Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2

– Цзунсылин Шэнь Панин, что ты себе позволяешь! – Хань Бэйшэн стиснул зубы и без промедлений скрестил меч с одним из подчиненных Шэнь Панина.

Шэнь Панин всегда был одним из лучших военных деятелей своего времени. Бесстрашный как в бою, так и в жизни. От этого люди, находящиеся у него в подчинении, прекрасно знали, что стоит ослушаться приказа Цзунсылина, как им точно не сносить головы. Поэтому, несмотря на то что они находились на чужой земле, ни один воин Шэнь Панина не отступил бы, даже если бы против него восстало многочисленное войско.

Послышался лязг металла. Хань Бэйшэн отбросил паренька, что не побоялся встать между ним и Цзунсылином, в сторону. Хань Бэйшэн тяжело выдохнул и, нахмурившись, встретился с Цзунсылином взглядом.

На мгновение в таверне воцарилась тишина, и лишь отдаленный гулкий цокот женских туфель, на каблуках не спеша поднимающихся по деревянным ступеням, откликался в сердцах присутствующих. Только Шэнь Панин и его подчиненные смогли сохранить спокойствие, когда в таверне появилась сама Нюй-ван Хань Ян[3].

Ее, хранительницу Биянья, можно было бы сравнить с прекрасным клинком, выкованным в поту и огне знающего свое дело кузнеца. Хань Ян была невысокого роста, но всегда держала осанку и с гордо поднятой головой ступала по своим владениям. Ее черные волосы были аккуратно собраны в строгую прическу и украшены золотыми шпильками. Мех рыжей лисицы, которым была оторочена ее теплая накидка цвета крови, не мог затмить сияние глаз Нюй-ван Хань Ян, подчеркнутых золотой подводкой.

Стоило благородной персоне зайти в таверну, как все тут же опустили глаза, поспешив поприветствовать свою Нюй-ван Хань Ян.

Наверное, именно манеры Хань Ян больше всего раздражали Шэнь Панина. Он и Ю Байху, пока тот находился под его покровительством, воспитал как воина и защитника. А каково человеку, имеющему консервативный взгляд на жизнь, видеть перед собой женщину и разговаривать с ней на равных, обсуждая политические интриги и дальнейшие планы всей Поднебесной. Однако другого выбора у Цзунсылина Шэнь Панина не было. Подобная выходка, как вызвать ее сына на отдельный разговор, а потом схватить, была для него единственной возможностью как-либо вывести Хань Ян из дворца. Не то чтобы Шэнь Панин был не обучен этикету или невежественен. Но таков уж был его нрав: все знали о его любви к патриархату и неповиновении здешним уставам.

Хань Бэйшэн перевел взгляд на Хань Яоцзу, к горлу которого был приставлен острый нож. Тот тяжело сглотнул и хотел было стыдливо опустить глаза, но держащий его стражник не дал этого сделать. Поэтому он прикрыл глаза, чтобы хоть как-то спрятаться от тяжелого взгляда отца.

В отличие от своего супруга, Хань Ян спокойно села напротив Цзунсылина Шэнь Панина и даже попросила хозяйку таверны принести ей чаю, а девушкам жестом приказала продолжить игру на гуцыне и пипе.

Казалось, напряжение спало, однако ее поведение лишь сильнее злило Шэнь Панина, но Нюй-ван Хань Ян его совсем не боялась. Хозяйка заведения поспешила подать горячий чай и сладости.

Поблагодарив, Хань Ян отпила немного ароматного напитка. Она вела себя как настоящая хозяйка этого места, притом не забывала об этикете и уважении к жителям своего государства. Нюй-ван Хань Ян прекрасно осознавала свой статус, с равной легкостью держалась и в стенах дворца, и среди простого народа в таверне. Даже если вокруг нее танцевали полуголые девицы, а на первом этаже потные кузнецы ковали смертоносные орудия.

Женщина не удосужила своего младшего сына взглядом. Шэнь Панин хмыкнул, почувствовав тяжелую ауру этой женщины. Наверное, желай он обзавестись женой и детьми и будь его супругой женщина с подобным характером, их дом не пережил бы и первой ссоры.

Чаша опустилась на блюдце с неприятным скрежетом, режущим слух. Нюй-ван Хань Ян заговорила первой:

– Вы хотели поговорить… Я слушаю вас.

– Я хотел обсудить дела с вашим сыном, но, – Шэнь Панин посмотрел на Хань Яоцзу и, усмехнувшись, не сдержался, чтобы не съязвить: – Без разрешения своей матушки он не может ступить и шагу.

На Хань Бэйшэна Шэнь Панин даже не взглянул, считая его пустым местом, все внимание мужчины было приковано к сидящей напротив него Нюй-ван Хань Ян.

– Времена меняются. Люди меняются. Власть, – женщина выдержала небольшую паузу и, усмехнувшись, добавила: – меняется. Один вы, Цзунсылин Шэнь Панин, – Нюй-ван Хань Ян подняла тяжелый взгляд на собеседника, – не меняетесь. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Что вам нужно?

Шэнь Панин цыкнул и дал знак рукой своему подчиненному отпустить Хань Яоцзу. Высвободившись из крепкой хватки, юноша дернул плечом и поправил ворот своего одеяния. Нож, что до этого держал стражник, впился острым наконечником ему в шею, отчего из раны просочилась капля крови, но Хань Яоцзу не придал этому значения, стараясь сохранить достоинство. Выражение лица Хань Бэйшэна было нечитаемым. Он знал, что такого человека, как Шэнь Панин, лучше держать при себе в качестве союзника. Уж лучше его убить, нежели нажить врага в его лице. Однако Шэнь Панин был не настолько глуп, чтобы вести себя безрассудно и покушаться на жизнь Хань Яоцзу. Во всяком случае, причина должна быть весомой, раз уж он решился на ход подобного рода.

– Думаю, вы в курсе того, что произошло с вашей дочерью.

Уголок губ Нюй-ван Хань Ян потянулся вверх, едва она услышала слова Цзунсылина. Постукивая тонкими пальцами по ободку глиняной чаши, Нюй-ван Хань Ян произнесла:

– Возможно…

– Наш уговор в силе после случившегося?

Нюй-ван Хань Ян игриво пожала плечами. Казалось, она нервничала, но пыталась держать лицо. Хань Яоцзу, слыша их разговор, никак не мог понять, в чем дело, так как его матушка и Шэнь Панин всегда говорили намеками. Шэнь Панин выдержал небольшую паузу и, скрестив руки, подался вперед:

– Мне кажется, Ю Байху был не в курсе того, что провернули у него за спиной. Он бы не позволил этому случиться.

Нюй-ван Хань Ян прищурила глаза и произнесла, едва сдерживая гнев:

– Это всего-то ваше оправдание. Оно не может вернуть здоровье моей дочери.

– Вы сами выдали ее замуж и отправили в Чжиюнхай. Риски, что тебе навредят, всегда велики. Чем выше забираетесь, тем больнее падать с высоты.

Женщина покачала головой и тяжело выдохнула. Ее ресницы дрожали, а щеки, и без того покрытые румянцем, налились кровью.

– Зачем вы пришли сюда? Не думаю, чтобы поговорить о случившемся.

У Хань Яоцзу встал в горле ком. Он хотел было вмешаться в разговор, но понимал, что подобная выходка выйдет ему боком. Но его сердце стало биться быстрее. Он не понимал, что случилось с его старшей сестрой. Однако подозревал, что явно что-то нехорошее, раз уж его родители скрыли это от него. Хань Яоцзу и без того навел смуту и вызвал гнев родителей, придя сюда без их ведома. Но он тоже часть их семьи и имеет право знать правду о своей цзецзе. Хань Яоцзу сжал кулаки и прикусил язык, продолжая хранить молчание. Его рот наполнил железный привкус крови.

Цзунсылин Шэнь Панин посмотрел на Хань Яоцзу, а после снова перевел взгляд на сидящую перед ним Нюй-ван Хань Ян, сказав:

– Тогда, уже как одиннадцать лет назад, когда мы с вами заключили союз, чтобы избавиться от наследника престола Ю Вэйюаня, мальчик все равно остался в живых. Люй Яо, конечно, не обделен способностями, но я что-то сомневаюсь, что он один смог убить стольких хорошо обученных убийц. Еще тогда у меня появились сомнения по этому поводу. Несмотря на несчастный случай, вам все же удалось обручить Ю Байху с Хань Иньюэ. – Цзунсылин тяжело выдохнул. У него начинала болеть голова: – Так наша сделка еще в силе?

– Мне незачем марать руки в этой игре за престол и власть. Мне это ни к чему. Вы всегда могли рассчитывать на поддержку Биянья, но не когда все обернулось подобным образом. Даже если Ю Байху не станет императором, он не успел обзавестись наследником, а значит, моим внучкам не угрожает никакая опасность.

– Но у вас, в отличие от Ю Байху, есть еще один наследник. – Цзунсылин Шэнь Панин оскалил свои белые зубы.

Нюй-ван Хань Ян кивнула и, проведя пальцем по ободку глиняной чаши, размазала красный отпечаток от своих губ. Она слегка толкнула чашу с чаем, и содержимое вылилось на деревянный стол, образовав лужицу.

– Вздумали мне угрожать?

Шэнь Панин щелкнул языком и, откинувшись назад, сказал:

– Это всего лишь предупреждение… – выдержав небольшую паузу, добавил: – Пока…

В таверне воцарилась тишина. Нюй-ван Хань Ян дала знак рукой, и пара людей, что все это время находились в таверне, поспешили удалиться.

Хань Ян смотрела на Шэнь Панина, не отводя пристального взгляда. То ли пытаясь достучаться до его совести, если она еще имелась в этом теле. То ли все же надеялась, что у нее получится сжечь этого человека взглядом и развеять его прах по ветру.

Хань Яоцзу, хранивший все это время молчание, стиснул челюсти и, теряя последние крупицы терпения, поднял взгляд на своего отца. Тот продолжал стоять к нему спиной. Хань Яоцзу был молод, и в его жилах текла горячая кровь. Вот только он уже не был ребенком и не собирался позволять, чтобы его использовали как рычаг давления на других.

– Отец, – прокричал Хань Яоцзу и сделал шаг вперед.

Подчиненный Шэнь Панина, все это время находившийся подле Хань Яоцзу, тут же обнажил меч и преградил ему путь. Глаза Хань Яоцзу налились кровью. Он обхватил ладонями лезвие и пнул стражника в живот.

– Что тут происходит?! Отец!

Хань Яоцзу продолжил взывать к своему отцу. Но тот, всегда находившийся навеселе, не спеша то и дело покусывая трубку, на этот раз выглядел непривычно серьезным. Стоило начаться драке, как Хань Яоцзу тут же повалили на пол, скрутив руки за спиной. Стражники крепко держали его, предотвращая любые попытки сопротивления, но юноша продолжал взывать к своим родителям, в надежде услышать от них правду.

Губы Нюй-ван Хань Ян приоткрылись, и она наконец заговорила:

– Внизу стоит стража. Эти земли принадлежат мне, вы не можете появляться здесь и творить все, что вам вздумается.

Правая щека Хань Яоцзу царапалась о деревянный пол. Его взгляд был прикован к подолу одеяния матери. Она сидела за столом и вела беседу с Шэнь Панином в чи от него. Неожиданно послышался женский крик, а затем черный сапог Хань Бэйшэна оказался подле лица Хань Яоцзу.

Маленький белый паук пытался добраться до Хань Яоцзу, но прежде, чем он успел укусить юношу, его отец предотвратил опасность, раздавив его. Хань Бэйшэн, хранивший молчание долгое время, наконец подал голос:

– Не ожидал от вас подобной выходки. С каких пор вы играете так грязно? Вы привели сюда демона-марионетку?

По выражению лица Цзунсылина Шэнь Панина можно было догадаться, что он удивлен больше, чем сам Хань Бэйшэн. Казалось, этот человек расчетлив и способен предугадать все на свете. Он никогда не играл грязно, всегда сражаясь в открытую.

Не понимая, о чем идет речь, Цзунсылин Шэнь Панин покачал головой:

– Я никого не приводил!

Лязг металла и шумные разговоры жителей, доносившиеся с улицы, неожиданно сменились криками и воплями. Все еще не понимая, что на самом деле происходит, Шэнь Панин встал из-за стола и подошел к окну: небо заполонили черные тучи.

Стоило Шэнь Панину высунуть голову из окна, ему в лицо ударил холодный ветер, а от пыли вперемешку со снегом заслезились глаза. Сквозь пелену слез он увидел Лань Шицана, от которого веяло смертью. Люди, словно муравьи, уносили ноги, спасая собственные жизни.

Но слухи о том «Как закален мужчина из Биянья, так же крепок его клинок» были не пустым звуком. Несколько взрослых мужчин, что до этого находились в кузницах, обнажили острые клинки, готовясь в любой момент атаковать.

Стража, что прибыла из дворца, сопровождая свою Нюй-ван Хань Ян, тоже приняла боевую позицию.

– Какого демона он тут делает? – огрызнулся Шэнь Панин.

Лань Шицан поднял на Шэнь Панина свой холодный взгляд и усмехнулся. Демон раскрыл ладонь, скапливая темное Ци и готовясь защищаться. Шэнь Панин оставил этого демона в лагере за пределами Биянья. Он не доверял ни ему, ни тем более Муоуши, что управлял ожившими марионетками. Шэнь Панин желал привлечь на свою сторону Хань Яоцзу, чтобы договор с семьей Хань не был расторгнут из-за несчастного случая с Хань Иньюэ. Но Цзунсылину Шэнь Панину хватило лишь короткой беседы с Хань Яоцзу, чтобы понять, что у этого паренька не хватит духу пойти против своих родителей, а значит, другого выхода, кроме как похитить наследного принца Биянья и использовать его в качестве рычага давления, у Шэнь Панина не было. К тому же если Муоуши, управляющий марионетками, поможет сломить и подчинить волю Ю Вэйюаня, то каковы гарантии, что в какой-то момент он сам не захочет сесть на трон и не погубит их всех? Шэнь Панину было выгодно, чтобы жители Биянья были живы. Ведь только заклинатели с чистой энергией Ян могли избавить простых смертных, угодивших в сети яда Бяньхуа. Оттого Шэнь Панину было невыгодно убивать их всех без разбору. А что творит этот сумасшедший?

Шэнь Панин не сдержался, чтобы не обругать марионетку, стоящую посередине улицы Биянья, проклятиями. Как же Шэнь Панин ненавидел этих стратегов и всех, кто играет из тени, просиживая задницы в тепле, пока другие в поту и крови сражаются за будущее своей страны, преодолевая страх смерти. Шэнь Панин махнул рукой и поспешил спуститься вниз, оставив несколько крепких стражников следить за Хань Яоцзу.

Нюй-ван Хань Ян тоже встала из-за стола. Она тяжелым взглядом посмотрела на сына, чья щека была прижата к полу сапогом стражника. Но в этом взгляде читалось, что женщина ведет внутреннее сражение и оно куда тяжелее того, что бывает на поле боя. Одним Небесам известно, сколько всего скрывается в сердце матери, скольким она может пожертвовать ради благополучия своих детей. Однако для Нюй-ван Хань Ян ее детьми были не только Хань Иньюэ и Хань Яоцзу, но и все жители Биянья, включая больных стариков, молодых девушек, храбрых юношей и беззащитных детей. Хань Яоцзу увидел, как его отец тяжелым шагом направился за ней.

Спускаясь по лестницам, Хань Ян тяжело выдохнула и протянула вперед правую руку. Ее супруг Хань Бэйшэн, шедший следом, поспешил к ней, дабы помочь удержать равновесие. Ощутив холодное прикосновение, он слегка сжал пальцы, чтобы хоть как-то согреть свою супругу. Она ужасно нервничала, но до последнего скрывала плохое самочувствие под маской уверенной Нюй-ван Хань Ян.

– Ты в порядке? – голос Хань Бэйшэна был обеспокоенным.

Нюй-ван Хань Ян покачала головой и выдавила из себя беззаботную улыбку:

– В порядке…

Когда ты правитель, не только от твоих решений зависит судьба твоего народа, но и от того, насколько хорошо ты можешь держать лицо. Когда правитель не прячется позади своей армии, а смело обнажает клинок и с уверенностью в победе сражается бок о бок со своими подчиненными, только тогда дух армии достигает своего предела. Она не имеет права показывать свою слабость. Только не сейчас, только не перед Шэнь Панином.

Она медленно спустилась вниз по лестнице. Мечники, что до этого без колебаний вступили в бой с Лань Шицаном, были повержены и лежали без чувств. Она окинула их холодным взглядом и, уловив смутную, жизненную энергию в их телах, с облегчением выдохнула.

Шэнь Панин стоял возле Лань Шицана, и, несмотря на то что они были на одной стороне, мужчина приставил наконечник своего массивного меча к груди демона, продолжая испепелять его своим взглядом. Мечники из Биянья, не желая сдаваться, вновь взялись за оружие и, насыщая его своей светлой Ци, готовились к новой атаке. Вот только воины Шэнь Панина встали перед ними, не позволяя им вмешиваться.

Нюй-ван Хань Ян еще до этого почувствовала снаружи мощную демоническую энергию, но, стоило оказаться подле этого белокурого демона, она поняла, что так просто с ним не справиться. Конечно, когда враг проник в твои владения, несмотря на многочисленные жертвы, расправиться с ним будет куда проще, чем если отступить. Но сейчас, будучи более опытной, она чувствовала, что рядом с ними находится еще один демон, а возможно, даже два, которые либо неумело скрывали свое местоположение, либо намеренно не скрывали своего присутствия.

Она повернула голову и замерла, встретившись с бесстрастным взглядом Лань Шицана. Тот, кто находился в пару ли от них, обладал схожей Ци, но она немного отличалась от той, что текла в жилах демона. Кроме того, судя по лицу Шэнь Панина, он и сам не был в восторге от того, что происходит. Хань Бэйшэн обнажил меч и встал рядом с Хань Ян, готовый в любой момент защищать и атаковать. Уголок губ Лань Шицана игриво потянулся вверх, а спустя мгновение со второго этажа таверны послышался крик Хань Яоцзу. Хань Ян почти не изменилась в лице, но ее сердце больно сжалось. Спустя еще мгновение криков стало куда больше. Они раздавались со всех сторон, смешиваясь и превращаясь во что-то ужасное, от чего хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих кошмарных воплей.

Хань Ян сделала шаг вперед и строго произнесла:

– Прекрати это!

Лань Шицан кивнул:

– Я не собираюсь никого убивать. Просто так я буду уверен, что мечи Биянья не направятся против нас.

Хань Ян кивнула, и Хань Бэйшэн отдал приказ, чтобы те, кто продолжал наступление, опустили оружие.

Холодный взгляд демона переместился на стоящего перед ним Шэнь Панина, все еще державшего клинок, острый наконечник которого упирался в его грудь. Лань Шицан мягко произнес:

– Будьте сдержаннее, Цзунсылин. Я понимаю, что вы мне не доверяете, но и я до конца не доверяю вам, поэтому и поступил подобным образом. Теперь, – Лань Шицан раскрыл ладонь, на которой сидел паук белого цвета, – когда мои маленькие друзья находятся под кожей почти каждого жителя, включая наследного принца Хань Яоцзу, вам некогда строить планы, как отомстить или помешать нам. Будем союзниками и впредь, а если вздумаете обмануть мое доверие, то…

Примечания