведь моя семья любит меня, как и я люблю ее. Они возвращаются примерно через десять дней, значит стоит их чем-нибудь порадовать. Почему бы мне не подготовить по сюрпризу для каждой из них? Решено! Сегодня же после работы отправлюсь в магазин за подарками. Не буду откладывать в долгий ящик, чтобы в последний день не носиться в панике, переживая, что могу не успеть в срок. Нет, совсем забыл, сегодня же у меня встреча с мистером Блэком, значит поход за подарками отменяется до завтрашнего вечера, если, конечно, руководитель «Обители надежды» не развернет меня обратно, сделав соответствующие выводы об мне после нашей совместной беседы. Да ладно, Джерри, что ты переживаешь, ты же адекватный человек, а не какой-то там сумасшедший, чтобы мистер Говард отказался с тобой взаимодействовать. Даже будь я каким-нибудь ненормальным, то тогда уж тем более приглянулся бы ему, ведь такие господа и являются его основными посетителями. Подобная мысль меня изрядно повеселила, сняв излишнее напряжение и разогнав последние сомнения, касающиеся успеха данного мероприятия.
По дороге я заехал на автомойку, чтобы явиться на встречу на чистом автомобиле, дабы сразу создать благоприятное впечатление о себе. Помимо этого, я еще и оделся соответствующе: в белоснежную рубашку и светлые брюки. На работе у меня все равно использовалась больничная форма, в которую я переоденусь, сохранив парадную одежду целой и аккуратной до самой встречи. Припарковавшись возле работы, я отправился выполнять свой профессиональный долг, после которого, наконец, займусь чем-то действительно стоящим.
За десять минут до назначенной встречи я припарковался на стоянке больницы «Обитель надежды», радуясь тому, что не застрял в пробках и успел явиться вовремя. Я старался всегда быть пунктуальным, понимая, что опоздания являются дурным тоном, ведь за ними всегда виднеется пренебрежительное отношение ко времени другого человека. А когда ты занимаешь позицию «мне не жалко, что ты потратил лишние пятнадцать или десять минут на мое ожидание», то это уже крайне неуважительно со стороны опоздавшего, небрежно относящегося к чужим жизненным ресурсам. Если к своему времени ты относишься с высокой долей пофигизма, то это не значит, что и другие люди, так же, как и ты, не ценят своих минут. Ведь что такое время, как не наша жизнь? Каждый день, час, минута — все это множество ее составляющих, которые мы тратим на те или иные события, как нужные, так и не очень. Поэтому хотелось бы, чтобы они были заполнены необходимыми для нас вещами, а не являлись бессмысленными пожертвованиями в угоду не ценящих этого эгоистичных людей.
— Добрый день, вам назначено? — спросил охранник на входе в клинику.
— Здравствуйте, да. У меня встреча с мистером Блэком, — ответил я.
— Так, подождите секундочку, сейчас посмотрим, — произнес охранник, потянувшись за журналом.
— Хорошо, конечно, — произнес я.
— Так… Мистер Джереми Смит, верно? — спросил охранник.
— Все верно, это я, — кивнул я.
— А можно, пожалуйста, взглянуть на ваши права? — поинтересовался он.
— Конечно, секунду, — я достал права из портфеля и протянул охраннику, чтобы он идентифицировал мою личность.
— Все, вижу, пройдите, пожалуйста, вперед. И небольшая формальность, — произнес сотрудник, доставая ручной металлодетектор.
— Оружия у меня с собой нет, — улыбнулся я, проходя через турникет.
— Извините, мистер Смит, это обязательная процедура, никак не можем ею пренебрегать, — с немного виноватым лицом оправдывался охранник.
— Ничего страшного, я все прекрасно понимаю, каждый должен добросовестно исполнять свои обязанности согласно надлежащей инструкции, если же мы все станем пренебрегать этим, то мир вокруг начнет погружаться в хаос, — успокоил его я.
— Вот и я так же считаю, мистер Смит. Спасибо за понимание. Проходите, пожалуйста. Боб проведет вас к кабинету мистера Блэка, — виноватое лицо охранника сменила улыбка.
— Спасибо! Хорошего вам дня, — произнес я и пошел на встречу другому охраннику по имени Боб, который должен был сопроводить меня к руководству.
Боб оказался веселым и разговорчивым афроамериканским парнем, который всю дорогу болтал со мной, рассказывая забавные истории о событиях, происходивших в их клинике.
— Вас, кажется, зовут Джереми? Верно? — спросил он сразу, как мы свернули за угол.
— Да, Боб, все верно, — кивнул я.
— Знаете, сэр Джереми, тут столько всего чудного происходит, вы даже не представляете? Ничего, если я пооткровенничаю с вами? — уточнил Боб, немного смутившись, что сразу начал общаться на такую тему с совершенно незнакомым человеком.
— Да, конечно, можно. Никаких проблем. Так что же чудного здесь происходит? — поинтересовался я.
— О, да много всякого, — Боб аж надулся от охватившего его чувства собственной важности, вызванного возникшим у меня интересом к его речам.
— А поконкретнее? — я внимательно посмотрел на охранника.
— Это же не просто какая-то больница, это клиника для психически нездоровых людей. Здешние больные не просто имеют какие-то отклонения, хотя есть и такие, да, а обладают какими-то удивительными странностями, от одного только взгляда на подобных пациентов мурашки идут по коже. Я, бывало, дежурю ночью с Дюком, своим напарником, вдруг слышу какой-то посторонний шум, прямо на нашем этаже, будто кто-то там ходит, шныряет между кабинетами. Я, соответственно, сразу хватаю фонарик и дубинку, бегу туда, все проверяю, а там чисто, нет никого! Думаю, может, послышалось. Но на следующий день опять то же самое. Дюк говорит, что это вода может по трубам так протекать, отчего кажется, будто там кто-то ходит. Ведь кто еще здесь может быть? Все больные под замком сидят, выйти они никак не могут. Ещё, конечно, есть дежурный персонал, но он обычно спит в соседнем крыле. Со временем я стал как-то проще к этому относиться, пока не случилось нечто более необъяснимое и пугающее, — охранник стал говорить тише, почти шёпотом.
— Что же случилось, Боб? — заинтересовался я.
— Однажды делаю я обход по четвертому этажу, к слову, это как раз тот этаж, где содержатся самые безумные пациенты, туда заходить то лишний раз не хочется, хоть они все и заперты в своих комнатах. В общем иду я, прогуливаюсь. Вдруг раз! Вижу тень. Силуэт, скользнувший буквально в пяти метрах от меня! Я на него фонарь навожу, а там впереди только дверь, закрытая с моей стороны, и никого. А был еще один веселый случай: иду я как-то по третьему этажу и слышу, как кто-то словно перешептывается, но разобрать ничего не могу. Неслышно слов. Присмотрелся, а там возле стенки кто-то сидит, я ему кричу: «Кто здесь? А ну покажись!» — и бросаюсь за ним. По дороге сообщаю Дюку, который обходит второй этаж, чтобы он перехватил беглеца с черного входа. В итоге я несусь со всех ног к лестнице, распахиваю дверь, ведущую к ней, а там налетаю на запыхавшегося Дюка, который, так же, как и я, никого не поймал. Самый прикол в том, Джереми, что свернуть было некуда! Только на самый верх, мимо моего напарника. Но как бы он успел? Да и мы все сразу обшарили, никого там не было. Но я не сумасшедший, я явно видел силуэт человека и слышал его убегающие шаги у себя под носом, — лицо Боба уже не было таким веселым, видимо, события той ночи на самом деле напугали его.
— Может, игра ночного воображения или преломление лучей света от фонарика, который создал тень от какого-нибудь предмета, — поразмышлял я.
— Не знаю, сэр… скажу лишь одно: я в ту ночь даже на минуту не смог сомкнуть глаз. До самого утра сидел как током ударенный, — прошептал Боб.
— Как же вы тогда работаете здесь? — поинтересовался я.
— На каждой работе есть свои плюсы и минусы. Здесь хорошо платят, хотя и бывает немного не по себе. Но ничего не поделаешь, за все приходится рассчитываться, за деньги — нервами, например, — засмеялся Боб, уже расслабившись.
— Тоже верно, — согласился я.
— А хотите еще историю? — спросил охранник.
— Опять какая-нибудь жуть, Боб? — подняв брови, уточнил я.
— Ну почему сразу жуть, сэр? — ухмыльнулся Боб, затем осекся. — Впрочем, сэр, расскажу в следующий раз, а то мы уже пришли? — произнес он, остановившись у одного из кабинетов.
На двери кабинета висела золотистая табличка, с выгравированным именем и должностью человека: «Профессор Г. Блэк».
— О, кажется мне сюда, — обрадовался я.
— Да, мы прибыли, сэр Джереми, — подтвердил Боб.
Я слегка постучал в дверь кабинета мистера Блэка, ожидая услышать приглашение на вход, но никто не ответил.
— Джереми, стучите сильнее, — посоветовал Боб.
Я сильнее и настойчивее постучал по поверхности деревянной двери профессора, что тут же дало соответствующий результат — за дверью раздался хрипловатый мужской голос:
— Прошу вас, входите.
— До свидания, сэр, — попрощался со мной Боб.
Я же дернул ручку двери и вошел внутрь. Моим глазам предстал обычный кабинет, ничем не отличающийся от множества других, даже чем-то похожий на мой собственный. Только разве что кресла в моем были других цветов, у меня преобладали светлые тона, а здесь же, наоборот, темные. А в остальном ничего примечательного: рабочий стол, стеллажи с папками, пара невзрачных картин на стенах и, единственное, что здесь выделялось на общем фоне — небольшой аквариум с золотыми рыбками. А так, в общем, ничего лишнего, что бы сбивало или отвлекало от работы. За столом сидел пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти, который, придерживая очки, что-то изучал в лежащих перед носом бумагах.
— Ради бога, простите, — пожилой господин оторвался от бумаг и вскочил из-за стола. — Я совсем заработался, даже не сразу обратил внимание, что вы стучите. Вы, насколько я понимаю, Джереми, — мужчина протянул мне руку для приветствия.
— Ничего страшного, не так долго я и стучал, — улыбнулся я, пожимая руку господина. — Все верно, я Джереми. А вы профессор Говард Блэк?
— Да, конечно, он самый. Что же Джереми, присаживайтесь, поговорим о вашем деле, — профессор жестом указал на кресло, стоящее рядом с письменным столом.
— Благодарю, — произнес я, усаживаясь поудобнее.
Мистер Блэк же уселся в свое кресло, отодвинув в сторону папку с бумагами, которую он внимательно изучал перед моим появлением. Я же продолжил рассматривать своего собеседника, который, для своего возраста, выглядел довольно стройным и подтянутым. Если бы не седина и падающее зрение, то я бы даже начал завидовать внешнему виду доктора Блэка.
— Джереми, позвольте угостить вас чашечкой изумительного чая? — улыбнувшись, поинтересовался он.
— Не откажусь, профессор, — согласился я.
Мистер Блэк поднял трубку телефона: — Сьюзан, принеси, пожалуйста, нам с мистером Джереми того прекрасного черного чая с липовым ароматом.
— Итак, Джереми. Вы, насколько мне известно, тоже врач, то есть мой коллега? — спросил профессор.
— Да, я терапевт. Заведую терапевтическим отделением частной клиники, — подтвердил я.
— О, это же просто замечательно! Вообще Рой мне немного рассказал о вас, вы когда-то дружили, — радостно произнес профессор.
— Если честно, то с Роем я пересекался всего несколько раз, еще в студенческие годы. Он был хорошим приятелем моего лучшего друга, поэтому случалось, что мы все вместе где-то отдыхали, — я сразу решил занять честную позицию.
— Получается, что вы врач уже с приличным стажем, работающий в определенной, хорошо знакомой сфере, вдруг заинтересовались такой областью, как психиатрия, сражающейся с совсем другими болезнями. Почему так, Джереми? — внимательно посмотрел на меня профессор.
— Видите ли, мистер Говард, я в последнее время стал задумываться о сути некоторых вещей: чем занимаюсь, куда стремлюсь, чего в конце концов хочу получить от жизни. И неожиданно ко мне пришла мысль, что я мог бы быть не только врачом, но и кем-то еще. Я бы мог войти в ту сферу, в которой никогда ранее не был, открывая для себя новые знания и впечатления, позволяющие не только лучше познать окружающих меня людей, но и раскрыть самого себя.
Неожиданно дверь кабинета открылась, и вошла дама средних лет с подносом в руках, на подносе стоял небольшой чайничек, две чашки чая и вазочка с печеньем. Меня немного удивило, что рука дамы была почему-то по самый локоть перемотана бинтом.
— А вот и наш чай, — обрадовался профессор. — Джереми, вам с сахаром? — уточнил он.
— Нет, спасибо, мистер Говард. Я не люблю добавлять сахар, он сильно заглушает натуральный вкус, — ответил я.
— Сьюзан, а что случилось с вашей рукой? — забеспокоился профессор.
— Ничего страшного, мистер Блэк, я просто случайно разбила вазу и немного порезала руку об осколки. Там всего лишь царапина, — ответила дама.
— Вы же ее обработали? — серьезным тоном поинтересовался профессор.
— Конечно, профессор. Мне обработали рану и наложили компресс, если бы не бинт, то никто бы даже не обратил внимание. Просто медбрат сказал, что с бинтом будет безопаснее, и я не буду лишний раз мочить руку, помня о порезе, а без лишней влаги он быстрее заживет, — объяснила Сьюзан.
— Ну хорошо, поправляйтесь, — произнес мистер Говард.
— Благодарю, профессор, — улыбнулась секретарша.
— Спасибо за чай, Сьюзан, — поблагодарил уходящую женщину доктор Блэк. — О как, ну это разумный взгляд на вещи, — произнес он, когда дверь уже закрылась.
— Вы сейчас про бинт, профессор? — уточнил я.
— Нет же, я не об этом. Я про то, что некоторые вещи, столь привычные для нашего восприятия, оказывают на нас определенное воздействие. При этом не всегда благоприятное, как сахар, оказывающий особое влияние на вкусовые особенности чая. Но кому-то это нравится, а кому-то нет, все дело вкуса и предпочтений.
— Да, согласен, особенно для тех, у кого сахарный диабет, — улыбнулся я.
— Тоже верно, — рассмеялся профессор.
— Чай просто замечательный, — похвалил я.
— Я знал, что вы оцените. Мне его привез один мой хороший приятель, когда вернулся из длительного путешествия по Китаю, — поведал мистер Блэк. — Так что же вы хотите от меня, Джереми? Чем я могу помочь в вашем деле? Вы, насколько я понимаю, решили попробовать написать о том, что вам интересно, но в чем у вас нет особых познаний. И ведь вам было бы проще взять что-то касающееся той области, в которой вы явно являетесь прекрасным специалистом. Зачем тогда усложнять свою работу, изучая те вещи, представление о которых весьма поверхностно? Это то, что мне не совсем ясно, если говорить о вашем творческом мотиве, — высказался он.
— Уважаемый мистер Говард, вы же прекрасно понимаете, что я не просто хочу написать книгу для себя, а реализовать определенный творческий проект, который будет интересен и моим возможным читателям. Ну скажите, кому будет интересно читать про похождения к терапевту? Ведь там нет ничего захватывающего. О чем там рассказывать? О типовых заболеваниях желудка? О вирусах и бактериях, нападающих на мирных американцев, идущих вечером с работы? Нет, это не та тема, которая будет интересна читателям. Другое дело…
— Душевнобольные. Сумасшедшие. Безумцы, мысли которых покрыты мраком, чьи желания способны напугать даже самого искушенного любителя ужасов, верно? — засмеялся профессор.
— Ну не совсем, но вы сами все понимаете, — засмеялся и я.
— Джереми, ну вы, конечно, выбрали не очень простую тему для начала своего творческого пути, — произнес доктор Блэк.
— Мне неинтересно писать на обычные темы, они не волнуют меня, не вызывают никакого желания трудиться. А как писать книгу, мотивация к работе над которой напрочь отсутствует? Это будет совсем не то творческое увлечение, о котором я мечтал изначально. Это будет мучительная тягота, которая, вероятно, не приведет меня к необходимому финалу.
— Ну сейчас вы меня окончательно во всем убедили. Теперь у меня больше нет вопросов. Поэтому скажите, наконец, что вам требуется от меня? — профессор внимательно посмотрел на меня, соединив между собой пальцы обеих рук.
— Я хочу побеседовать с кем-то из ваших подопечных, с кем-то особенным, чье интервью стало бы основой для моей книги. Понимаете, о чем я? — озвучил я свое необычное требование.
— Хм, я понимаю. Но у нас все пациенты особенные, у каждого своя история и судьба. Что конкретно вы бы хотели получить от этой встречи? Может, опишите мне больного, которого видите в своем воображении и который бы лучше всего вписался в ваши страницы? А я бы попробовал подобрать кого-нибудь подходящего, что скажете? — предложил мистер Блэк.
— Я думаю, это отличная идея, профессор, — произнес я, после чего задумался, вспоминая сеанс у Альберто. А ведь я даже представления не имею о том, каким должен быть тот самый безумец, встретиться с которым мне указали магические карты. Но будет выглядеть очень глупо, если я скажу профессору, что понятия не имею, какой пациент мне требуется, каким я его представляю, и вообще, о чем собираюсь с ним разговаривать. Либо надо выкручиваться, либо быть максимально откровенным с мистером Блэком.