Оценить:
 Рейтинг: 0

Авторитетный опекун. Присвоение строптивой

Год написания книги
2024
Теги
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 13 >>
На страницу:
7 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Сразу за стеклом терраса, на ней чёрный столик и плетёное кресло. На столике кофейная чашечка на блюдце. А рядом, одетый лишь в серые домашние брюки и распахнутый на груди чёрный шёлковый халат – проклятый похититель, собственной персоной! Лицо его обращено к лесу, поза расслабленная, хозяйская. Разговаривает по телефону.

Я словно спотыкаюсь на полушаге… и начинаю пятиться, пока не упираюсь спиной в Сигму. В это же мгновение Глыба оборачивается и замечает нас. Окидывает спокойным взглядом… и как ни в чём не бывало снова отворачивается к лесу, продолжая разговор.

Мариэль хлопает в ладоши:

– Всё, показались, теперь ты, рыбка, идёшь за мной! И сразу запомни, в это крыло без приглашения Глеба Борисовича больше ни ногой! Никогда и ни за что, ясно? Твоя комната выходит на двор с другой стороны особняка и, честно сказать, мне там даже больше нравится, как-то уютнее, что ли. К тому же там и народу побольше, не так тебе скучно будет в этом кощеевом царстве!

Она беззаботно стрекочет, смеётся, а слушаю её возбуждённую болтовню, и свинцовая тяжесть ложится на плечи: что значит «твоя комната»?

– Ну, вот как-то так! – с гордостью, как будто показывает собственные владения, Мариэль заводит меня в комнату. – Нравится?

– Извините, я уже почти всё! – заметно ускоряется при нашем появлении женщина средних лет, судя по форме – горничная.

Она на ходу ловко поправляет молочно-прозрачные фалды тюля на окне, придавая им идеально-завершённый вид, двигает пару флакончиков на туалетном столике и наконец, толкая перед собой каталку со средствами для уборки, равняется с нами.

– Здравствуйте Лина! Меня зовут Катя, я ваша горничная. Если что-то понадобится, там, над тумбочкой есть кнопка вызова, но вообще можете просто крикнуть, я всегда…

– Кати?, давай с этим позже? – перебивает её Мариэль, красноречиво полуоборачиваясь к выходу и едва не подпихивая горничную под спину. – Скажи лучше Гале, пусть чай нам сделает. Или ты будешь кофе?

Я не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. А поняв, хмурюсь: не нравится мне происходящее! Не вижу я тут даже малейших предпосылок к своей свободе!

– Что-то ты не очень-то рада, как я посмотрю? – плюхается на кровать Мариэль, едва только горничная уходит. – Любая нормальная девица на твоём месте уже кончила бы от восторга – вместо борделя попасть в дом самого Лыбина! А ты кислая, как будто в трауре.

Осекается. Помолчав, встаёт.

– Ладно. В общем, ты тут осмотрись немного и спускайся вниз, в гостиную. Я попрошу Галю сделать тебе какао с маршмелоу. Нам девочкам во время стресса обязательно нужно сладенькое. Ну… Ну, короче, ты это…

И так и не найдя что ещё сказать, просто сбежала.

Ни за каким какао я, естественно, не пошла. Не спустилась и на ужин, куда меня пригласила Катя. А когда она прикатила еду прямо в комнату – я не прикоснулась и к ней.

Зато сотню раз требовала разговора с похитителем, с этим их Глебом Борисовичем, на что получала лишь один ответ: «Он сам придёт, когда сочтёт нужным»

Прекрасно! Просто превосходно! То есть, сейчас это ему не нужно, так что ли?!

Ладно. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет сам пойдёт к ней!

Но это у меня тоже не получается: едва я пытаюсь проникнуть дальше негласно очерченного для меня ореола, будь то дверь на улицу или проход по коридору дальше первых четырёх дверей, как на пути тут же появляется охранник, и с самым непробиваемым видом заявляет:

– Вам туда нельзя.

– Почему?

– Не положено.

– Тогда позовите сюда хозяина! – едва не топаю я ногой.

– Когда ему будет нужно, он сам придёт.

И так до бессонной, полной самых мрачных раздумий ночи, когда я, в довершение всего обнаруживаю, что меня заперли в комнате!

Наутро, вскоре после завтрака, к которому я снова не спустилась в столовую и не притронулась, когда его привезли прямо ко мне в комнату, приходит Мариэль.

Для приличия поговорив сначала про погоду, она начинает вдруг совершенно бесстыдно расспрашивать девственница ли я и был ли у меня хоть какой-то опыт с мужчинами.

– Ну а член-то ты хоть раз видела вживую? – искренне удивляется она, моим односложным «нет», и я, решив, что с меня хватит, резко перевожу тему:

– Что ты знаешь о моём отце? Он что, действительно умер?

По её растерянному лицу понимаю, что ответ «да», и в душе тут же поднимается… гнев. Не боль и не горечь утраты – а именно гнев на всех этих людей, которые так бесцеремонно вмешались в мою жизнь и продолжают вмешиваться прямо сейчас.

– Зачем я здесь, Мариэль? Не отпирайся, ты знаешь, иначе не сидела бы тут со мной! —стараюсь я выглядеть максимально строго, но она вдруг тоже меняется в лице, из «подружки-хохотушки» на глазах превращаясь в стерву:

– Девочка моя, если бы я точно знала зачем ты здесь, я бы хоть понимала, как себя с тобой вести, и не тратила бы время на тупые беседы. Но Глеб уехал, не объяснив даже зачем здесь я, не то, что ты. Поэтому прямо сейчас я просто следую своей интуиции. А так как она никогда меня не подводит, – Мариэль грациозно поднимается из кресла, я с невольным восхищением слежу за ней взглядом, одновременно понимая, что ей всё-таки не тридцать, как мне казалось сначала, а лет тридцать пять, возможно даже под сорок, но эти «сорок» легко дадут фору любой малолетке, – я предпочла бы вообще никогда не видеть тебя… в этом доме!

Весь оставшийся день она больше не показывается. А я, добровольно заточив себя в четырёх стенах комнаты, продолжаю отказываться от еды и общения даже с горничной.

Порядком измотавшись бесконечными мыслями и голодом, с наступлением ночи всё-таки забываюсь беспокойным сном, из которого меня словно выстрелом, выдёргивает вдруг что-то неясное.

Распахиваю глаза – по тёмной стене и потолку скользит луч света, за ним, спустя пару секунд, второй. Бросаюсь к окну и вижу подъезжающие к дому машины. Сердце тут же начинает отчаянно колотиться, словно чувствуя, кто именно приехал.

И такой вдруг страх накатывает! Изнуряющий, тянущий нерв за нервом, мотающий их в клубок неизвестности и беспомощности. Ладони становятся влажными и холодными, во рту наоборот пересыхает.

Смелость и нахрап, с которыми я ещё недавно штурмовала местную охрану, пытаясь просочиться в каждую щель или требуя сейчас же позвать ко мне хозяина исчезают, как и не было.

Теперь я чувствую себя узником накануне казни и, не зная куда деваться от томительного ожидания неизбежного, внутренне мечусь без остановки… а на деле лишь сжимаюсь калачиком на огромной кровати, накрываюсь одеялом едва ли не с головой.

Одиноко, пусто и страшно. Мамочка, родная, ну почему я тебя почти не помню? Как хотелось бы представить твоё лицо, твои спасительные объятия и любовь… Но я одна. Всегда, всё время, сколько себя помню.

А что, если Богдан не врал, и меня действительно хотят продать каким-то арабам? А за что? Ну что я всем им сделала?

Тепличный цветочек, с которого сорвали защитный колпак и так и оставили на сквозящем ветру – что ждёт меня завтра? Может, наконец пойму, что ничего прекраснее ненавистного пансионата в моей жизни и не было?

Слышу вдруг, как тихо щёлкает замок, и дверь в мою комнату открывается.

Обмираю, до головокружения затаив дыхание, каждой клеткой тела ощущая постороннее присутствие…

А когда наконец рискую слегка разомкнуть ресницы – вздрагиваю от неожиданности, увидев мощный мужской силуэт рядом с кроватью.

Как я умудряюсь не завизжать? От неожиданности, от страха и тяжёлого предчувствия неотвратимости. Тут бы не то, что визжать – впору впасть в истерику! Но я лишь плотнее смыкаю веки и… притворяюсь спящей.

«Бей, беги или замри» в действии. И выбор не особо-то богат, а надежда и вовсе лишь на то, что этот негодяй не настолько уж конченый, чтобы воспользоваться моей беспомощностью.

Улавливаю шевеление, но адским усилием заставляю себя дышать ровно. Слегка разлепляю ресницы… и меня обдаёт ледяной волной – мерзавец расстёгивает манжеты рубашки, затем, неторопливо, одну за другой, пуговицы на груди…

На мгновенье кажется – он знает, что я не сплю. Возникает острый порыв вскочить, но тело не слушается. И даже захоти я сейчас «бить и бежать» – уже не смогу.

Происходящее парализует волю. Я словно вижу кошмарный сон наяву, не имея сил проснуться, и всё что мне остаётся – смотреть его до конца.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 13 >>
На страницу:
7 из 13