До конца лета Чарли ни о чем не думала, но как-то раз, машинально пролистывая рекламные буклеты из колледжа Джессики, увидела специализированный курс робототехники, и у нее в голове что-то щелкнуло. Сент-Джордж фигурировал в списке колледжей, в которые ее могли принять, хотя до сих пор она не планировала идти ни в один из них. Теперь же Чарли отправилась в секретариат и умоляла ее принять, пока наконец ей не разрешили записаться на курс, несмотря на то что срок подачи документов истек еще несколько месяцев назад. «Я до сих пор очень многого не понимаю». Чарли хотелось учиться, хотелось получить очень специфические знания.
Разумеется, прежде чем приступить непосредственно к курсу робототехники, девушке предстояло изучить много других вещей, чтобы начать разбираться в этом сложном предмете. Математика всегда давалась Чарли легко, была чем-то вроде увлекательной игры с четкими правилами: ты должен сделать то-то и то-то, чтобы получить результат. Однако прежде эта игра никогда не казалась девушке интересной. Узнавать что-то новое, конечно, весело, но когда ты должен делать это неделями, месяцами, то рано или поздно начнешь умирать со скуки. Так было в старшей школе. Зато первые же занятия в математическом классе оказались совершенно иными. Словно до сих пор Чарли годами клала кирпичи друг на друга, вынужденно работая очень медленно, и не видела ничего, кроме известкового раствора и мастерка, а потом вдруг кто-то потянул ее на несколько шагов назад и сказал: «Смотри-ка, все это время ты строила этот замок. А теперь иди внутрь и поиграй там!»
– На сегодня это все, – сказала наконец доктор Тредуэлл.
Чарли посмотрела на лежавший перед ней лист и поняла, что ни на минуту не переставала водить карандашом по бумаге. В итоге она исчертила весь лист и даже изрисовала стол. Она без особого энтузиазма потерла черные линии рукавом, потом открыла папку, чтобы убрать в нее исписанные листы. Арти опять попытался заглянуть ей через плечо, и девушка поспешно захлопнула папку. Увы, парень уже успел кое-что разглядеть.
– Это что, секретный код? Абстракционизм?
– Просто математика, – резковато ответила Чарли и убрала тетрадь в сумку. Арти был бестолковый, но довольно милый. У него было приятное лицо, темные глаза и кудрявые каштановые волосы, которые будто бы жили своей жизнью. Арти ходил на три из четырех посещаемых Чарли предметов и повсюду следовал за девушкой, точно потерявшийся утенок. Чарли с удивлением обнаружила, что ничего против этого не имеет.
Когда Чарли выходила из аудитории, Арти по своему обыкновению пошел рядом с ней.
– Итак, что ты решила насчет проекта? – спросил он.
– Проект?
Действительно, смутно припомнила Чарли, Арти хотел, чтобы они вместе сделали какой-то проект. Юноша кивнул, ожидая ответа.
– Не помнишь? Мы должны придумать химический опыт. Я подумал, мы могли бы поработать вместе. Знаешь, с твоими мозгами и моими внешними данными… – протянул Арти, улыбаясь от уха до уха.
– Ага, звучит очень… Мне надо кое с кем встретиться, – резко сменила тему девушка.
– Ты никогда ни с кем не встречаешься, – удивился юноша и тут же сильно покраснел. – То есть я не в этом смысле. Конечно, это не мое дело, и все же: кто это? – Он широко улыбнулся.
– Джон, – односложно ответила Чарли.
На миг вид у Арти сделался совершенно убитый, но парень тут же воспрял духом.
– Ну, разумеется. Джон. Славный малый, – проговорил он шутливо и поднял брови, показывая, что ждет продолжения, но Чарли промолчала.
– Я не знал, что ты… Что у тебя есть… это прекрасно.
Было видно, что Арти старается придать лицу нейтральное выражение. Чарли посмотрела на него, чувствуя затруднение. Она не собиралась намекать, что они с Джоном пара – тем более что это не так, – и теперь не знала, как поправить приятеля. Нельзя объяснить Арти, кем является для нее Джон, не раскрыв массу прочей информации, которой Чарли не хотела делиться.
В молчании они пересекли главный двор – маленькую, покрытую зеленой травой квадратную площадку, окруженную кирпичными и бетонными зданиями.
– Значит, Джон из твоего родного города? – в конце концов спросил Арти.
– Мой родной город в тридцати минутах езды отсюда. Это место по сути своей является его продолжением, – заметила Чарли. – А вообще, да, он из Харрикейна.
Арти помедлил, потом быстро огляделся, точно проверяя, не подслушивает ли кто-то их разговор.
– Я всегда хотел тебя спросить, – начал он.
Чарли посмотрела на юношу устало. «Не спрашивай об этом».
– Уверен, люди постоянно тебя об этом спрашивают, так что ты не можешь винить меня за любопытство. Та история с убийствами стала местной городской легендой. Я хочу сказать, ее обсуждают не только здесь. Повсюду. Пиццерия «У Фредди Фазбера»…
– Стой. – Чарли вдруг почувствовала, что не может двинуть ни одной лицевой мышцей, словно для этого требуется некое тайное искусство, которым она не владеет. Выражение лица Арти тоже изменилось, с него слетела напускная невозмутимость, и теперь юноша выглядел почти испуганным. Чарли прикусила губу, пытаясь заставить рот двигаться.
– Я была ребенком, когда это случилось, – быстро сказала она.
Арти поспешно, застенчиво кивнул. Чарли кое-как заставила себя улыбнуться.
– Мне нужно встретиться с Джессикой, – солгала она. «Мне нужно убраться подальше от тебя». Арти кивнул, как китайский болванчик. Девушка повернулась и, не оборачиваясь, зашагала к студенческому общежитию.
Чарли прищурилась, ослепленная ярким солнечным светом. В памяти бились жуткие образы: воспоминания о том, что случилось в прошлом году в пиццерии «У Фредди» хватали ее холодными железными пальцами. Над ней уже занесен крюк, и бежать некуда. За сценой темнеет высокая фигура; тусклый рыжий мех, почти не скрывающий металлические кости кровожадного существа. Вот она скорчилась в непроглядной темноте туалета, а потом в щелку заглянул огромный пластиковый глаз, и ей в лицо ударила жаркая вонь безжизненного дыхания. Было еще одно, более старое воспоминание: при одной мысли о нем ее охватывала такая пронзительная боль, что не выразить словами. Она играет вместе с Сэмми, ее братом-близнецом, в знакомом и теплом шкафу для костюмов. А потом в дверном проеме появляется темный силуэт, пришелец смотрит на них. Затем Сэмми исчезает, и для Чарли в первый раз наступает конец света.
Чарли стояла перед дверью в ее собственную комнату в общежитии – она почти не помнила, как дошла сюда. Она медленно достала из кармана ключи, открыла дверь и вошла. Свет не горел; Джессика была на занятиях. Чарли захлопнула за собой дверь, дважды проверив, защелкнулся ли замок, и прислонилась к ней. Потом глубоко вздохнула. «Уже все кончено». Девушка решительно выпрямилась и щелкнула выключателем; вспыхнул верхний свет, резкий, почти неприятный. Поглядев на часы у кровати, Чарли поняла, что до приезда Джона остается еще около часа – она как раз успеет поработать над своим проектом.
Прожив вместе с неделю, Чарли и Джессика разделили комнату липкой лентой. Поступить так предложила Джессика – в шутку, – сказав, что видела такое в каком-то фильме, однако Чарли хитро улыбнулась и помогла измерить стены комнаты. Она знала, что Джессика безнадежно пыталась не дать устроенному Чарли беспорядку переползти на свою половину комнаты. В результате спальня теперь выглядела как в телепередаче «до и после»: фото одной половины можно было использовать для рекламы услуг профессиональных уборщиков, фото другой – в качестве иллюстрации последствий ядерного взрыва.
На столе Чарли лежала наволочка, под которой проглядывали очертания каких-то предметов. Девушка подошла к столу, взяла наволочку, аккуратно свернула и положила на стул, потом посмотрела на свой проект.
– Привет, – тихо проговорила она.
На металлических конструкциях, крепившихся к доске, были вертикально установлены два механических лица. Их черты были нечеткими, оплывшими, как у древних статуй, долгие века подвергавшихся воздействию дождя и ветра, или как у только что вылепленных из глины, еще не пролепленных заготовок. Сделаны они были из пластика, а на месте их затылков торчали трубки, микросхемы и провода.
Чарли наклонилась, миллиметр за миллиметром рассматривая свою работу, дабы убедиться, что головы находятся в том же положении, в каком она их оставила. Девушка нажала маленький черный выключатель, и замигали светодиоды, застрекотали крошечные охлаждающие вентиляторы.
Бесформенные лица начали двигаться не сразу, но в какой-то момент на них появился намек на осмысленное выражение; их слепые глаза не устремились к Чарли, они смотрели лишь друг на друга.
– Ты, – сказало первое лицо. Губы его шевельнулись, но не разомкнулись – они были сделаны так, чтобы рот не открывался.
– Я, – ответило второе лицо, совершив такое же принужденное движение.
– Ты есть, – сказало первое лицо.
– Я есть? – переспросило второе.
Чарли наблюдала за этим диалогом, зажав рот рукой. Она затаила дыхание, боясь побеспокоить лица. Девушка ждала, но лица, очевидно, закончили беседу и теперь просто смотрели друг на друга. «Они незрячие», – напомнила себе Чарли. Она развернула головы и подтянула доску-подставку ближе, чтобы рассмотреть затылки, потом потянулась к одной из голов и поправила один провод.
Раздался звук вставляемого в замок ключа, и девушка вздрогнула. Она схватила наволочку и накинула на лица, а в следующую секунду в комнату вошла Джессика. Она поглядела на стол и широко улыбнулась.
– Что это было? – спросила она.
– Что? – с невинным видом переспросила Чарли.
– Да брось, я же знаю, что ты работала над этой штукой, которую ты никогда мне не показываешь. – Джессика швырнула на пол сумку, после чего эффектно рухнула на кровать. – Ладно, все равно я совершенно без сил! – объявила она. Чарли засмеялась, и Джессика села. – Давай, поделись, – потребовала она. – Что там у вас с Джоном?
Чарли села на собственную кровать напротив Джессики. Несмотря на разный образ жизни, Чарли нравилось делить комнату с другой девушкой. Яркая, страстная Джессика шагала по жизни играючи, и это до сих пор немного пугало Чарли, но теперь она чувствовала себя частью этой веселой жизни. Возможно, будучи подругой Джессики, она, сама того не замечая, впитала часть ее уверенности.
– Я его еще не видела. Мне нужно выходить через… – Она поглядела на часы поверх плеча Джессики. – Через пятнадцать минут.
– Ждешь встречи с нетерпением? – спросила Джессика.
Чарли пожала плечами.