– Это, Костик, тонкое искусство. Умение слиться с толпой, не выделяться в ней, стать безликим до невидимости. Попутно менять адреса, пароли и явки. И, конечно, избегать метро. Там менты особенно любили отлавливать молодых удальцов, которые в наивности или по дури, что одно и то же, шли по собственной воли на них косяком.
– И так ты три года мотался?
– Почти. Зато какой азарт, какой выброс адреналина.
– Что значит «почти»?
– Маман устала от игры в «сыщик ищи вора» и положила в конверт тысячу баксов нужному человеку… Это тоже помогло.
– Помогло, – с неприязненной гримасой на лице сказал Костя. – А я вот за таких, как ты, год оттрубил в казарме. Клозеты мыл, грязь в поле месил, глотал пыль на плацу.
– Нет, мой друг. Ты год оттрубил в казарме не за меня и мне подобных, а за себя и свою лень, потому что не умеешь жить и мыслить широко и свободно. Нет у тебя фантазии. Ты предпочитаешь идти проторенной стезей. Научился в карты жульничать в заштатном городке и решил, что в Москве будешь птицей высокого полета. Не вышло. Образованные люди играют в преф и бридж. На худой конец в покер. Любопытная игра для психологов. Может увлечь интеллигентного человека. А все, что ты можешь, так это передернуть карту или крапом резаться в очко или в бурку. С таким багажом далеко не уедешь. По крайней мере, в карьерном росте. Круг общения не тот. Если, конечно, не метишь на нары.
– А что я там забыл?
Поднимаясь со стула, Игорь сказал:
– Не знаю, не знаю… Кстати, даю наводку: что отличает хакера от заурядного пользователя?
После раздумья Костя ответил:
– Хакер взломает любую программу.
– Соображаешь.
Какое-то время Костя сидел с лицом, выражавшим сосредоточенное размышления, и потом воскликнул:
– Ты знал мои карты!
– Ну наконец-то. Я все надеялся, ты сам допрешь. По теории вероятности.
С этими словами Игорь бросил обратно Косте смятый конверт с деньгами.
– Остальные получить не рассчитывай. В наше время за учебу платить полагается. Я взял с тебя по мизеру.
Костя облегченно вздохнул.
– Спасибо, Гоша. А то я уже начал терять веру в свой фарт. Это последнее дело в картах.
Игорь взял со спинки стула пиджак.
– Пора идти к Тихону.
– О чем сегодня базар будет?
– А черт его знает. Думаю, как обычно: каждый выложит свой бред, и Тихон будет слушать его в пол-уха, не понимая ни в чем ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Это тебе не Денис. Тот знал все досконально, а если не знал, то выворачивал тебя наизнанку, чтобы дойти до сути. И если видел, что ты не сечешь в своих вопросах, то размазывал тебя как дерьмо по асфальту. Это был первый звонок на увольнение.
– И сколько их было?
– Не больше двух. Второй – это вызов в отдел кадров, где возвращают тебе трудовую книжку. А с Тихоном совещания – бесконечная хохма.
С довольным видом Костя заметил:
– В нем сразу видно человека без образования.
– Свое образование он получил в местах не столь отдаленных.
– Иди ты!
– Зато в борьбе за выживание я не встречал ему равных. Закаленный мужик.
– Да, Тихон крут. Кстати, не последнее дело в бизнесе.
Игорь посмотрел в зеркало, поправил галстук и прическу.
– И все-таки не мешало бы ему хотя бы ликбез пройти, а то чувствуешь себя неловко за председателя правления холдинга.
– Так уж и неловко?
Игорь повернулся к Косте.
– А то нет! Любит он щегольнуть эрудицией. И вот вылетает из него аукцион вместо опциона или моржо вместо маржи.
– Иди ты!
– А статья договора для него звучит как упрек в его уголовном прошлом. Стоит ли удивляться, что все толковые люди незаметно отсюда линяют. Осталась одна шваль и бездарь, что в рот ему смотрит. Такие как раз для Тихона. Так-то вот, друг мой Костик. Знай, на кого работаешь.
Костя не без ехидства спросил:
– А сам чего не линяешь?
– Всему своё время, друг мой Костик. Теория вероятности предполагает достаточно длинный ряд единообразных событий, а мы с тобой где-то в середине пути. Из чего следует, что со временем и ты слиняешь.
– Ну уж нет! Дудки. При такой зарплате с одной стороны и насыщенностью рынка труда программистами с другой я слиняю не раньше, чем меня вынесут отсюда вместе со стулом и столом, в который я вцеплюсь обеими руками.
Игорь был уже готов выйти из комнаты, когда его снова удержал Костик.
– А ты всерьез говорил про аспирантуру и тысячу баксов? Неужели так дорого скосить от армии?
– Конечно, не всерьез. Это была импровизация на свободную тему. Не более того. Особенно про мимикрию. Мне даже самому понравилось. Вот что значит вдохновение. А что касается аспирантуры, то я защитился по перспективной теме… Как мне казалось. Только… Только пылится моя диссертация никому не нужная. Обидно. Она была на порядок выше любой кандидатской и стучалась в двери докторской. И я, действительно, думал развить заложенные в ней идеи. Но когда я поделился своими планами от Наполеона с руководством аспирантуры, надо мной все дружно и долго смеялись. «Старик, – сказали мне, – где мы найдем тебе оппонентов. Они все за границу слиняли. Правду сказать, мы в этой толком не разобрались». Так-то вот, мой друг Костя. И чтобы дополнить картину моего откровения, я скажу тебе больше: никакой тысячи баксов не было, и я добросовестно отслужил в армии год. По специальности и дал подписку не разглашать. Что я и делаю. А что касается моих дальнейших академических потуг, то после откровения локальных спецов мне стало скучно, руки опустились, мозги увяли. Пусть и дальше пылится моя диссертация невостребованной.
– Тебя не поймешь, когда ты шутишь, когда говоришь серьезно.
– Костик, запомни: мужчина должен быть загадкой. Тогда хоть что-то он собой представляет. Пусть даже на пустом месте. Особенно важно быть загадкой для женщин. Это их волнует.
– Но я ведь не женщина, – справедливо заметил Костя.
– Ты гораздо хуже, Костик. Ты мой сослуживец, – ответил Игорь. – Мы с тобой общаемся больше, чем ты будешь общаться с женой. И за это время порядком осточертели друг другу. Но имей в виду, с женой будет еще хуже. Ты вынужден будешь общаться с ней семь дней в неделю в своей тесной однокомнатной квартирке. И помни: развестись сложнее, чем поменять работу.