Он понял намек и встал.
– Береги себя, Натали.
– Хорошо.
Она стояла не шелохнувшись, когда он вышел и растворился в полумраке.
Самые ранние воспоминания Натали о Дине Фогарти относились к возрасту пяти лет. Мама сказала, что с ней придет познакомиться мужчина по имени Дин. Дин – это ее папа.
– Он будет с нами жить? – спросила Натали.
– Нет. Господи, нет. Тебе не обязательно знакомиться с ним, малышка. Только если ты хочешь.
Натали пожала плечами, она не знала, хочется ей или нет, но было любопытно. У него оказались белоснежная улыбка и серьезные глаза, которые совсем не улыбались. Отец принес ей подарок на день рождения, хотя день рождения был неделю назад. Она приняла его и скромно поблагодарила. Дин и мама что-то напряженно обсуждали, он что-то сунул ей в руку. Когда он ушел, Натали взглянула на маму, та вытирала слезы.
– Почему ты плачешь? – испугалась она, увидев, что Блайз плачет.
– У меня был такой чудесный папа, когда я росла. Жаль, что у тебя нет такого отца, как дедушка.
– У меня же есть дедушка. Я не хочу, чтобы Дин приходил. Он расстраивает тебя.
– Нет, малышка, не расстраивает. Я просто хочу убедиться, что тебе достаточно меня одной.
«Тебя было достаточно, мама, – подумала она. Надеюсь, ты знала это. И надеюсь, что тебе меня было достаточно».
Через несколько лет она вступила в футбольный клуб «Литтл Кикерс». На первой же тренировке она снова увидела Дина Фогарти. Он, к ее ужасу, был одним из помощников тренера, и его сын Хантер был членом команды. Она промучилась всю тренировку, а когда вернулась домой, сказала матери, что больше туда никогда не пойдет.
– Я не хочу видеть его с настоящим сыном, – объяснила она.
– Ты тоже его настоящий ребенок, – возразила мама.
– Это разные вещи, – ответила Натали.
Мама обняла ее и прошептала:
– Это даже лучше. Нам лучше вдвоем.
Спустя годы Дин пришел с подарком. Его улыбка была мягкой и полной сожаления, а глаза голодными, как у магазинного кота перед кормежкой. Натали пыталась думать о нем, как о близком человеке, а не как о милом незнакомце, забежавшим за последним бестселлером. Но так и не смогла наладить с ним отношения.
Аромат цветов витал в воздухе, тяжелый, как старые воспоминания. Натали помассировала шею, которая болела от усталости. Она приглушила свет в магазине и включила сигнализацию. В здании было два входа, просторное фойе, ведущее в магазин, и отдельная дверь на уровне улицы, куда привозили почту. Там же находилась лестница наверх, где она жила девочкой. Бывало, Натали завидовала своим друзьям, которые жили в настоящих домах с большими дворами, качелями, и гаражами, в которых стояли скутеры и велосипеды. Теперь, когда цены на рынке недвижимости Сан-Франциско подскочили, это старое, полуразвалившееся здание стало одним из самых желанных в округе. Благодаря своему историческому шарму и деталям, здание «Санрайз», как его называли, превратилось в лакомый кусочек для застройщиков. Свое название оно, по-видимому, получило от символа подмигивающего солнца на крыше. Это же изображение было на вывеске и логотипе книжного магазина. На фирменной закладке магазина, отпечатанной на старой печатной машинке, которую выдавали при каждой покупке, тоже была эта картинка и надпись: «Следи за хорошими книгами».
Натали навела порядок на кухне, убрав невероятное количество еды, которую принесли люди. Все, что осталось, она упаковала, чтобы отдать бедным. Конечно, она понимала, зачем люди приносили скорбящим еду, вот только ни она, ни дедушка не смогли бы все это съесть.
В маленькой квартире было много мелочей, создававших приятный беспорядок. Книги, мебель, которая принадлежала семье на протяжении нескольких поколений, тут и там валялись вещи, требовавшие починки. Все выглядело так, будто Блайз вышла на минутку и скоро вернется. В раковине Натали заметила немытую чашку, огромный список покупок, белье, ожидающее, когда его сложат и уберут.
Медленно и болезненно она продолжала осознавать, что ее мать умерла. Натали бродила по дому как в лабиринте воспоминаний. В квартире находилось много изящных старомодных деталей. Под фронтоном было место, где Натали обычно лежала на старом шезлонге, наблюдая, как над парком восходит солнце. Старые окна в форме арки, деревянные полы, готические витражи и мраморный камин – все это напоминало о прошлом здания. Раньше на первом этаже был салун, а наверху – элитный бордель. Этим объяснялся узкий коридор с маленькими комнатами по обе стороны и большая старомодная ванная в конце.
Мать Натали всегда умела сочетать ткани и фактуры, придавая помещению богемную атмосферу. В юности Натали не замечала очарования несовершенства квартиры, но теперь она оценила вкус и талант матери. Только вот небольшой беспорядок… Она подавила приступ раздражения. На маму не хотелось злиться.
Когда Натали примчалась в город, получив известие об авиакатастрофе, она спала в своей детской комнате – крошечном пространстве, которое раньше казалось таким уютным. С тех пор, как она переехала, комната превратилась в склад вещей, с которыми мама не хотела возиться. Двуспальная кровать была завалена стопками сложенного белья и другими вещами. Ее школьная коллекция СD-дисков и книг все еще лежала на полке, как она их и оставила. Она отодвинула хлам в сторону. Той ночью она плохо спала.
На прошлой неделе Натали не решалась войти в комнату матери. Она держала дверь закрытой из страха, что, если ее открыть, это вызовет бурю эмоций. Сегодня вечером ей не хотелось находиться в беспорядке своей старой комнаты. Теперь она, как Златовласка, выбирала, где ей лечь. Бывшая комната деда была завалена пластиковыми больничными ящиками и канцелярскими папками. В рамке на стене висело фото Мэй Лин.
Она вошла в мамину комнату, и у нее перехватило дыхание.
Это пространство было миром ее матери. Мгновение во времени. Прерванная жизнь. Комната ждала, что ее хозяйка вернется, наденет свою ночную рубашку и тапочки, уютно устроится с кроссвордом или романом. Присутствие мамы ощущалось во всем, от семейных фото на стене до фарфорового блюда и разномастных сережек на комоде. Она всегда теряла серьги.
Ее ночная рубашка висела на крючке за дверью. Любимая газета «Экзаминер Сан-Франциско» лежала на тумбочке, раскрытая на кроссворде, который был разгадан только наполовину.
Разгадывание кроссвордов и чтение были обязательным ритуалом перед сном. Когда она была маленькой, мама разрешала помогать ей. Натали тут же увидела: 23 по горизонтали: «птица – падальщик», четыре буквы, оканчивается на с – ибис. И 39 по вертикали: «грациозный», три пропущенные буквы, затем – щный. Изящный. Она по инерции заполнила их.
Небольшая стопка книг и очки для чтения лежали на привычном месте, на тумбочке. Натали взяла верхнюю книгу. «Игры света». Сигнальный экземпляр издательства – не для продажи. Мама любила предварительно ознакомиться с текстом, ей привозили книги представители издательств, чтобы узнать ее мнение. На титульном листе стояла подпись автора, он благодарил Блайз за то, что она связывает писателей и читателей.
Натали открыла на заложенной странице. Дрожь пробежала по всему телу. Неужели это последнее, что читала мама?
Она прочла: «Первый, кто проходит сквозь стены, получает раны», – сказал Финн. Ладно, но кто такой Финн и что он знает о стенах? На несколько блаженных минут она погрузилась в чтение и получила удовольствие от хорошей истории.
Неожиданно накатила волна грусти. Мама никогда не закончит читать ни эту замечательную книгу, ни те, что лежат в стопках и ждут, когда их откроют. Натали отложила томик в сторону из-за нахлынувших грусти и ностальгии. Была ли мама действительно так счастлива, как Натали убеждала Дина? Была ли Натали частью этого счастья?
Ей снова захотелось плакать, но она устала от постоянных слез. Было поздно, нужно было поспать.
Она встала, достала из чемодана ночную рубашку и спустилась в холл, чтобы умыться и почистить зубы. Ванная напоминала живописное полотно – большая фарфоровая раковина, огромная ванна с фигурными ножками. Пол был сырым, и это беспокоило Натали. Как и ржавые петли, и дребезжащие оконные стекла, жужжащие лампы и еще много других вещей. Дом постарел и нуждался в ремонте.
Но, конечно же, не сегодня.
Мамино мыло и косметика разбросаны по столешнице, ароматы будили сладкие и болезненные воспоминания. На полке для ванны лежала потрепанная книга о борьбе с деменцией. На волнистых от влаги страницах были выделены целые абзацы. Ох, мама. Почему же ты не рассказывала мне больше о состоянии дедушки?
В аптечке оказалось несколько сюрпризов. Рядом с кремами для лица и бальзамами для губ стояли рецептурные флаконы с успокоительным и снотворным. Пустые.
– Успокоительное? Правда? Почему ты ничего мне не рассказывала? – сказала она маме в зеркало. – Ты должна была мне сказать. Не уверена, что я смогла бы помочь, но я думала, что мы все рассказываем друг другу.
Натали почистила зубы и забралась в мамину постель. Она все еще хранила ее запах, знакомый с детства, когда по утрам она забегала в комнату и запрыгивала в кровать, чтобы прижаться к маме. Она снова открыла роман, лежащий на тумбочке. Они с матерью часто гадали на книгах. «Первое предложение на странице 72 расскажет, что ты будешь сегодня делать, или твой самый большой секрет».
В этой книге страница 72 гласила: «Фотолаборатория была единственным местом, где она чувствовала себя уютно».
Почитав пару часов, Натали отложила книгу и подошла к аптечке. Нужна была таблетка от бессонницы.
Спасибо, мама.
* * *
Нужно что-то решать. Это была первая мысль Натали после того, как она вынырнула из глубин обволакивающего сна. Следом, подобно утреннему приливу, на нее нахлынул новый приступ отчаяния, за которым последовал поток сожаления, он подкрался, чтобы вынести ее в открытое море и утопить в своих водах. Ей бы хотелось вернуть тот момент, когда она попросила мать приехать на вечеринку в Архангел. Зачем, ну зачем она пригласила маму на этот дурацкий корпоратив?
Натали встала и приняла ванну, погрузившись в душистый лавандовый аромат. Она почитала немного книгу о деменции, которая ее напугала и поразила. Потом оделась и спустилась вниз проверить, как там дедушка. Он крепко спал, его слуховой аппарат лежал в чашке на тумбочке. Она вышла на цыпочках и включила кофемашину в кофейном уголке. В детстве это было ее работой. Быстро одеться, спуститься вниз и включить кофеварку, чтобы вода нагрелась до 187 градусов – идеальной температуры для приготовления утреннего напитка. У постоянных клиентов на полке над эспрессо-машиной хранились свои именные кружки.
Мягкое шипение нагревающейся машины, жужжание кофейных зерен в кофемолке, богатый, густой аромат кофе пробудили в ней воспоминания о детстве. Сейчас это был пустой звук. Он не привлечет зевающую маму с верхнего этажа вниз. Не будет никакого утреннего маффина из пекарни напротив и совместного чтения газеты.
Натали налила кофе в рекламную кружку от какого-то издателя, направлявшего ее на поиски своей мечты. Книга, которую рекламировали, называлась «История плавания» со слоганом «Найди свою дорогу. Найди свою мечту».