Время пепла

Кренстон, напротив, оставался невозмутимым. Он спокойно наблюдал за реакцией президента, словно ожидал именно такого взрыва эмоций. Когда Эшфорд, наконец, повернулся к нему, его голос дрожал от негодования.

-Джон, ты понимаешь, что ты говоришь? Это не просто нарушение всех международных норм, это акт терроризма, спонсируемый государством! Как ты себе это представляешь? Мы что, будем действовать как какая-то банановая республика, устраняя неугодных лидеров? И кто, по-твоему, будет отвечать за последствия? Я? Моя администрация? Весь американский народ?"

-Я, в общем-то, и ожидал такую реакцию, спокойно парировал Кренстон.

Кренстон медленно поднялся, подошел к президенту и положил руку ему на плечо. Его взгляд был серьезен, но в нем не было ни тени сомнения.

-Клайд, успокойся. Я понимаю твою реакцию. Она естественна. Но ты должен выслушать меня до конца. Морган не дурак. И я тоже. Мы не предлагаем тебе действовать вслепую, без плана, без гарантий. Это не просто убийство, Клайд. Это хирургическая операция, которая изменит геополитический ландшафт навсегда. И, поверь мне, в лучшую сторону для нас.

Эшфорд отмахнулся от его руки, но в его голосе уже не было прежней ярости, лишь усталость и недоумение.

-В лучшую сторону? Для кого? Для Бильдербергского клуба? Для Моргана? А что насчет России? Что насчет мира? Ты думаешь, они просто так проглотят это? Это же не 90-е, Джон. Россия – это не Венесуэла. У них есть ядерное оружие, у них есть спецслужбы, которые не прощают таких вещей. Ты хочешь, чтобы мы оказались на грани ядерной войны?

Кренстон покачал головой.

-Нет, Клайд. Я хочу, чтобы мы предотвратили ее. Морган считает, и я с ним согласен, что нынешний режим в России ведет мир к катастрофе. Он нестабилен, непредсказуем, агрессивен. Его устранение – это не акт агрессии, это акт самозащиты. И не только нашей, но и всего цивилизованного мира.

-Я сообщаю тебе важнейшую информацию, которая в скором будущем станет реальность, продолжил разговор Кренстон.

- Ты президент. Ты должен знать. И ты должен принять решение. Я лишь передаю информацию. Морган считает, что это единственный выход. Выход для нас, для тех, кто действительно управляет миром, а не просто сидит в кресле президента. Он считает, что мы должны действовать решительно, пока не стало слишком поздно. Пока катастрофа не накрыла нас всех.

-Дай мне время все тебе разъяснить,-спокойно произнес Джон. Это нужно, для нашей безопасности и выживания, продолжил он. Бильдерберский клуб как, я тебе и говорил, имеет своих людей везде, в том, числе и в Геологической службе США. Они знают о приближающейся катастрофе, связанной с извержением Йеллоустонского вулкана. Представляют какие будут последствия для нашей страны. Людей нашей великой страны больше не будет, вся территория станет вообще непригодна для жизни. Это все очень печально и серьезно, Клайд. Йеллоустонский вулкан находится на грани извержения.

И это будет не просто извержение, а событие планетарного масштаба. По прогнозам, пепел покроет большую часть Северной Америки, сделав ее непригодной для жизни на десятилетия, если не на столетия. Европа тоже пострадает, но в меньшей степени. Россия же, благодаря своим огромным территориям и климатическим особенностям, сможет пережить эту катастрофу с наименьшими потерями. Более того, она станет новым центром силы, новым оплотом цивилизации.

Представь себе: самые могущественные люди мира, те, кто вершит судьбы государств, вдруг осознают, что их богатства и влияние могут обратиться в прах. Грядущая планетарная катастрофа, грозит стереть с лица земли привычный уклад. Жизнь в подземных убежищах, вдали от света и власти, – это не для них. Они ищут выход, и, кажется, нашли его.

Россия, с её бескрайними просторами и несметными природными богатствами, становится для них не просто убежищем, а новой ареной для сохранения своего могущества. Именно здесь, по их мнению, можно пережить катаклизм, не утратив ни влияния, ни контроля. Но есть одно "но": нынешний президент России, Торопчин, со своими коммунистическими взглядами и стремлением к независимости, не вписывается в их планы. Он не станет марионеткой, не позволит использовать свою страну в чужих интересах.

-Ты понимаешь, что ты говоришь, Джон?- перебивая Крестона произнес Эшфорд. Ты говоришь о том, чтобы бросить мир в хаос ради призрачной надежды на спасение для кучки избранных.

— Я говорю о реальности, Клайд. О реальности, которую ты, сидя в своем Белом доме, предпочитаешь не видеть. О реальности, которая стучится в нашу дверь с грохотом из-под земли. Морган не сумасшедший. Он прагматик. Он видит дальше, чем ты. Он видит, что мир, каким мы его знаем, обречен. И он ищет способ сохранить хоть что-то. Хоть какое-то подобие порядка.

— И этот порядок будет построен на крови? На убийстве?

— На выживании, Клайд. На выживании тех, кто способен мыслить, планировать, управлять. Тех, кто не боится принимать трудные решения. Ты сам говорил, что Торопчин – серьезный противник. А что, если он станет еще труднее, когда узнает о том, что грядет? Что, если он попытается использовать эту катастрофу в своих целях? Укрепить свою власть, стать мессией, спасителем России? Это может быть еще опаснее.

-Именно в этом и заключается вся суть, Клайд. Не в хаосе ради хаоса, а в контролируемом переходе. Морган не стремится к разрушению ради удовольствия. Он видит в этом неизбежность, и его задача – минимизировать потери для тех, кто способен эти потери предотвратить. А кто способен, если не те, кто уже управляет миром? Мы говорим о сохранении цивилизации, пусть и в измененном виде, а не о полном её исчезновении.

-Торопчин, со своей идеологией, представляет собой не просто препятствие, а потенциальную угрозу этому тщательно продуманному плану. Его стремление к независимости, его "коммунистические" замашки – это всё звенья одной цепи, ведущей к изоляции России, к её отказу от сотрудничества в тот самый момент, когда это сотрудничество будет жизненно необходимо.

-Представь себе, что Торопчин, узнав о надвигающейся угрозе, не станет искать компромиссов, а наоборот, закроет страну, объявит её неприступной крепостью. Он может попытаться использовать эту катастрофу как предлог для установления тотального контроля, для превращения России в свою личную вотчину, где он будет единственным спасителем. Это не только лишит нас доступа к ресурсам, которые могут стать решающими для выживания, но и создаст новый, непредсказуемый очаг напряженности в и без того нестабильном мире. Его амбиции, его желание быть "мессией" могут привести к тому, что Россия станет не убежищем, а источником новых конфликтов, когда другие, менее удачливые, будут пытаться отвоевать себе место под солнцем.

-Поэтому, Клайд, речь идет не о бездумном убийстве, а о превентивной мере. О устранении фактора, который может поставить под угрозу не только наши планы, но и само выживание тех, кто способен построить новый мир. Это не выбор между добром и злом, это выбор между выживанием и забвением. И Морган, как и многие из нас, выбирает выживание. Россия, с её потенциалом, с её ресурсами, должна стать частью этого нового порядка, а не его противником. И для этого нам нужен лидер, который понимает эту необходимость, который готов к сотрудничеству, а не к конфронтации. Лидер, который увидит в предложении Бильдербергского клуба не угрозу, а шанс. Шанс сохранить не только свою власть, но и будущее. Будущее, которое мы, те, кто мыслит наперед, сможем обеспечить.

-Я тебе как-то уже говорил, что еще в девяностые годы завербовал одного российского политика. Это политик рвется к власти и будет нам весьма полезен. Он- важное звено нашего плана. Этот политик- вице-президент у Торопчина- Геннадий Пуркаев. Так вот, Пуркаев сделает то, что нужно нам и Бильдербергскому клубу. Разумеется, когда сам станет президентом, а мы ему в этом поможем. Я видел в нем потенциал и понимал, что он станет для нас ценным активом, когда придет время. Пуркаев стремится к власти, и его роль в наших планах, как и в планах Бильдербергского клуба, будет решающей. Мы поможем ему достичь президентства, и тогда он сможет действовать в наших интересах.

-Чтобы я мог эффективно управлять этим процессом, мне нужна твоя помощь. Директор Агентства Национальной Безопасности, Марстон, по твоей рекомендации, должен назначить меня руководителем департамента технической поддержки. Этот департамент будет заниматься вопросами кибербезопасности в сфере национальной безопасности. Я не специалист в этой области, но моя лояльность и подчинение будут исключительно тебе, Клайд. Это чисто технический аспект, который позволит мне действовать.

-Кроме того, для выполнения одной из задач нам понадобится специализированное вооружение. Речь идет о подводной лодке, оснащенной зенитно-ракетным комплексом подводного базирования. Этот комплекс предназначен для уничтожения воздушных целей. Бильдербергский клуб с девяностых годов прошлого века вел секретные разработки в этой области. Они создали дизель-электрическую подлодку "Си Хорнет", которая использует буксируемый контейнер с гидроакустической станцией. Эта станция способна улавливать работу аналогичных устройств, используемых в авиации, и подавать команду на всплытие контейнера. После всплытия контейнер открывается, и происходит вертикальный старт зенитной управляемой ракеты, кстати китайского производства. Система полностью автоматизирована и использует искусственный интеллект.

-Для сопровождения этой операции нам также потребуется новейший беспилотник MQ-10 REAPER Тихоокеанского флота США, и, конечно же, содействие самого флота. При проведении акции никто нас не заподозрит в убийстве российского президента. Подозрение обоснованно падет на другую страну. Мы сделаем все возможное для этого.

-Клайд, это лишь общая картина. Детали мы сможем обсудить позже, когда у нас будет достаточно времени. Надеюсь, я тебя заинтриговал, дружище, – загадочно улыбнулся Кренстон.

-Наш план весьма амбициозен и включает в себя вступление России в НАТО. Затем последует ввод миротворческих войск под эгидой Альянса, что приведет к созданию зон безопасности, которые фактически станут зонами оккупации. Европейская часть России будет передана Евросоюзу, который мы можем назвать "четвертым рейхом". Поляки, немцы и прибалты давно об этом мечтают. Их ненависть к России имеет генетические корни. Да, им это нужно чтобы оправдать свои провалы во внутренней политике. Дальний Восток будет разделен между Китаем и Японией. Наша зона влияния – это Урал и Сибирь, с горами Ямантау в качестве ядра. Там мы планируем создать подземные города-технополисы. Именно для этого нам и нужны ресурсы Бильдербергского клуба.

Они заинтересованы в силе и возможностях нашего государства. Мы намерены построить новые Соединенные Штаты Америки на территории бывшей России, создав государство с нуля. Подземные города будут служить для обеспечения нормальной жизни, а природные ресурсы новой страны будут использоваться нами.

-Компания твоего сына, Майкл Эшфорд Индастриз, получит заказы на строительство этих подземных городов, что идеально соответствует их профилю, особенно в контексте подготовки к природным катаклизмам. Ты станешь президентом Новой Америки, а я, думаю, тоже найду свое место.

-Учитывая, что после извержения кальдеры Йеллоустоуна большая часть нашей нынешней территории станет непригодной для жизни, Россия с ее обширными землями и природными богатствами станет идеальным местом для создания новой сверхдержавы под твоим руководством. Вспомни, как наши предки когда-то приехали из Европы в поисках лучшей жизни, колонизировали эту страну и основали великую державу. Да, пришлось разобраться с местным населением, индейцами, которых было больше, чем колонистов, но это не стало проблемой.

-Я думаю, и в России у нас получится. Русские сами многое для этого сделали, особенно в плане создания подземных городов-технополисов на Урале, в районе Ямантау. Этим занимался Пуркаев когда еще был вице-премьером в прежнем правительстве России. Нам предстоит еще много работы: создать подходящую для комфортной жизни инфраструктуру, сформировать квалифицированный обслуживающий персонал, ну и решить различные технические проблемы.

- Есть, конечно, также такой же вариант и с Новой Зеландией, но члены Бильдербергского клуба против. Так как колонизация России более перспективна с экономической и геополитической стороны. Наш главный козырь – это вице-президент Пуркаев. Для осуществления плана нам необходимо будет устранить действующего президента Торопчина. К сожалению, это необходимо. Эту часть операции я возьму на себя.

-Клайд, ты понимаешь, что это не просто игра. Это переформатирование мира, создание нового порядка, где мы будем у руля. Мы не просто захватываем территории, мы создаем новую цивилизацию, основанную на наших принципах, на нашем видении будущего. И Россия, с ее ресурсами и потенциалом, станет идеальным фундаментом для этого. Мы не собираемся уничтожать русских, нет. Мы их "интегрируем", как мы это делали всегда. Они станут частью нашей новой Америки, будут работать на нас, строить наше будущее. Их история, их культура – все это будет переосмыслено и вписано в нашу новую реальность.

-Именно поэтому так важна роль Пуркаева. Он – наш человек внутри, он понимает систему, он знает, как ею управлять. Его стремление к власти – это то, что мы можем использовать. Мы дадим ему эту власть, а он, в свою очередь, откроет нам двери, которые иначе остались бы закрытыми. Его назначение на пост президента – это лишь первый шаг. Далее – вступление в НАТО, создание зон безопасности, которые, как ты правильно заметил, станут зонами оккупации. Это будет выглядеть как мирный процесс, как стабилизация региона, но на самом деле это будет начало нашего господства.

-А подводная лодка с зенитно-ракетным комплексом? Это не просто оружие, Клайд. Это символ нашей неуязвимости. Это гарантия того, что никто не сможет нам помешать. Система "Си Хорнет" – это вершина наших технологических достижений, разработанная в тайне от всего мира. Она позволит нам нейтрализовать любую угрозу с воздуха, любую попытку сопротивления. И беспилотник MQ-10 REAPER, и поддержка Тихоокеанского флота – это лишь дополнительные инструменты, которые обеспечат нам полное превосходство.

-Заинтриговал я тебя? Клайд, я думаю, ты понимаешь, что это не просто интрига. Это план, который изменит ход истории. Это возможность создать империю, которая будет существовать веками. Империю, где мы будем править, где наши дети будут жить в безопасности и процветании. И все это благодаря нашей дальновидности, нашей решимости и нашей способности видеть дальше, чем другие.

-Мы не просто колонизируем Россию, мы ее "возрождаем". Мы даем ей новую жизнь, новую цель. Мы используем ее ресурсы, ее потенциал, чтобы построить новую сверхдержаву. И когда Йеллоустоун извергнется, когда большая часть нашей страны станет непригодной для жизни, мы будем здесь, в наших подземных городах-технополисах, в безопасности, готовые к новому рассвету. А Россия... Россия станет нашим новым домом, нашей новой родиной. И мы сделаем ее великой, как когда-то наши предки сделали великой Америку.

Клайд Эшфорд сидел, погруженный в свои мысли, в кресле напротив. «Ситуация в стране вызывает серьёзную озабоченность -размышлял он. Прогнозы аналитиков указывают на то, что к середине века чернокожее население может составить большинство, что, вероятно, приведёт к новым социальным и демографическим трудностям. Вдобавок к этому, страна сталкивается с тяжёлой инфляцией, ростом цен, высоким уровнем безработицы, нерешенными вопросами миграции и значительным внешним долгом, что ставит под сомнение её дальнейшее развитие и это без учета приближающейся катастофы".

Дым сигары вился в воздухе, пока он пытался осмыслить услышанное от друга. Его пальцы крепко сжимали подлокотники, а внутри разгоралась старая, забытая ярость. Ярость на тех, кто ставит себя выше законов, морали и самого человечества, возомнив себя вершителями судеб. Этот план вызывал у него глубокое отторжение. Опыт и интуиция подсказывали, что в случае неудачи он рискует не только политической карьерой, но и жизнью.

По своей натуре он не был авантюристом, как Кренстон, готовый поставить всё на карту. Но что, если он откажется и станет ненужным членам этого клуба? Его просто заменят, а его самого уберут как отработанный материал. Нет, это было неприемлемо. Придется согласиться, другого выхода просто не было. К тому же, этот проект мог принести немалую выгоду. Рационализм и цинизм всегда были его главными спутниками. Вспомнилась русская поговорка, которую Джон перевел ему: "Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке". Сняв галстук и потерев шею, он обратился к Кренстону:

— Джон, мне нужно время, чтобы обдумать всё это.

—Разумеется, Клайд, — широко улыбнулся Кренстон, поднимаясь и протягивая руку для прощания. — Увидимся еще, и всё обсудим.

С этими словами он покинул кабинет.

Эшфорд резко вынырнул из своих мыслей, словно пловец, прорвавшийся сквозь толщу воды к поверхности. Он по-прежнему сидел, уставившись в окно, где сквозь легкую вечернюю дымку едва проступали знакомые очертания Вашингтона. Лицо его было напряжено, на нем читалась целая буря эмоций: гнев, недоверие и, возможно, даже зарождающийся, пока еще слабый, но уже ощутимый страх.

Он, президент сверхдержавы, человек, в чьих руках сосредоточена невероятная власть, сейчас чувствовал себя ничтожным. Ничтожным перед лицом надвигающейся угрозы, и это знание, это предчувствие беды, теперь давило на Эшфорда невыносимым грузом.

Медленно поднявшись, президент, монументальный на фоне окна, подошел к столу. Он взял сигару, которую только что раскурил, и поднес к губам. Дым наполнил комнату, смешиваясь с ощутимым напряжением.

— Выбор сделан, хватит слов — произнес он, глядя на обреченный город.

Его голос прозвучал глухо, почти как приговор. Не только городу, но и ему самому. Он знал, что с этого момента его жизнь изменится безвозвратно. Путь, на который он ступил, был усыпан не только возможностями, но и опасностями, о которых он пока мог только догадываться.

Кренстон, этот вечный авантюрист, всегда умел находить лазейки и выходы, но Эшфорд чувствовал, что на этот раз ставки слишком высоки. Это не была игра в покер, где можно было блефовать и надеяться на удачу. Это была шахматная партия, где каждый ход имел необратимые последствия, а на кону стояли не только его личная судьба, но и судьба миллионов.

Он сделал глубокую затяжку, позволяя едкому дыму заполнить легкие, а затем медленно выдохнул, наблюдая, как струйка дыма растворяется в воздухе. В его голове проносились обрывки фраз, услышанных от Кренстона: "новый мировой порядок", "переформатирование общества". Слова, звучавшие одновременно грандиозно и зловеще.

Эшфорд всегда был прагматиком, человеком фактов и цифр, но сейчас он столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его привычного понимания мира. Это было нечто, что требовало не просто политического решения, а экзистенциального выбора.

Президент подошел к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу. Вашингтон, обычно такой шумный и суетливый, сейчас казался спящим, окутанным легкой дымкой. Где-то там, в этих домах, спали люди, не подозревающие о том, какая угроза нависла над ними. Эшфорд смотрел на огни ночного города и чувствовал себя последним часовым на стене, за которой скрывалась бездна. Ему открылась правда — страшная, неповоротливая, меняющая всё, — и теперь это знание тяжелым камнем легло на его плечи. Он был президентом, но в этот момент он был просто человеком, который столкнулся с выбором, способным изменить ход истории. И этот выбор был сделан. Обратного пути не было.