– Чтобы иметь все, чего только можно желать, женщине нужно стать самим Провидением. Порой ей хочется того, чего во всем мире не сыщешь.
– Чего же именно? – спросил он.
– В том-то и дело, что этого не знает ни одна живая душа.
– Мне кажется, вы большая сумасбродка.
– Что?
– Вы большая сумасбродка, и на вашем месте, будучи наследником крупного состояния, я бы…
Девушка вспыхнула и сердито повернулась к нему.
– Да-да! – ответил он ей не менее гневным взглядом. – Сумасбродка, и отрицать это бессмысленно.
Она немного помедлила, глядя на скалы, и наконец изрекла:
– Вашу душу, вероятно, переполняет презрение.
– Да нет же, уверяю вас, я отнюдь не высокомерен. И если мою душу что-то и переполняет, то не презрение, а восхищение. Слава богу, я человек светский и всегда прихожу в восторг, когда встречаю богатую наследницу.
Эти слова он произнес с видом побитой собаки. Девушка тут же окинула его ледяным взглядом.
– Кроме того, вы замечательно храбры.
Он сел в высокую траву и засмотрелся на облака.
– Вам бы больше пристало быть китайским наемником, – сердито сказала она.
Хокер бросил в Стэнли еще один комочек и на этот раз попал в голову.
– С научной точки зрения вы самый невыносимый человек на всем белом свете, – добавила девушка.
Стэнли немедленно подбежал к хозяину, желая убедиться, что влажный ком, влетевший в лоб, вовсе не означает серьезного недовольства его собачьим поведением. Хокер схватил пса за длинные уши и попытался завязать их узлом.
– Не понимаю, какой вам интерес внушать окружающим отвращение, – продолжила мисс Фэнхолл.
Так и не сумев завязать собаке уши, Хокер откинулся назад.
– Ничего я не внушаю, – сказал он.
– Нет внушаете.
– Нет, не внушаю.
– Как это не внушаете! Говорите самые ужасные вещи, да еще с таким видом, будто это доставляет вам неподдельное удовольствие.
– И что же такого я сказал? Ну, что?
– Как это что? Вы сказали, что, встречая богатую наследницу, неизменно приходите в восторг.
– И что в этом плохого? – пожал плечами Хокер. – В чем вы меня обвиняете?
– Но ведь это ужасно.
– Отнюдь, – угрюмо ответил он. – В моем понимании это дань – вежливая и любезная.
Мисс Фэнхолл подошла к краю утеса и стала смотреть на водопад, думая о чем-то своем. Далеко внизу ветки болиголова кивали и кивали в такт накатывавшимся на них волнам.
Какое-то время спустя Стэнли заметил копошащихся во мхе муравьев и уставился на них, виляя хвостом.
– Разве не странно, – заметил Хокер, – что такое большое животное, как собака, радуется, глядя на этих вот крох?
Пес слегка поворошил лапой мох и вытянул вперед морду; судя по всему, он собирался посмотреть, что в сложившихся обстоятельствах будут делать муравьи.
– В сезон охоты, – продолжал Хокер, – Стэнли признает только две вещи – своего хозяина и куропаток. Ничего другого для него не существует. Он прет через лес, будто стальная машина. А когда учует птицу… Ах, как это прекрасно! Вам не хотелось на него в такой момент взглянуть?
Некоторые муравьи, вероятно, вознамерились обороняться; Стэнли счел это поводом для волнения, отпрыгнул назад и недовольно зарычал.
Еще немного помолчав, Хокер добавил:
– И вот взгляните сейчас на этого глупого любимца нашей семьи! Копошение муравьев его в высшей степени интригует, он смешон, он ведет себя как ребенок, муравьи представляют для него предмет чрезвычайной важности. Эй, дурачина, оставь их в покое!
У Стэнли был такой вид, будто ему не дали довести эксперимент до конца, будто он собирался сказать хозяину, что муравьи – самые поразительные живые существа, которых ему доводилось видеть в жизни.
– Да, кстати, – произнес Хокер, когда его взгляд упал на скалы на противоположном берегу, – вы когда-нибудь слышали легенду вон о том камне? Вон о том! Не слышали? Что? Слышали? Нет? Ну так давайте я вам расскажу.
И он поудобнее расположился в высокой траве.
Глава VII
– Давным-давно жила-была красивая девушка, как водится, индианка. Ее, как водится, любил юноша из другого племени – красивый, сильный и не знавший себе равных в охоте. Но отцом девушки, как водится, был старый безжалостный вождь, поэтому, когда встал вопрос о замужестве дочери, он, как водится, заявил, что она должна выйти замуж только за воина их племени. Услышав об этом, молодой человек, как водится, сказал, что бросится вниз со скалы. Старый вождь, как водится, давно ожесточился сердцем, и юноша, как водится, сделал так, как сказал. А девушка, как водится, плакала.
Хокер немного подождал и с упреком в голосе произнес:
– Вы, по всей видимости, совсем не любите фольклор.
Девушка вдруг склонила набок голову и прислушалась.
– Слышите? – сказала она. – Нас зовут. Это же голос Холли! Вы что, не слышите?
Они перешли на другое место, где верхушки деревьев не загораживали вид, и увидели Холландена, который махал им руками.
– Приглашение на ланч, – сказал Хокер. – Взгляните, как он неистовствует!
На крутой тропинке Хокеру приходилось то и дело помогать девушке. Каждый раз, когда он протягивал руку, чтобы поддержать ее на этом коварном, но для него поистине благословенном склоне, в его глазах зажигался огонь. Сама она, похоже, погрузилась в раздумья.
Спуск выдался долгим. Молодой художник вдруг сел на ствол старого поваленного дерева и сказал: