Матиас вернул взгляд. Аннет смотрела на него с лицом как гладь, а пурпурный цвет глаз особенно казался магическим и мистическим в лёгкой полутемноте помещения.
– Я не знаю, что ты видел, – сказала Аннет. – Лучше бы сказал спасибо, что я… мы прогнали тех людей.
– С-спасибо! – тут же поблагодарил Матиас, искренне. Аннет на секунду отвела взгляд и мимолётно, невольно улыбнулась уголком губ.
– Кстати об этом, – сказала Аннет и вернула на него взгляд. Она всматривалась в его лицо – ожидала признаки появления напряжения, страха; и ожидала знаки, что он, после того как будет задан вопрос, солжёт или увильнёт. – Кто это был и зачем они за тобой гнались? Я думала в этот лес мало кто заходит. – И она, говоря быстрее, добавила: – Собственно поэтому мы и выбрали это место.
– А, – произнёс Матиас.
В нём не появилось ни напряжения, ни страха рассказать, и он не намеревался лгать. Он не хотел лгать ей. Он видел её серьёзный, внимательный и изучающий взгляд. И он хотел, чтобы она могла ему доверять, чтобы не видела в нём угрозу. И его удивляло такое рвение, такое открытое и отчётливое желание – быть честной с ней, открытым, рассказать всю правду без запинки; рассказать абсолютно всё о себе с момента появления на свет. Он хотел не просто открыть перед ней душу и сердце – он был готов вывернуть всё это наизнанку, и преподнести ей в дрожащих руках с надеждой, мольбой.
– Это наёмники, – ответил Матиас. – Их наняли, чтобы меня поймать. Но по их рвению, я так понял не обязательно живым.
Аннет немного удивилась – он сказал правду так легко, естественно, словно они уже имели несколько бесед и были знакомы много дней.
– Но зачем? – спросила она.
Матиас отвёл взгляд в сторону камина. Аннет поняла, что это не из-за того, что он не хочет ей говорить, а что пауза вызвана чем-то иным. Она взглянула на тарелку – ещё исходил пар, но уже было не горячо; и вернула взгляд на него.
– Это была случайность, – ответил Матиас. – Несчастный случай.
Он вздохнул, постучал пальцем по столу, нахмурился, затем перестал, снова нахмурился; Аннет наблюдала за каждым его движением и эмоцией, каждой тенью в глазах.
– Можешь не говорить, – сказала она. – Ешь. – Она опустила взгляд на свою тарелку и принялась за еду.
Матиас посмотрел на Аннет, но она не поднимала взгляда, а выражение лица было обыденным; и, помедлив, он присоединился к обеду.
Пропадая в раздумьях, Матиас рассматривал овощи: толстые полоски белокочанной капусты, крупные кубики кабачка, половинки моркови, кусочки картофеля, полукольца лука, немного сушёной зелени, от томатов остались скрученные полоски кожицы, а их мякоть смешалась с остальной массой блюда.
Аннет вышла из раздумий, в которых пыталась разложить всё по полочкам, как она привыкла, но это было сложно сделать в присутствии Матиаса. Она посмотрела на него, на его опущенную ложку.
– Что-то не так? – спросила она. – Ты привык к соли? Вон, – кивнула она на солонку. – Если хочешь. Правда, это другая соль, не как у вас, и она менее… солёная? Я не знаю, я вашу то всего пару раз пробовала и этого было достаточно, чтобы больше не пробовать. – Аннет встрепенулась. – Не то, чтобы ваша соль плохая! Просто… Хотя… – Аннет вздохнула и опустила лицо; а, услышав усмешку, подняла обратно и увидела добрую улыбку.
– Не переживай, – сказал Матиас. – Всё нормально. Поверь, в сравнении с половиной моих трапез, это как королевское блюдо.
*
Когда с обедом было покончено, Аннет понесла посуду в умывальник. Она молчала. Молчал и Матиас. Ему хотелось сказать так много, спросить так много; но он молчал – искал слова. Аннет же пыталась разобраться и понять себя, понять происходящее, которое казалось реалистичным странным сном.
Когда Матиас смотрел в сторону задумчивым взглядом, Аннет поглядывала на него украдкой – отметила, что ей нравятся его чёрные волосы, его карие глаза, которые сейчас выглядели темнее и теплее; его манера двигаться и едва заметные выражения лица – веяния его раздумий.
Иногда, делая паузы между мыслями, Матиас поглядывал на Аннет, так как не мог этого не делать – в эти моменты она либо складывала травы в чайничек, либо нагревала воду в камине, либо наливала кипяток в чайничек, либо ставила глиняные чашки с блюдцами и чайными ложками, и поправляла их так, словно существует только одно единственно верное положение на жгутовых салфетках.
Иногда Матиасу казалось, что Аннет вот-вот посмотрит на него, но прежде, чем это случалось, он отводил взгляд и проваливался в новый виток раздумий.
Аннет села, сложила руки перед пустой чашкой и устремила взгляд на Матиаса, и только она открыла рот, как он повернул к ней лицо.
– Из-за меня случайно умер человек, – сказал он. Аннет удивилась, распрямила плечи и без того прямой осанки и похлопала ресницами. – Вот почему за мной гнались наёмники, и уже как три года. И в последний раз, как ты могла заметить, они преуспели.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: