Дракон берёт своё
Обернувшись в дракона, я вылетел из этого зала и сразу же наружу. К дождю. Чтобы смыть этот поганый запах Вейры.
К себе я поднялся уже в темноте. Ведьма изрядно вымотала меня.
Свернувшись вокруг угольков на своем камне, я долго не мог согреться в собственном огне.
Наверное, я бы мог сразиться с ведьмой, может, с двумя, или с десятком. Точно не знал, но всех мне не победить в одиночку. Драконов-пустышек слишком много, а те, кто имел разум — все размышляли так же, как я. И никто не решался.
Сейчас я должен был сделать все как обычно: перетерпеть, отогреться и вычистить из головы всю боль, лица и дни, оставив только пламя и расчет. Дракон не должен переполняться лишними эмоциями. Это гасит огонь. К тому же холодные вспышки, ведущие меня к ледяным глыбам, мне не нравились.
Но что-то все же не вычищалось. Во мне сидело непрошенное тепло, что я принес с фронта. Оно имело сладкий запах фруктов. Я не желал думать о ней. Взял, что было нужно, чтобы подняться, и улетел, чтобы забыть.
Однако память возвращала меня к хрупкой лисе с большими синими глазами.
К ночи дождь усилился, и я попытался сбить все мысли, стоя под холодными струями. Я обычно уходил от воды вглубь горы, но сейчас хотелось охладить разум.
Остановившись у самого края, я закрыл глаза. Огонь во мне чуть угас и стал едва ощутимым. И тут по телу разлетелось другое тепло. Оно пришло тонкой струйкой. И мне показалось, будто рядом со мной стояла лисица. Я даже обернулся, чтобы посмотреть.
Но там никого. Лишь камень, да серая ночь.
Какой-то бред. Вейра отравила мне огонь и всколыхнула то, что дремало на дне. Вот теперь и лезет что попало. Оборотница в том числе.
Следующие дни прошли незаметно. Меня не вызывали. Ведьма нашла, наверное, более сговорчивую игрушку и сейчас с ней развлекалась, а на бои чаще пускали пустышек. Так я называл драконов без разума.
На третий день наступила пора забыть лису, Вейру и все остальное. Я лежал на своем камне, готовясь вычистить последнее, и неожиданно почувствовал тонкую нить.
Она вырвалась из меня невесомой паутинкой и ушла за гору к серой земле. К той лисе, которую я бросил.
Осторожно, стараясь ее не порвать, я потянулся за ней и, пройдя весь путь, нащупал нечто маленькое и живое. Тут же узнал это всем нутром. Это был мой огонь. Я его тогда выплеснул в оборотницу на пике и ни о чем не думал. Ведьмы никогда не могли принять наш жар, поэтому я был спокоен. А тут все осело в лисице, прижилось и зацепилось. И там горел крохотный уголек, раздутый из моего пламени. В ней росло мое дитя!
Все внутри вмиг встало дыбом и развернулось следом за нитью.
Захр! Я ведь собирался все вычистить из своего разума. А теперь это стало единственным, чего я не отдал бы ни за огонь, ни за свободу.
До этого мне казалось, что лиса была случайностью. Именно поэтому я думал ее забыть. Но сейчас в ней полыхало мое пламя. Да, я рвался прочь из серого мира, не хотел туда снова возвращаться, и теперь...
Я лег обратно и смотрел на прибежище. Сюда смертному не влезть. И я точно знаю, кого принесу в свою обитель.
Глава 6
Френсис
После моего бунта потянулись серые будни. Я работала, спасала солдат, лечила раненых и злилась на весь мир.
Меня бесило все. Бесила Мэй, которая теперь старалась не попадаться мне на глаза, но чей запах я все равно улавливала в коридорах. Бесила плохая погода и вечный дождь. Бесила каша на завтрак, скрипучая койка в моем модуле и гул генераторов. Но больше всего меня бесило, что я оказалась в капкане и не могла из него сбежать.
Волки Лиама, получив разрешение от хозяина, сорвались с цепи. Сначала это были просто сальные взгляды и двусмысленные шуточки в столовой. А на третий день они перешли к активным действиям.
Первым попытался подкатить Стив, долговязый бета из штурмового отряда. Он зажал меня возле палатки со стерилизатором, упершись рукой в брезент прямо над моей головой, и дыхнул в лицо дешевым табаком. Я даже испугаться не успела, как из-за угла вынырнул Ричардс. Главврач сдержал свое слово. Он просто посмотрел на Стива взглядом старого, повидавшего жизнь медведя. Волк побледнел, сглотнул, пробормотал извинения и испарился.
После Ричардс отваживал от меня этих уродов с завидным постоянством, пригрозив, что любой, кто сунется к доктору Фрэнсис с нерабочими вопросами, будет лечить свои раны подорожником.
Но он не мог быть всегда рядом.
Это случилось в пятницу вечером. Я зашла в процедурный кабинет, чтобы выкинуть использованные шприцы. Отходы класса Б нельзя было оставлять просто так. Когда за спиной скрипнула дверь и раздались тяжелые шаги, я как раз упаковывала их.
— А вот и наша одинокая лисичка.
По голосу я узнала Гордона, здоровенного и туповатого лося из личной охраны Лиама.
— Выйди вон, Гордон, — не оборачиваясь, бросила я. Мой голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось. Лиса насторожила уши и припала к земле, готовясь к прыжку.
— Да ладно тебе, Фрэнни, — шагнул он ближе. — Чего ты ломаешься? Командир тебя бросил, ходишь тут злая, неудовлетворенная. Давай, расслабься! Я могу сделать так, что ты про него и не вспомнишь.
Его тяжелая ладонь легла мне на плечо. Моя реакция была быстрее мысли. В правой руке я все еще держала шприцы, которые готовила к утилизации. Я резко развернулась. Моя лиса, загнанная в угол, оскалила зубы, беря управление на себя.
Не раздумывая, я смахнула колпачок и просто со всей силы всадила иглу ему в предплечье.
Гордон взвыл. Не столько от боли, сколько от неожиданности. Он отшатнулся, схватившись за руку, из которой торчал пластиковый цилиндр. Глаза его налились кровью, клыки удлинились.
— Ах ты сука бешеная! — прорычал он.
— В следующий раз, это будет скальпель. И я воткну его тебе не в руку, Гордон, а в шею. А в рапорте напишу, что ты пытался украсть лекарства.
Он уставился на меня расширенными глазами. Грузный, агрессивный самец вдруг увидел перед собой не покорную овечку, а того, кто может перегрызть ему глотку. Медленно, не сводя с меня взгляда, он вытащил шприц, сплюнул на пол и попятился к двери.
— И сдай потом кровь, шприц был использованный, — бросила я ему в спину.
Этим же вечером половина базы уже знала, что бывшая командира съехала с катушек и ее стали опасаться. Честно признаться, меня это вполне устраивало. Лучше быть сумасшедшей стервой с хирургическими инструментами, чем жертвой. Пусть обходят и не лезут.
Два дня я жила в относительном покое. А потом Лиам решил, что игры закончились.
Когда я сидела на посту и заполняла журналы расхода медикаментов, пришел лейтенант из штаба.
— Доктор Фрэнсис, — сухо произнес он. — Командир приказывает вам явиться к нему в модуль. Немедленно.
Я даже не подняла головы от бумаг.
— Передайте командиру, что моя смена еще не закончена. У меня много работы.
— Это приказ, доктор.
— Я прикомандирована к госпиталю и подчиняюсь доктору Ричардсу. Так что приказ вашего командира может идти лесом.
Молодой волк слегка изменился в лице.
— Доктор Фрэнсис, вы обязаны…
— Пошел вон! — рявкнула я, отбросив ручку на край стола. — И передай своему командиру, что я не хочу видеть его рожу!
Лейтенант выскочил на улицу, не говоря ни слова. С психованными не спорят.
Но я знала, что это так просто не закончится.
Лиам появился через двадцать минут. Влетев, как разъяренный ураган. Глаза его пылали огнем, а черты лица заострились из-за клыков.
— Ты совсем страх потеряла, Фрэнсис?! — прорычал он, нависая надо мной. — Что ты себе позволяешь?
Я вжалась в кресло, но взгляда не отвела.
— А что ты не понял? Я сказала, что не хочу тебя видеть.
— А меня не волнует, чего ты там хочешь! — Лиам ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул графин с водой. — Ты сейчас же встанешь, соберешь свои манатки и переедешь обратно в мой модуль. Хватит маяться дурью!
— Я никуда с тобой не пойду!
— Пойдешь! — Лиам склонился ниже, скаля зубы. — Если придется, я притащу тебя силой. Ты меня поняла?
Наверное, если бы он столкнулся с прошлой Френни, то его угрозы бы подействовали. Но перед ним сидела новая я. Моя рука сама метнулась к стеклянному графину, стоявшему на столе. Я схватила его за ручку и с силой, вложив в этот бросок всю свою ненависть и боль, швырнула прямо ему в лицо.
Хотелось бы сломать этому придурку нос. Но он был альфой, Лиам даже не вздрогнул — просто выкинул руку вперед и легко перехватил тяжелый графин за долю секунды до того, как тот разбил бы ему лицо. Вода выплеснулась, обдав его форму и забрызгав стол.
Волк медленно опустил графин. Его глаза сузились до щелочек, а из горла вырвался низкий рык. Он шагнул ко мне, желая разорвать.
— Что здесь происходит?! — раздался громовой бас Ричардса.
Главврач стоял в дверях. Он был ниже Лиама, полнее, и намного старше, но все еще мог потягаться с ним в силе.
Лиам остановился. Медленно повернул голову к Ричардсу.
— Это не твое дело, старик, — процедил он сквозь зубы. — Это семейные дела.
— На моей территории нет семейных дел, командир. Это мой госпиталь. А доктор Фрэнсис — ценный сотрудник. Если у вас есть претензии к ее работе — подавайте рапорт. Если нет — покиньте помещение.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.
Лиам шумно выдохнул, возвращая контроль над зверем. Он поправил воротник формы, стряхнул капли воды и снова повернулся ко мне. Вся ярость исчезла, уступив место холодной, снисходительной усмешке.
— Прекращай этот детский сад, Фрэнни. Поиграла в обиженку, и хватит. Собирай вещи и возвращайся ко мне. Мы все равно пара. И у нас скоро свадьба.
— Я разорвала помолвку. Между нами все кончено.
Лиам тихо рассмеялся.
— Наивная глупая лисичка, — покачал он головой, глядя на меня сверху вниз. — Ты думаешь, что твои истерики что-то решают? Наши кланы заключили сделку, Фрэнсис. Это политический альянс. И хочешь ты того или нет, но мы поженимся.
— Я против… — прошептала я, но голос дрогнул.
Усмешка Лиама стала шире.
— Тебя никто не спрашивает. А сразу после свадьбы ты родишь мне наследника. Так что прекращай страдать фигней.
Больше не смотря на меня, Лиам развернулся и вышел. Ричардс проводил его тяжелым взглядом, вздохнул и молча прикрыл за собой дверь, оставляя меня одну.
Дрожащими руками я достала телефон. Набрала номер отца. Я должна была услышать от него, что Лиам врет.
Отец ответил почти сразу.
— Фрэнсис? Что-то случилось?
— Папа… — Мой голос сорвался. — Папа, Лиам сказал… он сказал, что у нас все равно будет свадьба. Это правда?
На том конце провода повисла гнетущая тишина. Только легкое потрескивание связи выдавало то, что вызов еще не сброшен.
— Да, — наконец ответил отец. — Это правда.
— Но папа! — Я вскочила, слезы хлынули из глаз. — Он мне изменил! Я его ненавижу! Я не хочу за него замуж! Вы не можете меня заставить!
— Фрэнсис, прекрати истерику! Твое поведение недопустимо. Ты позоришь нашу семью своими капризами.
— Капризами?! Он спал с другой на моих глазах! Он относится ко мне как к вещи!
— Это мелочи, Фрэнсис! — рявкнул отец, теряя терпение. — Мужчины полигамны. Ты станешь его женой, матерью его детей. Это честь для нашего рода. И мы не собираемся терять такой союз из-за твоей уязвленной гордости. Будь выше этого!
Воздуха стало не хватать.
— Более того, — продолжил отец тоном, не терпящим возражений. — Мы с Хеггеном обсудили сложившуюся ситуацию. Учитывая твою нестабильность и обстановку на фронте, приняли решение не откладывать церемонию.
— Что? — прошептала я одними губами.
— На следующей неделе в ваш лагерь приедут поверенные от обоих кланов. Брак зарегистрируют прямо там. И чтобы без фокусов, Фрэнсис. Хочешь ты или нет, это дело решенное.
Не в силах ему ответить, я молчала.
— Ты меня поняла? — с нажимом спросил отец.
Я медленно опустила мобильник и нажала на кнопку отбоя. Говорить с отцом мне было больше не о чем. Телефон сразу же завибрировал, но я не стала отвечать. Бросила его в стену, лишь бы он заткнулся.
Меня все предали. Оставили без защиты. Я была одна и моя жизнь, мои желания и мое тело мне больше не принадлежали.
Хотелось выть. Но я не могла потерять лицо перед всеми и показать свое отчаяние.
Быстро встав, я бросила недоделанную работу и пошла через лагерь к своему модулю, спиной чувствуя любопытные взгляды. Все вокруг ждали моей реакции. Они знали, что Лиам меня сломает. Для них это был лишь вопрос времени, когда строптивая лисица подожмет хвост и примет свою участь.
Добравшись до комнаты на негнущихся ногах, я захлопнула дверь и, закрылась на замок, шагнула в душевую кабинку прямо так. В ботинках и в халате.
Я просто повернула вентиль холодной воды до упора. Ледяная струя ударила по макушке, мгновенно пропитав одежду. Сев на корточки, я обхватила себя руками и наконец-то заплакала.
Слезы душили. Они вырывались наружу жалкими всхлипами. Вода заливала глаза, попадала в приоткрытый рот, но я не двигалась. Мне нужно было это очищение и пробирающий до костей холод, чтобы заморозить панику. Надо было успокоиться и придумать, как сбежать.
Тело била крупная дрожь, мокрая ткань противно липла к коже, но боль никуда не уходила.
Господи, как бы мне сейчас пригодилась фляжка доктора Ричардса… Хоть один глоток его обжигающего пойла, чтобы просто отключить мозг.
И вдруг…
Я замерла, перестав дышать. Сквозь ледяной поток воды и слои мокрой одежды я отчетливо почувствовала прикосновение.
Широкая, обжигающе горячая ладонь легла мне между лопаток.
Распахнув глаза, я уставилась в белую стенку кабинки перед собой. Вода шумела, с плеском разбиваясь о поддон. Я была одна.
Но ощущения не исчезали. Вторая рука — фантомная, невидимая, но абсолютно, пугающе реальная — мягко скользнула по моему плечу. Спустилась ниже. Горячие пальцы почти невесомо, успокаивающе легли мне на живот.
А потом я услышала его.
Прямо над ухом. Так, близко, что, казалось, я должна была почувствовать дыхание. Знакомый хриплый голос.
Гарр.
«Плачешь».
Я вскочила, завертевшись волчком, дико озираясь по сторонам. Пусто!
«Кто обидел?»
Снова раздалось в моей голове. На этот раз в басе прорезались рычащие нотки.
Отчаянно вскрикнув, я отшатнулась назад, поскользнулась и, не удержав равновесия, спиной вперед вывалилась из душевой кабинки.
Удар об пол выбил воздух из легких, и я закашлялась, отползая в угол. Прижала ладони к ушам, сжавшись в комок.
Тишина.
Только шум воды за спиной.
Никто меня не касался и не говорил в моей голове.
С ужасом я осознала, что схожу с ума, от стресса и горя просто поехала крышей.
Моя психика не выдержала. Измученное подсознание, пытаясь спастись от реальности, не нашло ничего лучше, чем выдумать защитника. Нарисовать иллюзию. И кого? Незнакомого здоровяка, с которым мне приснился тот нелепый, горячий сон!
Я нервно, истерично хохотнула, убирая мокрые пряди с лица.
Слава Луне, больше я не слышала его голоса. Моя кожа покрылась мурашками от холода, а фантомное тепло чужих рук бесследно исчезло. Галлюцинация отступила так же внезапно, как и появилась.
Значит, я еще не окончательно повернулась, а просто нахожусь на грани нервного срыва. Мне нужно встать. Снять мокрую одежду. И придумать план.
Глава 7
Гарр
В тот вечер ведьма выпила из меня все. Вейра этим занималась уже две недели.
Загнав меня в скорлупу, она отступила и дала той закрыться. Этот кокон был гладкий и тихий изнутри. Проглотил меня целиком. И тут же засветился ярким светом, от которого глаза сразу же начали слезиться.
Я не знал, как устроен этот аппарат. Просто в какой-то момент выдвинулось множество тонких игл, и все они впились в мою кожу. А затем потянули силу в мутные емкости, чтобы то, что росло в баках, оформилось окончательно.
В этой скорлупе мне приходилось стоять, и она пила меня совершенно бесстрастно. А я все ждал, когда же меня наконец выпустят.
Уж лучше бы гоняли на фронт как тех пустышек. Но их не жалко. Они дохнут, где велят, и никто не переживает за это. А вот таких, как я, использовали, чтобы выращивать новые поколения.
Последние дни Вейла будто взбесилась. Дергала к себе каждый день, обнюхивала и гоняла из зала в зал. Чуяла что-то неладное. Но мне было плевать. Лишь бы поскорее отпустила.
Сегодня я улетел от нее уже затемно. Ворвавшись в облака, я с трудом дотянул до своей горы и рухнул на камень.
А спустя несколько минут пошел дождь.
Сначала я смотрел, как он разбивается о камни у входа, собирается в узкие струйки и течет вниз. Мне туда не хотелось, ведь драконы не жалуют воду. Но вдруг я ощутил тонкую нить, что тянулась за горы.
Всю прошлую неделю оборотница давала мне лишь обрывки. Я чувствовал плеск, пар. Девушка мылась только в душе, и до меня все доходило еле-еле. А в этот вечер нить вдруг натянулась: на другом конце лисица вошла вся в большую воду. С головой. И меня будто молнией прошибло.
Поднявшись, я вышел под дождь и встал под него. Раскинул руки, впустив холод. И вода перенесла меня к ней.
Оборотница стояла в воде по бедра в широком белом платье со множеством юбок. Я не сразу понял, в чем дело. Платье было тяжелое, оно напиталось и теперь тянуло вниз, облепляя фигуру девушки.
А та стояла посреди широкой квадратной чаши под открытым небом, и от нее шел пар. Она была злая. Даже отсюда я чувствовал, как сильно бьется ее пульс.
«Ты зачем так вырядилась?» — не разжимая рта, произнес я ей в голову.
Мы находились за сотни верст друг от друга, но лисица меня услышала и вздрогнула всем телом. А затем крутанулась в воде, расплескав ее, ища за спиной источник звука.
Меня там нет, лиса. Вертись сколько хочешь.
— Опять ты? — выдохнула она. — Тебя нет. Ты мне приснился тогда и сейчас тоже снишься!
Я чуял, что оборотница за это цепляется. Ей нужно было как-то оправдать неведомую магию.
Хорошо. Пусть так, мне даже удобнее.
«Платье», — повторил я и приблизился.
Она зло рассмеялась, как сумасшедшая. Глаза горели безумным блеском.
— Это свадебное платье. — Лисица дернула мокрую ткань, словно хотела ее содрать. — Меня замуж выдают через несколько дней. Притащили портниху и поставили мерить. Да еще и крутили как куклу. А я взяла и нырнула в этом в бассейн. Хочу, чтобы отец полюбовался.
Выдают… замуж. Эти слова эхом разнеслись в моей голове и ударили ножом в грудь, заставив кровь вскипеть. И я не стал гасить жар гнева.
«Не пойдешь!» — отрезал я.
Девушка снова завертелась и остановилась уже ко мне спиной. Не видела меня. А я приблизился почти вплотную.
— Ты кто вообще такой, чтобы мне указывать? — наконец прошипела она, обхватив себя руками и вскинув подбородок. — Замуж не пускаешь. Сам, что ли, в мужья метишь? Ты ведьмак?
«Нет».
— Тогда кто? Кто говорит со мной в моей голове и туда постоянно лезет? Отвечай!
Редко капающий дождь усилился, и теперь вода была снизу и сверху, полностью нас окружая.
«Ты думаешь, что это бред, — спокойно ответил я. — Вот и думай так».
— Нет-нет-нет! — усмехнулась лисица. — Ты посмел залезть туда, куда не звали. И я не сошла с ума. Не смей делать из меня больную.
«Мы не будем разбираться, кто я. Просто помни, что я сказал: ты не пойдешь замуж!»
— А что, если не стану слушать? — упрямо спорила она. — Если развернусь и уйду. Что мне сделает мой собственный бред?
Я не мог полностью ее коснуться, но все же положил руку на оголенные лопатки. И она ощутила это. Ее дыхание замерло.
«Накажу, — тихо сказал я. — Когда свидимся».
— Мы не встретимся никогда. — Она мотнула головой, и мокрая прядь прилипла к щеке. — Ты не человек и не зверь. Ты вообще ничто, просто оживший голос из воды.
«Не совсем так, — наклонился я к ее шее. — Не сопротивляйся мне».
Я провел руками по ее плечам и спустился к ладоням. Она чувствовала жар, но не само прикосновение. Стояла, как вкопанная, и ждала.
«Трогай себя», — велел я ей в голову.
— Что?!
«Положи свои руки туда, куда скажу».
— Ты… — Девушка задохнулась от возмущения. — Да ты хоть понимаешь, что несешь?
«Сама хотела проверить, бред это или нет».
Она шумно выдохнула, и я увидел сбоку, как закрылись ее глаза.
— Что трогать? — бросила лисица.
«Мургу. Возьми ее».
— Что взять?
«Грудь».
Она долго стояла, дрожа всем телом, и я уже думал, что не станет ничего делать. Убежит от меня по-лисьи.
Но девушка пробормотала:
— Бред какой-то. Мне все это чудится. Проснусь и ужаснусь потом.
И с этими словами ее ладони накрыли грудь.
Мне было плевать, чем она все это оправдывает. Важно лишь одно, что с каждым касанием, нить между нами накалялась и по ней начинало струиться тепло, делая все более осязаемым.
«Сожми ее. Да. Так…»
Она подчинилась и судорожно вдохнула.
«А теперь граты».
Я смотрел на набухшие камешки, проступающие под тонкой тканью между ее пальцев.
— Я не поняла…
Тогда я сам провел по ее ладоням и коснулся затвердевших вершинок.
«Покрути их».
— Это выглядит очень странно, — пробормотала она.
«Тише. Делай, что говорю».
Грубое я брал на себя. Видел, как она сомкнула пальцы на гратах.
«Сильнее».
Лисица сдавила их так, что зашипела сквозь зубы. И от этого толчка ее эмоций у меня все уплотнилось вокруг. Ладони стали более осязаемыми. Я тут же обхватил ей горло сзади, а пальцы второй руки стиснули бедро сквозь набухшую ткань. Она дрожать перестала, потому что вода под нами стала почти горячей от меня. Сама девушка замерла.
«Продолжай, — шепнул я. — Подол».
Меня не учили быть ласковым. Я мог лишь брать. И медленно не получалось. Но сейчас надо по-другому. В ее ритме. С жаждой наблюдать, куда не спеша идут ее руки, потому что ей там было хорошо.
«Задери подол», — повторил я.
— Не могу, платье. Оно…
Я помог. Положил свою ладонь поверх ее, и мы вместе потянули тяжелую ткань, собирая в кулак и задирая выше бедер. Вода лизнула ее голую кожу, а после я направил ее руку между ног.
— Я чувствую себя по-идиотски, — прошептала она.
«Думаешь много».
— Ты меня снова загипнотизировал?
«Нет. Это твоя рука».
— Какой-то бред. Я просто сошла с ума, и всего этого не существует.
Тем не менее лисица не сопротивлялась. Рвано дышала и кусала губу. А ее рука, меж тем, накрытая моей, мерно покачивалась.
Я знал, что девушки получают удовольствие от этого, но сам никогда не удовлетворял их. Ведьмам нужно другое, они сами справлялись со своими потребностями. А сейчас я впервые следовал за ощущениями оборотницы.
«Захр! — вырвалось у меня, когда я сам стал ощущать горячий кхарн. — Да, так».
У меня нет стеснительности. Поэтому я поднес свободную руку к враху. Тот уже налился и отвердел. Я забирал огонь лисицы и брал себя в воде. Сейчас не чувствовал себя беззащитным.
— Нет, это ты, — простонала она. — Это не я. Это ты в меня…
«До сих пор не веришь? Я не воздействую на тебя ментально».
— Не разобрать… где ты, а где я…
«Тогда не разбирай».
Во мне уже все бурлило. Ее руки, мои слова, тепло, что исходило от девушки и наш огонь — все это переплелось в большой клубок. И ни мне, ни ней уже его не размотать.
— Я уже близко, — выдохнула она. — Сейчас…
Но лисица замедлилась, будто хотела оттянуть свой пик.
«Не смей замирать!» — приказал я.
— Не могу так. Я тут одна и…
«Я здесь».
И тогда я прижался к ее мокрой спине. Она ахнула, но повернуться боялась. Я же накрыл ладонью ее грудь, стиснул сам граты и уткнулся в ее шею. Вдохнув запах девушки, понял, что в голове помутилось. Ее собственная рука ходила между бедер, и я торопил ее, скользнув своей и задав нужный ритм.
— Ты все же не моя выдумка, — задохнулась она. — Я спиной чувствую, какой ты горячий.
«Все так», — выдохнул я ей в шею.
— Кто ты, Гарр?
«Скоро узнаешь».
Секунда, и ее накрыло волной. Девушку выгнуло и у нее все сжалось. И в этот самый миг я впился зубами ее шею. Прикусил так, где билась жилка. Держал ее, будто хищник добычу.
Лисица кончила на этом, выпустив глухой стон. Нить распахнулась настежь, и в это короткое мгновение мы почти полностью ощущали друг друга.
Она чуть повернула голову и застыла, увидев меня. А после я сам сорвался в бездну и меня снесло лавиной. Контроль над телом слетел и тут же рванули ледяные воспоминания.
На этот раз я видел огромный каменный зал, уходящий во тьму. В глубине его возвышался высокий трон, словно вырубленный из гранита. А на нем сидел король. Я не знал его лица, но чувствовал власть вожака. Он был старше меня, и в нем горел такой огонь, которого я даже не знал никогда. На голове блестел обод из тяжелого металла. Это корона.