В ночной тишине раздались заливистые резкие трели: три коротких свистка – общепринятый сигнал для подъема городской стражи по тревоге. Чуть погодя они раздавались уже отовсюду.
– Похоже, я несколько перестарался, – смущенно улыбнувшись, признал Локк.
Жан, усевшись на кровать, обеими руками взъерошил волосы:
– Локк, я вот уж несколько недель пытаюсь внушить тому сброду, который в Вел-Вираццо имеет наглость считать себя Путными людьми, что Таврин Каллас выведет их на светлый путь благоденствия. Как только стражники начнут расспросы, то кто-нибудь обязательно вспомнит и обо мне, и о том, где – и с кем! – я проводил бо?льшую часть времени… А как в захудалом городишке сбыть с рук такую штучную вещичку, я даже не представляю.
– Говорю же, придется уносить ноги.
– Уносить ноги? – Жан вскочил и ткнул в Локка обвинительным перстом. – Ты… ты мне всю работу порушил! Я Медных Лбов воспитывал, учил их тайным знакам, всяческим ухищрениям, ловким приемам, да всему, что сам знал! Я даже хотел… Я хотел их кулинарному искусству обучить!
– Ах вот оно что! А там, глядишь, и свадебку сыграли бы…
– Да ну тебя! Я серьезно. Я, можно сказать, трудился не покладая рук, пока ты тут от жалости к себе сопли распускал и самобичеванием занимался.
– Ага, а потом ты у меня под задницей костерок развел, хотел поглядеть, как я плясать умею, да? Ну я и сплясал. Доволен теперь? Извиниться не желаешь?
– Я еще и извиняться должен? Да ты, гаденыш, валялся тут, как жалкий кусок дерьма. Извинений ты от меня не дождешься, лучше спасибо скажи, что жив остался. Все мои труды насмарку…
– Ах, труды! Ты что, капой себя возомнил? Жан Таннен, капа Вел-Вираццо, новый Барсави!
– А хоть бы и так! – выкрикнул Жан. – Все лучше, чем капа Ламора, властелин вонючей конуры. Я не паясничаю, я честный вор, мне главное – чтобы было чем брюхо набить и куда голову приклонить.
– Значит, надо поискать, чем поживиться, – только не в этой дыре, – сказал Локк. – Хочешь честного воровского дела? Отлично! Давай изловим знатную добычу, как раньше, в Каморре. Хочешь поглядеть, как я ворую? Прекрасно, пойдем воровать!
– А как же Таврин Каллас…
– А он еще раз помрет, ему не впервой, – отмахнулся Локк. – Он же страждущий таинств Азы Гийи? Вот пусть и дальше страждет.
– Эк их проняло! – Жан выглянул из окна: трели свистков не смолкали. – На корабль так сразу не сесть, а посуху мы с награбленным из города не выйдем: стражники у ворот пару недель всех обыскивать будут.
– Жан, ты меня удивляешь, – сказал Локк. – Ворота? Корабли? Ты это о ком? Ты, вообще-то, помнишь, что мы с тобой можем белым днем корову по городу провести, да так, что ни один стражник не заметит? Даже если мы нагишом отправимся.
– Локк?! Локк Ламора? – Жан с напускным изумлением вытаращил глаза. – Ох, не верится, дружище! Где тебя носило? Я тут жил с каким-то жалким, ничтожным типом, который…
– Ну все, замнем для ясности. Ха-ха три раза. Допустим, пинка я заслужил. Но если честно, то выбраться отсюда легче легкого. Для начала займемся твоим любимым делом. Спустись-ка к хозяину, разбуди его, осыпь серебром – в кошельках его предостаточно. Я ведь полоумный каморрский дон, так? Значит, объясни хозяину, что у меня возникла очередная безумная причуда, и притащи лохмотьев побольше, яблок, алхимическую плитку и здоровенный чугунный котел с водой.
– Яблок? – Жан задумчиво почесал бороду. – Ах, яблок! Давненько мы яблочной кашей не забавлялись…
– То-то и оно, – улыбнулся Локк. – Тащи все это сюда, я кашу заварю, к утру нас здесь и следа не будет.
– Ага, – хмыкнул Жан и направился к двери, но на пороге остановился. – Беру свои слова назад. Похоже, ты как был вором, лжецом, мошенником, шулером, притворой, жадюгой и хапальщиком без разбору, так им и остался.
– Спасибо, – сказал Локк.
7
Несколько часов спустя, под моросящим дождиком, Жан и Локк подошли к северным воротам Вел-Вираццо. На восточном краю неба, под угольно-черными тучами, желтела размытая полоса заката. С пятнадцатифутовых городских стен стражники в пунцовых мундирах неприязненными взглядами провожали путников, за спинами которых с радостным грохотом захлопнулась тяжелая деревянная калитка.
Локк и Жан кутались в оборванные плащи и с головы до ног были обмотаны грязными лоскутами, сквозь которые сочилась яблочная кашица; эта же отвратительная жижа покрывала руки и лица приятелей. Теплое месиво липло к коже под повязками; ощущение было не из приятных, но лучшего прикрытия не придумаешь.
Ползучая кожа, или ползучка, – жуткая неизлечимая хворь; если прокаженных сторонились, то от больных ползучкой и вовсе шарахались. В таком виде Локка с Жаном просто-напросто не впустили бы в Вел-Вираццо, но, коль скоро они покидали город, стражникам было все равно, как они туда попали, – лишь бы поскорее убрались восвояси.
В городских предместьях царили нищета и запустение; вдоль улиц стояли одно- и двухэтажные ветхие домишки, кое-где на крышах высились ветряки – в этих краях они приводили в движение мехи в кузничных горнах. Серые струйки дыма вились там и сям в неподвижном влажном воздухе, а где-то вдали лениво погромыхивал гром. За городом брусчатка древнего Теринского престольного тракта сменялась раскисшей грунтовой дорогой, идущей через пустоши, усеянные каменистыми оврагами и какими-то развалинами.
Деньги и прочие ценные безделушки приятели увязали в узелок и спрятали его под лохмотьями Жана – стражники ни за что на свете не стали бы обыскивать больного ползучкой, даже если бы сам начальник караула пригрозил отсечь им головы за неповиновение.
– О боги, – невнятно пробормотал Локк, – я от усталости даже думать не могу. Похоже, я и впрямь чересчур обленился, форму потерял.
– Ничего, за пару дней волей-неволей наверстаешь. Раны твои как?
– Свербят, – ответил Локк. – Боюсь, как бы от этой яблочной жижи хуже не стало. Хотя, вообще-то, я чувствую себя намного лучше, – наверное, движение все-таки идет на пользу.
– Да, мало кто превзойдет Жана Таннена в мудрости, – наставительно заметил Жан, – и уж конечно, не те, кто носит имя Ламора.
– Ой, да заткни уже свое зловонное, хоть и многомудрое хлебало! – буркнул Локк. – Ха, глянь, как эти придурки от нас разбегаются!
– А что, при встрече с настоящим больным ползучкой ты бы иначе поступил?
– А, ну да… Ох, ноги-то как ноют!
– Давай на пару миль от города отойдем, а там и отдохнуть можно. А через лигу-другую избавимся от этих мерзких повязок и прикинемся важными путниками. Куда двинем-то, как думаешь?
– А тут и думать нечего, – ответил Локк. – В захолустье пусть мелкие воришки ошиваются, нам с тобой не медяки стричь надобно, а золото и белое железо грести. Давай-ка в Тал-Веррар рванем, там найдем чем поживиться.
– В Тал-Веррар? Это мысль. Да и недалеко.
– В Каморре издревле существует славный обычай глумиться над веррарцами, так что для нас Тал-Веррар – подарок судьбы. Нас ждут великие дела! – заявил Локк, ежась под холодной колючей моросью. – И горячая ванна.
Глава 2
Реквин
1
Локк заметил, что Жана встревожило ночное столкновение с вольнонаемными магами, однако обсуждать происшествие приятели не стали – им предстояло важное дело.
Когда жители Тар-Веррара завершали свои честные дневные труды, у Жана с Локком рабочий день только начинался. Сперва трудно было втягиваться в ритм жизни города, где солнце как убитое сползало за горизонт и все накрывала тьма – никакого тебе Лжесвета. Однако, в отличие от Каморра, зодчие Древних построили Тал-Веррар сообразно иным, неведомым нуждам и пристрастиям, а потому здесь Древнее стекло попросту отражало небо, не создавая призрачного свечения.
В гостином дворе «Вилла Кандесса» Жан и Локк занимали просторные апартаменты, обставленные с пышной роскошью, чего и следовало ожидать от комнат, которые обходятся в пять серебряных воланов за ночь. Окно в четвертом этаже выходило на мощеный дворик, где гулким эхом отдавался стук колес и топот копыт, – туда то и дело подъезжали кареты и экипажи в сопровождении конных стражников.
– Картенские маги… – пробормотал Жан, повязывая перед зеркалом шейный платок. – Я б не нанял их чаю вскипятить, даже будь я богаче герцога Каморрского…
– А вот это мысль, между прочим, – сказал Локк, весь день проспавший крепким сном, что явно пошло ему на пользу; сейчас он уже оделся и пил кофе. – Будь мы богаче герцога Каморрского, мы бы наняли целую ораву картенских магов и велели бы им убраться с глаз долой, на какой-нибудь необитаемый остров.
– По-моему, даже богам не под силу сотворить такой необитаемый остров, куда вольнонаемных магов можно сослать навечно.
Жан одной рукой расправил складки шейного платка, а другой потянулся к серебряному подносу с завтраком. Владельцы гостиного двора по праву гордились обширным списком необычных услуг, среди которых был и особый завтрак для избранных, долговременных постояльцев – портретная выпечка, искусные творения гостиничного кондитера, обученного каморрскими пирожниками. Вот и сейчас на подносе красовались две булочки: крошечный Локк, с глазками-изюминками и светлыми марципановыми волосами, покрытый сладкой глазурью, и Жан, чуть побольше, с волосами и бородой из черного шоколада; сдобные ноги Жана-булочки уже были отъедены.