Зиян

Глава 7. Искать да верить

— В каком смысле? У вас с сестрой на двоих одна галлюцинация?

Карина выдохнула, собираясь с мыслями.

— Лиль, я уже честно думаю, что да. Мамка, конечно, себя тоже странно ведёт. Встаёт по ночам к сестре постоянно. Но она, сама знаешь, у меня всегда была тревожная. Папка только ругается. Узнал, что мы в Карьгу ездили. Заговоры эти считает сплошным надувательством.

— А то. Помнишь, как мы тогда в Челнах перед соревнованиями на удачу ритуал проводили? — прыснула Лиля.

— Это когда ты свой круг в автобусе забыла, а я перед снарядом встала как вкопанная? Тётка из жюри тогда повысила баллы за артистизм, но убрала за исполнение... Как забыть.

Девушки залились громким смехом.

Карина встала, выкинула липкую упаковку от мороженого в дальнюю мусорку. Окинула взглядом спешащих прохожих. Но, возвращаясь на место, девушка теребила края платья и рассеянно смотрела себе под ноги.

— Я уже не понимаю, где правда, а где крыша едет.

— Карин, ты чего? — Лилька развернула её к себе. — Давай-ка нос не вешать. Знаешь, есть у меня одна знакомая тётка...

Карина отпрянула от подруги и кончиками пальцев прошлась по своим волосам. Жест, который её всегда успокаивал.

— Слышать уже не могу про всю эту муть.

— Ну тогда только остаётся принять пустырника, — заговорщицким шёпотом протянула Лиля.

Карина поставила локти на колени и положила голову на раскрытые ладони. Пару минут девушки сидели молча. Городской гул, курлыканье вечно выпрашивающих голубей — всё слилось в едином летнем настроении.

— Ладно, что там у тебя за волшебница? — Карина повернула голову к подруге.

— Пфф... Да так, тётка на картах гадает.

— И где? Опять на Кудыкину гору ехать придётся?

— Да нет, она тут, за вокзалом живёт. — Лиля махнула рукой в сторону.

Карина посмотрела в указанную девушкой сторону. Пару секунд помолчала.

— Не, Лиль. Спасибо. Хватит пока с меня встреч с этими заклинателями. Лучше от них всё равно не становится.

Подруга лишь пожала плечами.

Они ещё немного поговорили. Лиля страдала из-за решения о поступлении на экономический, но довод Карины, что бухгалтеры везде нужны, вроде чуть её воодушевил. Обсудили Дениса. Пришли к обоюдному выводу, что он вполне себе ничего.

— Ну всё, я побежала. А ты не кисни, — Лиля махнула и, цокая каблуками, упорхнула на маникюр.

Карина посидела на лавочке ещё пару минут, нежась под тёплыми лучами.

Затем двинулась параллельно череде небольших фонтанчиков. Ветер относил мелкие капли, приятно холодя голые ступни. Девушка прошла через главную площадь города. Посмотрела на уходящую в небо громаду храма. Острые стрелы башен, играющие солнечные зайчики на золотых куполах.

Бросила короткий взгляд на свои голые плечи, но всё же двинулась в сторону открытой дверцы. Церковная лавка встретила прохладой и возвышенной тишиной. В воздухе витал густой запах ладана.

Карина прошла мимо полок с духовной литературой и в нерешительности остановилась перед стендом со свечами.

— Вам за здравие или за упокой? — подошедшая продавщица приветливо улыбнулась.

— За здравие... — неуверенно пробормотала Карина, протягивая ей три длинных свечи.

Женщина пробила чек на кассовом аппарате.

— Вы, как в храм зайдёте, вам тогда по правую сторону. По поводу платочка не беспокойтесь — там при входе можете взять, — с той же светлой улыбкой она вернула девушке покупку.

Карина поблагодарила её и вышла из лавки под палящие солнечные лучи.

Свечи грели ладонь через тонкую бумагу. Карина сжала их крепче, будто боялась уронить. Она не знала, зачем это делает. Но внутри сидело глухое, упрямое чувство: надо. Она шла быстро, почти бегом, не замечая ни греющийся в лучах солнца город вокруг, ни прохожих.

Домой она вернулась минут через двадцать. Только достала из кармана ключ, как дверь распахнулась. В проходе показалась прижимающая к себе сумку мать.

— Я в магазин на углу. Пригляди за Катюшкой. Только сильно не шумите — отец после смены у себя спит.

Лариса Дмитриевна заспешила по ступенькам вниз. Карина зашла в притихшую квартиру. На кухне из кастрюльки на плите шёл пар — остывали варёные овощи.

— Будет борщ, — Карина вернула крышку на место.

Подтянулась на цыпочках, зашарив по верхней полке. Отец с появлением Катюши дома демонстративно не курит, но зажигалка где-то должна была лежать. Пальцы нащупали прохладный пластик.

Девушка сунула зажигалку в карман платья и двинулась к комнатам. Тихонько приоткрыла дверь — её приветствовала трель отцовского храпа. Наступая на безопасные, нескрипучие места на полу, прокралась дальше.

В комнате сестры царил полумрак, лишь сквозь оставленную между шторами щёлку сюда пытался попасть лучик света. Катюша спала, прижимая к себе вязаную куколку — ту, что мать зимой купила ей на ярмарке мастеров.

На взгляд Карины, куколка была страшновата — существо со стоящими вверх волосами из жёсткой пряжи. Не разобрать, то ли ведьма, то ли домовой. Но сестрёнка не отрывала глаз от неё, а женщина-продавец столь бойко клялась, что игрушка принесёт в дом достаток, что мама сдалась.

Теперь жёсткие волосы местами были выдернуты или примяты, смотрела на мир она одним сохранившимся чёрным глазком. И вид имела скорее дружелюбно-помятый.

Карина, глядя, как сестра переворачивается во сне, достала из кармана свечу. Второй рукой нашарила зажигалку. Щёлкнула по колёсику, вверх взметнулся язычок пламени. Подставила белый фитиль. Пламя всё никак не хотело туда перепрыгивать.

Девушка подняла глаза на кроватку и чуть было не выронила вещи из рук. Катюша не спала, а лежа на спине наблюдала за попытками сестры.

Карина коротко улыбнулась и повторно попыталась зажечь свечу. Поднесла фитиль к огню. Пламя дрогнуло, отклонилось в сторону, будто кто-то дунул на него. Карина попыталась снова — на этот раз огонь жадно лизнул воск.

Разгорелся, засветился крохотный огонёчек. Что делать дальше, Карина не знала — никакие молитвы в голову не шли, поэтому она, крепко сжимая восковой корпус в руке, встала напротив сестрёнки.

Взгляд темно-карих глаз из кроватки проводил переметнувшийся огонёк. Странно, но сестрёнка не издавала ни звука. Обычно бойкая, махавшая ручками в сторону того, что показалось ей интересным, сейчас она просто следила за тем, что делает сестра.

— Оценивает? Наблюдает? — вопросы один за другим мелькали в голове девушки.

Карина сглотнула, глядя, как свеча, секунду назад создававшая ровное тёплое пламя, начала коптить. Под потолок полетел чёрный дым. Тиканье часов на стене, казалось, стало звучать громче. Огонёк в руках Карины плясал. На свечу словно дули. Тихо, но явно с целью не дать дальше гореть церковной свече.

Карина повыше сжала восковое тело свечи. Посмотрела на шторы — те не двигались. То, что не хотело, чтобы язычок пламени смотрел на ребёнка, было тут в комнате. Рядом с ней.

Девушка, поборов желание тотчас сбежать, закусила губу и зажмурилась.

— Что тут у вас? — заспанный голос отца, раздавшийся за спиной, заставил Карину вздрогнуть и обернуться.

— Каринка, ты совсем сбрендила? А ну-ка гаси! — закричал он, бросаясь к кроватке.

Девушка попыталась было потрясти свечу, но теперь огонь будто не хотел уходить. Катюша в кроватке залилась громким плачем.

— Да чтоб тебя!

После крика отца Карина потушила свечу, сжав фитиль двумя пальцами. Тонкая струйка чёрного дыма скользнула под потолок. В комнате стоял устойчивый запах ладана.

— Вы вместе меня с ума свести решили? — вытащив заплаканную сестру из кроватки, отец принялся укачивать её. — Мать надоумила, да?

Карина молча покачала головой.

— Сколько раз говорил, что дед Витя под старость лет совсем из ума выжил и нечего его слушать. А она нет, как всё детство таскалась за ним по лесу с тряпками, так и потом, как ни приедет — к берёзам бегом.

— Что? Пап, какие берёзы? — девушка внимательно следила за отцом.

— Обычные.

Присмиревшая было на руках мужчины Катюша вновь захныкала.

— Тише, тише. Сейчас зайчика тебе достанем, — не прекращая укачивать, отец наклонился к разбросанным по полу игрушкам.

Из коридора донёсся шум открывающейся дверцы.

— Я дома, — прокричала Лариса Дмитриевна.

Карина ринулась к матери. Та, поставив два пакета на пол, расшнуровывала кроссовки.

— Заговорилась у подъезда с Тамарой Денисовной. Она говорит, что в кооперативный институт ещё набор не закрыт...

Женщина уставилась на подошедшую дочь, ничем не удерживаемый кроссовок рухнул прямиком на один из пакетов.

— А это ещё что такое? — лицо её приобрело обеспокоенное выражение.

Карина только сейчас поняла, что до сих пор сжимает в руке свечу.

— Это ты скажи, чего старшая у Катюхиной кровати пожары разводит? — вышедший из комнаты сестры отец посмотрел на женщину.

Сидящая у него на руках сестрёнка прижимала к себе плюшевого зайца и, казалось, совсем позабыла про недавние рыдания.

— Мам, почему тебя дед Витя к берёзам водил? — выпалила Карина.

— Так... — ставя кроссовок в обувницу, начала женщина. — А это ты откуда взяла?

Глубокий вздох за спиной Карины. Девушка обернулась, но встретила лишь закрытую в комнату сестрёнки дверь.

— На кухню пошли, — подхватывая с пола сумки, сказала мать.

Карина прошла и села за кухонный столик. Лариса Дмитриевна стала вытаскивать купленные продукты, рассовывать их по шкафам.

— Тебе кто про деда сказал? — убирая в верхний шкафчик крупу, спросила женщина.

— Да так..

— Баба Лёня, поди. Язык без костей. Уж сколько раз говорили.

Она с силой захлопнула дверцу, та жалобно скрипнула. Мама развернулась и посмотрела на Карину. Девушка пыталась понять, что значит этот её взгляд. Пару секунд помолчав, женщина села напротив.

— Доча, очень прошу, брось эти глупости.

— Но мам..

Лариса Дмитриевна остановила её жестом.

— Ещё раз. Не надо так больше делать. Тащить в дом свечи или какие-то там обряды проводить. Я сама уже сто раз пожалела, что согласилась на Карьгу.

— Но Катюхе же лучше?

— Да она и без всей этой мистики бы просто проблему переросла. Подумаешь, не спит, подумаешь в угол смотрит. Ты маленькая тоже воображаемых друзей заводила, — устало улыбнулась она.

Карина посмотрела на стол. Помотала головой — она не могла сейчас вот так отступить. Даже не ради себя. Ради Катюши.

— А шрамы?

— Могла о вешалку в коридоре через одежду задеть. — Лариса Дмитриевна постукивала по столу, словно сейчас сама пыталась найти наиболее правдоподобную версию.

— Мам, расскажи о берёзах? Дед Витя о них же говорил?

Во дворе пронзительно заорала автомобильная сигнализация. Лариса Дмитриевна прислушалась к тому, что происходило в соседней комнате.

— Ерунда это всё. Дедовы предрассудки. Задурила тебе голову баба Лёна, а ты уши развесила.

Карина знала этот тон. Им же мама в детстве загоняла её домой с горки или убеждала выпить невкусное лекарство.

— Мамуль, если ты мне расскажешь, я клянусь, что больше ни с кем на эту тему говорить не буду. — заглядывая в лицо матери, пробормотала она.

Лариса Дмитриевна слегка нахмурилась. Сцепила пальцы в замок.

— Доча, давай сразу договоримся. Я тебе скажу, что знаю, но чтобы дома про это больше расспросов не было. Отец не любит эту тему поднимать, да и я..

Девушка сжала губы и кивнула.

— Многое я сама не знаю. Я же с шестьдесят седьмого года уже в Ичалках родилась. Да и не принято было у нас об этом говорить. Мать каждый раз только шикала. А с берёзами... Дед Витя, когда ещё молодой был, как праздник какой — сразу к посадкам идёт, шепчет, словно молится.

— Почему именно всё про берёзы?

— Так у мордвы — это же священное дерево. Говорят, раньше в Теньгушево целые рощи были. Да такие, что туда без знающего человека и заходить было нельзя. Обряды там проводили.

— Кому? — Карина встревоженно посмотрела на мать.

— Если б я знала. Может, дед Витя и не молился совсем, просто говорил. Но чего деревьям-то рассказывать? Ленточки эти длинные всё вязал. Говорил, что обереги.

Лариса Дмитриевна перевела взгляд на проход. Из комнаты Катюши доносился голос отца. Кажется, что он читал девочке любимую сказку.

— Это, когда я маленькой была, всё это весело. — после недолгой паузы продолжила она. — А уж в школе неудобно стало совсем. Советское время — октябрята, пионеры, научный атеизм. И тут такое: ударник труда чертовщиной увлекается. Но вроде списывали на народные традиции.

— Мам, зачем он это делал? — Карина подалась к ней поближе.

— Я не знаю, доча. Вот правда. Сколько раз спрашивала. А он только грустно улыбается да по голове гладит.

Лариса Дмитриевна отвела взгляд. Девушка видела, как внутри матери происходит борьба, и боялась спугнуть её неуместным вопросом.

— Но мне всё время казалось, что он всю жизнь боялся чего-то.. И когда я там в Карьге снова это увидела... Словно в детстве очутилась. Я тогда не понимала, что он видит. А сейчас, глядя на Катюшу, начинаю догадываться.

— Так скажи мне, — девушка протянула к ней руку.

Взгляд Ларисы Дмитриевны блуждал по кухне.

— Глупости всё это, Каринка. Забудь.

Тёплая мамина ладонь накрыла руку девушки. Лариса Дмитриевна ласково посмотрела на дочь и улыбнулась.

— Ещё минут десять, и обедать будем. Супчик как раз сейчас доварю.

В проёме двери показался отец.

— Секретничаете? — улыбнулся мужчина, оглядывая родных. — А я там Катьку уложил. Вроде успокоилась.

— Ну герой, — протянула Лариса Дмитриевна, насмешливо глядя на мужа.

— Каков есть, — улыбнулся он ей в ответ.

Женщина вернулась к готовке. Отец с бутылкой кваса и стаканом устроился на её месте напротив Карины.

— Сегодня опять в ночь? — откручивая крышку, осведомился он.

— Угу.

— И не надоело тебе. Кваску, кстати, будешь? Холодненький.

— Давай.

Он налил шипящий напиток в кружку, что приготовил для себя, и передал дочери. Карина сделала глоток и поморщилась, в нос ударили, казалось, сотни пузырьков. Лариса Дмитриевна негромко напевала, шинкуя картошку, изредка как бы невзначай поглядывая на родных.

— Так вот я там у себя в бухгалтерии поговорил..

— Ну папка, не начинай.

— Ты сначала дослушай, — откинувшись, мужчина попытался подцепить стоящий у мойки стакан.

— Слушаю, — Карина сделала ещё один глоток прохладного кваса.

— Нашим помощник бухгалтера нужен. Работа непыльная, сиди — бумажки перебирай. Всему научат. Деньги пусть и небольшие, но зато не надо ночами сидеть.

— Папуль, спасибо тебе за заботу. Но вот это с бумажками точно не моё.

— Как с детства фантазёрка была, так и сейчас.. — негромко прокомментировала Лариса Дмитриевна.

Карина хотела ответить, но заметила, что мать мнёт уголок кофты. Так она делала только тогда, когда врала. Когда Карине было десять, мать так же мяла край скатерти, рассказывая, что котёнка отдали в «хорошие руки». Карина тогда не поверила. Не поверила и сейчас.

— Мам, а ты сама когда-нибудь видела? Ну, то, что он видел?

Лариса Дмитриевна застыла. И через секунду слишком бодро ответила:

— Картошка сварится — зовите.

И вышла из кухни. В коридоре она остановилась на мгновение, посмотрела на дверь Катюши и быстро осенила её крестом. Затем повернулась и, негромко напевая себе под нос, ушла в родительскую комнату.

Карина перевела взгляд с двери на мать, которая уже скрылась в спальне. И вдруг отчётливо вспомнила свой диалог с Лилей. «У вас с сестрой на двоих одна галлюцинация?» — услышала она в голове голос подруги. И поняла, что это уже не кажется смешным.

Карина допила квас и поставила кружку на стол. Отец уже начал рассказывать что-то про нового начальника, но девушка не слушала. Её взгляд упал на дверь в комнату Катюши. Та была приоткрыта. Ненамного, всего на пару сантиметров. Через щель на линолеум ложился тёплый луч света.

Мысли неслись в голове девушки. Она точно помнила, что дверь была плотно прикрыта, когда мама её крестила. Да и без нажатия изнутри ручка бы просто не поддалась. Она на автомате улыбнулась какой-то отцовской шутке, хотя внутри всё сжималось.

«Неужели он настолько не хочет признавать, что с нами происходит что-то не то?» — глядя на мозолистые руки отца, размышляла Карина. — «Или своим неверием пытается нас сберечь?»

Вечер только начинался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.