– Почему ты не в школе?
– Долгая история…
– Послушай, мы сегодня обсуждаем поездку на каникулах, скидываем деньги на аренду, еду, выпивку и прочее. В понедельник с утра отъезжаем. Если не хочешь провести следующие две недели в компании своих родителей, то живо поднимай свою пятую точку и тащись в школу, отказы не принимаются.
– А ты умеешь мотивировать, – замечаю я.
– А то!
– Ника, у меня проблемы… С утра я поссорилась с родителями, они сказали, что никакого озера мне не видать, и все каникулы я проведу вместе с ними у бабушки на даче в Дейтоне…
– Так, тут главное не опускать раньше времени руки. Я уверена, что они еще сто раз передумают и простят тебя. Если хочешь, я могу сдать деньги за тебя, а ты отдашь потом, как будет возможность.
Слова Ники чуть-чуть приободряют меня. Надеюсь, она хоть сколько-нибудь права.
– Было бы здорово, потому что у меня сейчас ни цента, – с грустью признаю я.
– Ну вот. Другое дело. Узнаю свою подругу. Кстати, ты придешь на оставшиеся уроки? У нас ещё география и физра.
Я окатываю свою комнату взглядом и понимаю, что мне абсолютно нечем заняться дома. Может, школа, как бы это глупо не звучало, поднимет мое настроение. В одном я уверена точно: она позволит мне находиться подальше от моей семейки хоть какое-то время…
– Да, я приду.
– Отлично, тогда я займу нам места, – Ника не скрывала своей радости, хотя кроме меня в классе у нее полно друзей.
Мы с Никой одни из самых популярных девчонок в школе (по крайней мере, мне так кажется), но очень сильно различаемся. Ника – любитель шумных компаний, общения и новых знакомств. Эта невысокая девушка с матово-черными волосами и карими глазами несколько раз выигрывала титул «Королева школы». Она ходит в спортзал, и об ее теле мечтает практически каждый парень. Любитель быть в гуще всех событий, а также мелькать на громких мероприятиях – тоже про нее. При всем этом Ника регулярно выпивает, стоит только позвать. Бывало, она рассказывала мне о случаях, когда, просыпаясь, обнаруживала с собой в кровати парня, которого едва ли могла знать.
Ника уверена в себе и уже имеет представление о том, кем хочет стать в будущем. С детства она мечтала быть хорошим дизайнером, и что-то мне подсказывает, что у нее все получится. Уж кто-кто, а она своего не упустит…
Я же – полная противоположность. Мое тело не назовешь эталоном: обычная, подтянутая, слегка худоватая фигура. Светлые волосы, доставшиеся мне от мамы, сильно контрастируют на фоне Ники. Единственная часть тела, которая мне в себе нравится – ярко зеленые большие глаза. Я не часто бываю на вечеринках, хотя Ника зовет меня на каждую. Не могу также болтать с первым встречным о своей жизни, как это делает моя подруга. Мне не нравится быть в центре внимания, а также не нравится быть предметом для обсуждений. Я слишком пекусь о том, что будет завтра. Родители всегда твердили мне, что надо думать о будущем: если сейчас я где-нибудь напьюсь, а потом залечу от незнакомца, то испорчу себе жизнь. Если будут вредные привычки, то у детей могут быть проблемы… Если кто-нибудь снимет меня на камеру в тот момент, когда я пьяная танцую на баре, то я опозорюсь на весь интернет, и меня уже никто не возьмет на работу. И таких «если» очень много, ОЧЕНЬ! Видимо, поэтому я и превратилась в зашуганную девочку, которая всего боится и остерегается… Порой, глядя на проходящую сквозь мои пальцы жизнь, меня посещают мысли о том, чтобы просто плюнуть на все наставления родителей, сбежать от них на месяц к Нике и просто пожить для себя.
Я живу уже семнадцатый год, но у меня нет абсолютно ничего, чем я могла бы гордиться. Нет даже ярких воспоминаний. Другие подростки уже исколесили половину мира, но не я. Практически каждое мое лето проходит у бабушки в кругу семьи. Я мечтаю пожить хотя бы месяц жизнью Ники, но разве такое возможно!?
***
До урока географии остается двадцать минут, и я очень не хочу опоздать. Все дело в том, что его ведет, пожалуй, одна из самых истеричных училок в моей школе. Миссис Абигаль Росс – так зовут эту женщину, но в нашем классе за глаза ее принято называть бульдогом. Это прозвище она получила, благодаря своему низкому росту, широкому плечевому поясу и огромной челюсти, которая того и гляди захлопнется у тебя на шее. Она терпеть не может, когда кто-то опаздывает на ее уроки. С нарушителями этого требования учительница поступает так, как посчитает нужным ее больное воображение. На нее уже больше десятка раз писались докладные, но все безрезультатно: никто и никогда не поверит, что преподаватель способен вести себя подобным образом, а еще школа дорожит седыми кадрами с их устаревшими моделями обучения.
Был случай, когда молодую девчонку из параллели она заставила снять юбку и, встав на колени перед классом, попросить у всех прощения за прерванный ее опозданием урок. Уже на следующий день бедняга забрала документы и подала их в другую школу. Представляю, каково ей было…
Быстро закинув все самое необходимое в рюкзак, я выбегаю из дома. На улице стоит приятная прохлада, солнце еще не такое обжигающее, как днем, и я решаю прогуляться до школы. Идти до нее не больше десяти минут, точно не опоздаю. Мимо проезжают желтые студенческие автобусы, забитые под завязку учащимися, машины практически безостановочно снуют по улицам нашего шумного города, а люди напоминают муравьев в гигантском каменном муравейнике. Все спешат по своим делам. Окленд – сравнительно большой город, поэтому неудивительно видеть такую толкучку даже ранним утром. Признаться, я уже устала от этого однообразия, хочется чего-нибудь нового, необычного. С моими родителями я редко выбираюсь за пределы нашего города, но когда-нибудь я это обязательно исправлю. Может, даже переберусь в другую страну… Я больше всего на свете хочу хоть раз за свою скучную жизнь побывать в Сингапуре. А потом можно и умереть.
За своими размышлениями я и не заметила, как дошла до школы. Хотелось бы найти в ее внешнем виде хоть что-нибудь привлекательное, честно, но у меня не получается. Школа представляет собой обычную кирпичную коробку с окнами и небольшой, поросшей травой и утоптанной учениками поляной, которая называется школьным двором. На переменах учащиеся приходят сюда, чтобы отдохнуть, подышать свежим воздухом и посплетничать о последних событиях. Школа-это такое место, где люди знают о тебе больше, чем ты сам.
– Сара, опять пропускаешь первую пару, – раздается со спины.
О, я узнаю этот голос из тысячи…
– Лукас, я так рада тебя видеть, – кричу я, оборачиваясь, и бросаюсь милому старику на шею.
Лукас работает в школе садовником уже девятый год и за это время стал мне по-настоящему дорог. Этот доброжелательный, милый старичок не раз помогал мне советом, а бывало и делом в трудную минуту. Ника и многие другие считают Лукаса странным, но я люблю его: он смог заменить мне дедушку, который погиб, когда мне был год или около того. В младших классах я частенько засиживалась в его школьной каморке, мы пили чай, он рассказывал мне удивительные истории, происходившие с ним на протяжении всей его жизни, а я слушала и не могла оторваться: человек через столько всего прошел, столько всего повидал, казалось, что его невероятные рассказы никогда не иссякнут. Но счастье было недолгим: узнав о том, что после школы я сижу с каким-то «старым дураком», мои родители запретили с ним общаться, а отец даже приезжал в школу и просил, чтобы садовника уволили. К счастью, все обошлось, и он до сих пор работает с нами.
– Сегодня последний учебный день, ты уже думала над тем, как проведешь каникулы? – Лукас любит интересоваться моими планами, он один из немногих, кто, действительно, переживает за меня и мое будущее.
– Да, мы с классом сняли дом на берегу озера, и целых две недели он будет в нашем распоряжении. Никаких родителей, власти, морали и упреков с их сторон. В общем, будет очень весело. Только вот я, скорее всего, не поеду …
– Что-то произошло? Поделись, ты знаешь, мне можно доверять.
– Я наказана. За завтраком Джейк специально бросил металлическую машинку мне на ногу, я не сдержалась и накричала на него. Пыталась объяснить это родителям, но кто будет слушать. Меня тут же заткнули.
Лукас ненадолго задумался. – Знаешь, когда-то они запретили нам с тобой общаться… но разве мы перестали? Я был на твоем месте: мне казалось, что в семье всем плевать на мое мнение, как будто мое слово не значит абсолютно ничего… Это такой период жизни, с ним нужно смириться и просто перетерпеть. Родители всегда хотят лучшего для своего ребенка, они заботятся о тебе, оберегают, порой может казаться, что они переходят все границы, но пройдет время и, оглянувшись назад, ты поймешь, что все это они делали ради тебя, – подытожил Лукас, после чего умолк.
– Может быть, ты и прав, – с неуверенностью проговорила я.
– Конечно, просто поверь мне: они простят тебя, и ты поедешь отдыхать со всеми. Нужно лишь показать, что ты осознала свою утреннюю ошибку и больше такого не повторится. Лучшим вариантом будет извиниться перед Джейком, так чтобы родители это видели… даже если ты права. Переступи через себя ради хороших каникул. Ты их заслужила.
– Для меня это будет очень сложно, – смеясь, отвечаю я. – Но можно попробовать.
– Вот и отлично. Уверен, все будет хорошо. А теперь беги быстрее на Географию, а то миссис Абигаль снимет с тебя сто шкур.
– Тут ты прав, – я улыбаюсь и обнимаю его. – Лукас, спасибо тебе большое.
– Пустяки… – расплывшись в улыбке, отмахнулся он.
Поверить не могу: еще пару минут назад я была уверена в том, что мои каникулы обречены на провал, но теперь во мне теплится надежда, что план сработает.
***
До урока остаются считанные минуты. Я понимаю, что переодеться уже не успею, поэтому сразу бегу к лестнице. Охранник на входе кричит мне что-то вдогонку, но меня это сейчас не волнует. Главное – прийти вовремя.
Кабинет географии находится на четвертом этаже, я несусь, как дура, то и дело спотыкаясь о плохо уложенный школьный пол. Меня начинает все бесить, подступает истерика. Поднимаюсь по лестнице: второй этаж, третий. Останавливаюсь отдышаться: с меня ручьем течет пот, в глазах понемногу начинает темнеть. Я не считаю себя плохо подготовленной в спортивном плане, наоборот, меня часто ставят в пример, но сегодня мне почему-то очень дурно.
– Так, Сара, поднапрягись! Остался последний этаж, – говорю я сама себе вслух.
Собираю последние силы, закидываю сумку на плечо и вновь бегу. В глазах мутнеет, изображение постепенно расплывается, я уже не вижу ступенек и фактически ступаю на ощупь. И вдруг, меня как подкосило: ноги спотыкаются о последнюю ступеньку, переплетаются и в следующую секунду я ударяюсь всем своим весом о пол. Тело тут же пронизывает жгучая боль, все так быстро случилось, что я еще несколько минут провожу в шоковом состоянии, приходя в себя.
Проходит время, и постепенно зрение возвращается, я поднимаю голову и вижу парней, стоящих напротив. Они достают телефоны, чтобы снимать меня, их животный смех эхом проносится по всей школе, идиоты. Внимание всех, кто только был на этаже, приковано ко мне. Присутствующие разделились на две группы: одни просто смеются надо мной, а другие ахают и охают, пытаясь выразить свое беспокойство за мою дальнейшую судьбу. Противное общество, среди которого не нашлось даже человека, который пришел бы на помощь… Глаза наполняются слезами обиды, я опускаю голову, чтобы этого никто не видел.
Звучит звонок, и народ нехотя рассасывается по кабинетам. Я остаюсь одна. С трудом перевернувшись на спину, замечаю, что из коленок сочится кровь, а новые, дорогущие колготки получили очень выразительные дыры, превратившись в дуршлаг. Белые рукава рубашки приобрели слегка сероватый оттенок из-за чистых школьных полов. Хорошо хоть телефон не пострадал, а то стены этой помойки надолго запомнили бы все, что я думаю о ней и ее содержимом. Словом, великолепный день!
Издав от сильной боли крик умирающего животного, я встаю и, шатаясь, направляюсь к кабинету. Урок уже вовсю идет, я открываю дверь и прошу разрешения войти.
– Миссис Абигаль, здравствуйте, – виновато обращаюсь к ней я. – Простите за опоздание, можно войти?
– Баркс… ты в своем уме? Посмотри на время! Ты опоздала уже на 4 минуты! – собрав всю свою злость, выпалила она.
Терпеть не могу, когда меня кто-то называет по фамилии, сразу чувствую какую-то слабость, неспособность что-либо сказать в ответ. Ее лицо просто пылает от гнева, она и весь класс уставились на меня в ожидании ответа.
– Все дело в том, что я…