Приматы с планеты Земля

Подводя итоги этому пункту хочется заметить следующее. Может быть, в прошлом Бог и играл заметную, если не основополагающую роль в том, что, как, когда и с кем мы делали, но сегодня говорить о Его определяющем влиянии на нас было бы, мягко говоря, неуместно. Несмотря на то, что религиозных и верующих – это не одно и то же – людей нынче довольно много, и вряд ли их число сильно сократится в обозримом будущем, живём мы всё-таки по-светски, а не в согласии с соответствующими предписаниями и догмами.

Как бы то ни было, но это не означает того, что мы полностью свободны от последних. Напротив, они не только всё ещё с нами, но и по большому счёту мало изменились с тех пор, как были внедрены в социальную ткань цивилизации. Сама она в принципе невозможна и неосуществима на каких-то альтернативных основаниях. Как угодно организовать жизнь в городе попросту нельзя, и Бог нужен для того, чтобы укреплять и постоянно поддерживать уже имплементированный порядок.

Отчасти это говорит в пользу Его авторитарного, управляющего характера, но не стоит наивно считать, что виноват именно Он. Он оказался нужным, а потому Его и изобрели. Удивительно лишь то – хотя только до определённой степени, а не вообще – что Он до сего дня сохраняет свои позиции и, по всей видимости, сдавать их не намерен. С другой стороны, как-то иначе и не может быть, и не бывает, а потому люди продолжат ходить в церкви и храмы, посещать священные места, молиться, читать соответствующую литературу и верить, что где-то кто-то за нами следит – и при случае наказывает или поощряет – несмотря на то, что всё это мы делаем сами и какой-то внешний наблюдатель или надзиратель нам, в общем и целом, не нужен, потому что мы и сами прекрасно справляемся.

Из этого с очевидностью следует то, что Бог не позволяет нам спасти смысл, но сам Он утопает в бесплодных попытках придать его нашим судьбам. Но позвольте задержаться на теме Бога ещё ненадолго, тем самым перейдя к другим кандидатам на роль сущностного ориентира нашего бытия.

Сегодня нередко можно услышать и прочесть о модифицированной версии Его присутствия и, что нас здесь волнует больше всего, предоставления нашей жизни какой-то содержательности. Даже если именно Его наличие и не постулируется, говорится о том, что есть некий разумный замысел, который – на это делается основное ударение, но для нас важно другое – и привёл к нашему появлению на свет. По номинальной стоимости эти заявления представляют собой всего лишь ответ на теорию эволюции и желание во что бы то ни стало сохранить за своим бытием и, естественно, возникновением на этой планете статус чего-то значимого, если не вовсе критического.

Всё это очень сильно похоже на так называемый антропный принцип, особенно в сильной его версии – а, кроме того, снова отсылает нас к мировым константам, но в уже несколько изменённом виде. Суть его состоит в том, что мы должны были появиться для того, чтобы… не знаю, наверное, всё это увидеть и описать, ведь, по крайней мере, никакого явно пропагандируемого нашего предназначения тут обычно не приводится и не утверждается – хотя и отмечу, что, вообще говоря, стоило бы, потому что не совсем понятно, а зачем всё это, я имею в виду нас, надо было затевать.

Собственно, последний вопрос и показывает, что разумный замысел или антропный принцип несостоятельны в объяснении, во-первых, того, как возник человек – но в меньшей степени – и, во-вторых, зачем это было необходимо. Для полноты картины рассмотрю обе претензии, ведь они довольно тесно связаны друг с другом. Начну по порядку.

Излюбленным примером подтверждения наличия какого-то намерения обычно служит человеческий или какой-либо иной достаточно развитый глаз. Тонны чернил ушли на то, чтобы показать, что эволюции вполне по силам создать нечто подобное, а потому я отсылаю читателя к данной литературе. Здесь же нужно отметить вот что – и это, между прочим, тоже нередко указывается, но плохо принимается и приживается. Дело в том, что, во-первых, мутации случаются постоянно, и мы не являемся исключением, но продолжаем изменяться, а, во-вторых, природа действует на очень длительных интервалах времени, наблюдать за которыми мы в принципе не в состоянии. И это не довод по типу «сам дурак», но просто констатация факта.

Тот же глаз не возник за ночь, а человек не был рождён от обезьян, как это обычно себе представляют. Существовало огромное количество промежуточных форм, все из которых в нашем случае вымерли. Только подумайте – прошли миллиарды лет с тех пор как появилась жизнь на Земле. Этого более чем достаточно для того, чтобы создать всё современное – сегодня быстро и даже резко сокращающееся вследствие нашей деятельности, которая во многом опирается на бессодержательную концепцию смысла – биоразнообразие.

И глаз, и мозг, и другие сложные – об этом ещё будет вестись речь – органы, приспособления, системы создавались на протяжении очень длительных промежутков времени, и почти все черновики были выброшены либо за ненадобностью, либо вследствие своего низкого по стандартам выживания качества. Эволюция в гораздо большей степени похожа на мясника, чем на увлечённого художника. Она не профессионал, а ремесленник. И если мы восхищаемся её творениями – читай, самим собой – то это поднимает вопросы не столько к ней, сколько к нам. С чего это мы решили, что тот же глаз идеален? Он слеплен на коленке в условиях цейтнота, а потому несёт в себе все неудачи, накопленные в процессе его создания. Просто обычно мы не видим опилок и другого расходного материала, но уже готовый предмет, хотя и не столь сложно обнаружить первые. Разумный замысел смотрит на конец – на самом деле просто промежуточный продукт – а потому и не замечает всего того, что ему предшествовало. Но как тогда быть с целью всего данного мероприятия? Зачем мы появились на свет?

Теория эволюции даёт на этот вопрос довольно однозначный и столь же неприятный – по крайней мере, для того, что полагает, что какой-то смысл есть – ответ. Никакой цели в этом не было, не предполагалось, не выполнялось. Вообще у всего живого есть только одно предназначение – пробыть здесь достаточно долго для того, чтобы оставить после себя потомство. В свете того, что условия постоянно меняются одни вымирают, а другие выполняют свою главную задачу. Последние просто оказываются лучше приспособлены, т.е., по сути, им лишь больше повезло.

В этом ряду нет исключений. Человек представляет собой такой же вид, как и все прочие, а, значит, подчиняется ровно той же самой логике. Т.е. всё, что мы должны делать – это размножаться, и, надо отметить, у нас это в последнее время очень неплохо получается, но тут вступает в действие компенсирующие механизмы, о которых я расскажу позже. В нас нет ничего ни примечательного, ни особенного, ни выдающегося, ни чего-то ещё, что бы вывело нас за рамки деятельности неумолимой эволюции, а потому и наше появление на этой планете было обусловлено лишь некоторым набором обстоятельств, при других условиях нас бы не было вовсе.

Заявления же о том, что, мол, мы обязаны описывать этот мир – у нас же есть язык и любопытство – понимать его – большой головной мозг – объяснять – наука и логика – просто восторгаться совершенством творения – мы дети, ну, вы поняли кого – не выдерживают никакой критики в свете теории эволюции. Всё это излишне и избыточно в лучшем случае, а то и мешает выживанию в худшем – и, между прочим, интеллектуалам действительно живётся тяжелее и сложнее.

Даже если некий разумный замысел и был, то совершенно непонятно, что от нас тогда требуется. То, что озвучиваем мы, есть лишь наш взгляд на вещи, и он не обязательно – а то и вовсе не – совпадает с тем, что предполагалось изначально. То, что как уверяют нас, от нас хочет Творец – потому что Он, совершенно очевидно, где-то маячит за нашими спинами – опять же говорим мы сами, а советов сверху или откуда-то ещё попросту не поступает. Наконец, то, что считается чем-то ценным, правильным, нужным, снова придумано нами, хотя, конечно, и выдаётся за истину в последней инстанции.

Неужели кто-то может всерьёз верить в то, что наше предназначение состоит в покорении планеты – а почему этого не делают, например, утконосы, у которых, между прочим, есть яд? – в раскрытии загадок Вселенной – как будто кто-то их специально создавал – в установлении всеобщего мира – незачем было тогда воевать – в достижении гармонии с природой – у нас с ней были такие отношения, пока мы не переселились в города – в искоренении бедности и установлении всеобщего счастья – ну, здесь даже комментировать нечего? Давно пора понять, что всё это придумали мы сами, а у природы на нас нет ровно никаких планов, за исключением того, чтобы мы как-то умудрились выжить и оставить потомство, но, разумеется, не в современном исполнении. Как можно за чистую монету принимать, скажем, строительство собора, дамбы, небоскрёба, музея изящных искусств – и его наполнение – в качестве объяснительного и оправдательного фактора того, что мы обязаны тут быть?

Всё это и многое другое есть лишь выдача желаемого за действительное. Оттого, что мы так считаем, ни истинным, ни настоящим, ни правильным, ни чем-то ещё в том же духе это не становится. Если нас и создавали с какой-то целью и всё неизбежно и неотвратимо вело именно к нам, то, я боюсь, наши творцы даже не слегка, а тотально разочарованы в конечном результате, и тогда история с потопом уже не кажется столь жестокой, но напрашивается на повторение. Нет, ну, правда, всё это ради – просто навскидку – фото в Instagram, военных парадов, дурацких привычек, Coca-cola и тому подобного?

В таких случаях обычно говорят о том, что смысл от нас скрыт, но он всё-таки имеется. Но нам-то тогда какая разница? Если мы лишь пешки в чьей-то игре, марионетки в чьих-то руках, и весь этот спектакль разворачивается по уже написанному сценарию, о котором нам ничего не известно, но который, тем не менее, ведёт к чему-то великому, то не совсем понятно, зачем нам вообще рассуждать о целях и мотивах, которые всё равно нам недоступны. Не лучше ли оставить это в стороне и больше не поднимать данный вопрос?

Человек отличается тем, что хочет быть сопричастным чему-то более значимому, чем, как правило, он или она являются. Трибун на всех не хватает, а слава ласкова далеко не ко всем, но если поверить в то, что так и было задумано и на самом деле мы есть лишь часть чего-то грандиозного и внушительного, то становится легче, и даже собственное ничтожество переживается уже не так болезненно. Но всё это зиждется на одном огромном и фундаментально ложном предположении о том, что за всем обязательно что-то стоит. Что всё для чего-то нужно. Что непременно должна быть причина. Что всё имеет смысл. Однако это просто замыкает круг и не даёт ни единого ответа.

Спросите себя, зачем, скажем, перед каким-нибудь подъездом каждую весну образуется вечная лужа размером с небольшое озеро – я думаю очень знакомая ситуация для многих городов в России. Чтобы мы закаляли свой характер и не расслаблялись? Ради того, чтобы мы всё-таки смотрели на небо, пусть и в отражении? Для того, чтобы детям было где пускать кораблики? Неужели в это кто-то всерьёз верит? Какой в ней смысл?

Мы часто забываем о том, что живём в культурной среде, которая во многом покоится не столько на адекватных взглядах на действительность, сколько на конвенциях, которые обычно – и чаще да, чем нет – есть всего лишь условность, принимаемая нами за чистую монету. Если их вырвать из контекста, они мгновенно становятся в лучшем случае бессодержательными, а в худшем – нонсенсом и даже глупостью. Например, стрелки на брюках образовывались просто потому, что их долго везли через океан плотно упакованными, но сегодня люди на полном серьёзе нарочно выглаживают их утюгом для того, чтобы повторить случайный вообще-то эффект, и при этом ещё свято верят в то, что так и должно быть, ведь так положено – ну, да, так оно есть, когда-то их именно клали. И ровно то же самое касается и представлений о каком-то тайном плане. Впрочем, есть ещё одна разновидность подобных воззрений.

В силу того, что мы крайне ограничены собственным опытом и своей историей, мы нередко переносим свои знания на то, что пытаемся объяснить, проводя зачастую абсолютно неуместные аналогии и сравнения, но при этом наивно полагая, что вправе так поступать. Так, например, в век пара людям повсюду мерещились клапаны, телеграф породил взгляды о вездесущих проводах и их соединениях, сегодня же мы во всём видим компьютеры – «железо» или программное обеспечение, или и то, и другое. В итоге, как правило, выясняется, что мы были неправы и всё обстоит несколько – если не значительно – сложнее наших примитивных описательных схем, но это не мешает нам выдумывать всякий раз новые, когда этого делать не надо. В случае со смыслом рассказывается следующая небылица, которая, надо отметить, довольна стара и просто слегка переделана в угоду текущему моменту.

Вы наверняка слышали мнение – если не байки – о том, что древним египтянам их пирамиды помогли возвести инопланетяне. Мол, прилетели они, дали технологии, а потом отправились восвояси. Непонятно, какая им в том была выгода или польза – объяснения вроде нашего их почитания не в счёт, потому что на хлеб его не намажешь, да к тому же зачем нужны высокоразвитой цивилизации какие-то низшие существа, ну, а с местами силы всё вообще крайне печально – но оставим это в стороне. Сегодняшняя версия той же истории гласит, что Земля в принципе представляет собой своеобразный полигон или чашку Петри, в которой проводится эксперимент.

Надо отметить, что такая интерпретация звучит не столь абсурдно, как помощь инопланетян, но она, всё равно, упускает из виду следующее. Даже если так оно и обстоит, и жизнь была занесена сюда извне – ведь есть же ещё теория панспермии – кем-то ради проведения опыта, то это ничего не меняет в осмысленности происходящего. По крайней мере для нас. Какая нам, в конце концов, разница, были ли первые организмы специально поселены здесь или же возникли спонтанно? Это ничего не перестраивает и не переделывает. Кроме того, подобный взгляд замалчивает тот факт, что, как правило, эксперименты проводятся для того, чтобы посмотреть, что получится, т.е. самому учёному или тому, кто их затевает, неизвестно, что именно случится, что, собственно, и подвигает его или кого-то ещё на это мероприятие.

Из этого с неизбежностью следует то, что мы интересны ему ровно настолько же, насколько и все остальные, и ничего выдающегося собой не представляем. Можно, конечно, изменить историю и постулировать то, что время от времени экспериментатор вмешивается в естественные процессы, посылая, скажем метеорит, увеличивая радиацию, вводя какие-то новые виды, созданные где-то в другом месте, и тогда нарратив становится интереснее и осмысленнее. И это само по себе крайне проблематично, если в принципе реально опровергнуть.

Есть, например, такой взгляд, согласно которому вся Вселенная возникла пять минут назад, и в нём тоже практически невозможно найти изъяны. Потому что и наши воспоминания, и нефть, и геологические разломы, и даже кости динозавров были созданы в один присест, а мы наивно думаем, что здесь разворачивались какие-то события, которые оставляли после себя следы, хотя на самом деле ничего такого не было. Между прочим, мы вообще способны говорить о том, что таких миров бесконечное множество и живут они мгновения или часы, постоянно появляясь и умирая, но нам, разумеется, это неизвестно.

В действительности такие воззрения просто возвращают Бога, но только в качестве фигуры в халате. Ни доказать, ни опровергнуть их нельзя. Впрочем, есть у них и слабости, которые, однако, в рамках подобных теорий таковыми не является. Во-первых, учитывая сложность и количество затрат всех видов, непонятно, зачем всё это было затевать. Если некое существо обладает столь колоссальными возможностями, ему гораздо проще прокрутить весь сценарий в своём разуме – кто-то обязательно скажет, что так оно и обстоит, а мы лишь представляем собой мыслительный эксперимент. Ясно, что мы не в курсе его намерений, а также того, что он считает удобным, нужным, правильным – если в принципе руководствуется или имеет такие категории – а потому не нам судить, как ему надо или хочется поступать, но всё-таки несколько странно видеть столь грандиозные усилия с сомнительными, прямо сказать, результатами.

Во-вторых, тот, кто способен проводить столь изощрённые эксперименты или симуляции, заинтересован, по всей видимости, именно в них самих, а не в их частных деталях, вроде нас и кого бы то ни было ещё. Повторюсь, весьма сомнительно, чтобы инопланетяне прилетали для того, чтобы помочь древним египтянам построить пирамиды хотя бы в силу того, что ничего взамен ни они, ни мы им дать не в состоянии, а то, что у нас имеется, вряд ли сколько-нибудь их волнует – и, кстати, есть сомнения в самой этой их способности, но об этом ниже. Если же они всё-таки хотят то, что мы можем им предоставить, то тогда они слабо отличаются от нас, и возникает вопрос уже о смысле их существования, который возвращает нас к бесконечной цепочке богов, стоящих один над другим, да и вообще делает их нами. Понятно, что их мотивация не поддаётся нашему разумению, но всё же по меньшей мере странно то, что они сподобились на затраты ради не слишком очевидных прибылей, если таковые вообще есть или были.

И, в-третьих, пожалуй, самое главное. Если и вправду есть экспериментатор, то несколько удивительно то, что он столь неуклюж и халатен. Потому что его создания слишком уж несуразны, криво слеплены и откровенно халтурны с точки зрения инженерной, т.е. сознательной или намеренной мысли. Если уж браться за дело, то играть свою роль на отлично, тем более что для этого есть все возможности, но обладая ими, выдавать такое – это полная нелепость. Все эти огрехи и явные провалы просто вопиют об отсутствии плана, а, значит, и того, кто его придумал.

Остаётся ещё один вариант, но он ничуть не утешает. Вполне вероятно, что мы являемся побочным продуктом какого-то опыта и не предполагались изначально, но в таком случае мы вновь остаёмся наедине с самими собой и сопряжёнными с этим поисками содержания и цели, которых тогда банально не существует. Как бы то ни было, но небеса молчат, а все эти спекуляции происходят исключительно в наших головах, что не может не наводить на мысль о том, что мы их просто выдумываем, и ничего такого в мире не существует, а делаем мы это для того, чтобы как-то скрасить и наполнить чем-то важным наше пребывание здесь и сейчас.

Конечно, всегда остаётся оговорка о том, что нам слишком многое неизвестно, и где-то есть то, что мы ищем, но после стольких лет поиска, после такого количества потраченных усилий, после всех выдвинутых, а затем опровергнутых гипотез становится не по себе. За всю историю не было предложено ничего такого, что бы убедило всех и каждого, а то, что мы имеем, настолько жалко и нелепо, что даже и не хочется обсуждать. В любом случае надо понимать, что смысла – настоящего, а не принятого на веру – тут не найти, а потому я перехожу к последней категории вещей, претендующих на этот статус, но сначала одно замечание.

Я отдаю себе отчёт в том, что объединяю столь разные и по содержанию, и по форме феномены в одну кучу, не особо утруждая себя тем, чтобы провести более чёткую и ясную классификацию. В своё оправдание замечу, что они всё-таки принадлежат одной и то же сфере нашего бытия. Мы разделяем их лишь потому, что так привыкли, а, кроме того, не желаем замечать их сходства. Впрочем, я надеюсь вы увидите, что я прав, а потому я приступаю.

В общем и целом, эти смыслы можно назвать социальными или культурными. Это и до боли знакомая и набившая уже не заживающую оскомину троица сын, дерево, дом, и такие же клишированные следы и что-то оставленное, и, разумеется, добрая память и известность в веках. Похожи они тем, что обосновываются в рамках определённых представлений, которые создаются той или иной группой, и вне её слабо, если хоть как-то оправданны, разумны или естественны. Тем не менее, это довольно сильный и крепкий бастион, который мне, правда, придётся разрушить. Начну с примера.

Очень многие люди живут ради своих детей. Это вполне нормально, потому что, вообще говоря, только этого от нас и требуют и наша природа, и сама эволюция. Но давайте снова будем честными. Ваш ребёнок – при обычном течении дел, без инцеста и других эксцессов, вроде измены и подлога – именно ваш – т.е. генетически – только наполовину. Внук – на четверть, правнук – на восьмую, праправнук – на шестнадцатую часть. В процентах это выглядит так – 50; 25; 12,5; 6,25 – прошу прощения за цифры, но они нужны для наглядности. Другими словами, ваши потомки не ваши на – 50; 75; 87,5; 93,75 процентов соответственно. Т.е., по сути, мои – и вообще любые – праправнуки – а ведь можно и продолжать – окажутся почти полностью чужими мне людьми, не имеющими со мной почти ничего общего – и, кстати, смогут заводить своих детей между собой, правда, в таком случае моего материала там окажется больше.

Я не пытаюсь никого ни в чём убедить и, уж конечно, ни на чём не настаиваю. Но числа не лгут и слишком откровенны, чтобы их игнорировать. Желая остаться в веках, мы лишь растворяемся в них без какого бы то ни было шанса на то, чтобы сохраниться в своих детях, не говоря уже о более дальних потомках. Это не плохо и не хорошо, но в свете именно осмысленности нашего существования не может не настораживать. Ладно, на это мне возразят, что ребёнок не является – только и исключительно – переносчиком моих генов, но ценен сам по себе, как отдельная личность со своими странностями, прихотями, склонностями, талантами, характером. Всё это так, но как станет ясно ниже, тоже, увы и преимущественно, бессодержательно и надуманно.

Начать следует вот с чего. Индивидуализм, который мы – да и то далеко не все и не везде – теперь исповедуем, есть относительно недавнее культурное изобретение, созданное к тому же в совершенно конкретном регионе планеты. Сегодня мы действительно считаем, что любая человеческая жизнь достойна того, чтобы её провести, но, положа руку на сердце, это не совсем так. И я не говорю о великих свершениях, об открытиях и прозрениях, о богатстве и славе. Нет, всё гораздо проще и тривиальнее. К сожалению, многим из нас уготовано скучное, беспросветное, серое, унылое, банальное и ничем не выдающееся прозябание среди таких же. Это во-первых.

Во-вторых, если мы посмотрим в истории, то увидим, что подавляющую её часть – по крайней мере, цивилизованной – отдельный человек ценился сравнительно низко, если хоть как-то. Что же касается охотников-собирателей, то они относились друг к другу лучше, но вследствие небольшого размера их групп говорить о чём-то действительно значимом не представляется возможным. К тому же это только города предоставляют широкие горизонты, в племени их нет априори.

И, в-третьих. Мы являемся всё-таки социальными животными, а потому сами по себе не слишком примечательны. Человек неосуществим вне коллектива, который даст ему или ей и язык, и взгляды на мир, и критерии суждения, и много что ещё. Все эти вещи создаются не в одиночку, а вместе, и, значит, по большому счёту важна именно группа, а не отдельные её представители.

С сожалением приходится констатировать, что основной массе людей не удастся за всю свою жизнь сделать хоть что-то интересное, важное, нужное. В лучшем случае они оставят потомство, в худшем – умрут, не принеся никакой пользы, и никто не всплакнёт о них и не вспомнит, потому что и нечего там было сохранять. До недавнего времени это и был удел чуть ли не каждого, и всё, что от них осталось – это мы, которые от них унаследовали только скромный набор генов.

Не стоит, однако, думать, что жизнь может быть ценна только тем, что она что-то даёт окружающим. Счастье, радость, хорошие отношения, приятные моменты, наслаждение чем бы то ни было и многое другое тоже заслуживают и внимания, и того, чтобы это на себе испытать. Увы, но и здесь не всё так хорошо, как принято считать. По большей части наше существование на планете не содержит ничего из этого, а, кроме того, зачастую помещает нас в противоположные этому условия, вроде печали, тоски, скорби, утраты, страданий. В любом случае норма – это скука, а вовсе не веселье.

Т.е., по сути, весь прок от нашего тут пребывания заключается в том, чтобы наплодить детей и благополучно сгинуть, тем самым запустив круг заново. Если в этом и есть какой-то смысл, то он весьма скромен и вряд ли должен так называться. Впрочем, чего-то иного попросту и не может быть – именно так устроена природа, частью которой – пусть и не понимающей этого – мы все и являемся. Но оставим это в покое.

Далее, не стоит забывать о том, что ребёнок – это только возможность, но не данность. Ему или ей ещё нужно вырасти, как говорят, найти себя, состояться. Всё это ни в коем случае – ну, разве что за исключением королей и богатых наследников, впрочем, и с ними всё не так просто – не гарантировано, но лишь потенциально предполагается. Даже обладая талантами и способностями, мы не обязательно реализуем их в силу ряда причин. В конечном счёте, дети однажды становятся скучными и серыми взрослыми, такими же, как и их родители, а потому мы вновь оказываемся в порочном круге.