Второе. Имя праведного Лота на всех этапах его жизни (даже и после свершившегося якобы греха) остается в Библии неизменным. И это чрезвычайно важно, поскольку «изменение имени отражает изменение внутренней природы его носителя» /42/, а древние глубоко понимали сущность имени.
Неизменность имени Лота, упоминаемого апостолами как праведника, не подсказывает ли нам, что Лот сохранил свою веру непогрешимо: от исхода вместе с Аврамом из Месопотамии – до окончания жизни старцем, печерником, аввой.
Происхождение имени аммонитян нужно, видимо, искать в Египте, куда, отметим, заходили на некоторое время Аврам и Лот по выходе из Месопотамии и откуда, вероятно, вместе с аввой Лотом вышла некая группа людей, унося с собой египетские[21 - Или арийские? Среди древнерусских имен встречаются имена несомненно египетского происхождения, как, например, Ха-мун (египетск. Амон).] религиозные представления об Амоне Ра – Солнце. Считается, что это был языческий культ, в котором Солнце почиталось не как самое светило, а как обнаруживающееся в нем существо (или видимая ипостась Бога), хотя Фрейд и некоторые другие исследователи сходятся на том, что такие представления о Солнце сложились в Египте позднее /43/. Более глубокое изучение этих представлений могло бы пролить свет на мировоззрение, предшествовавшее христианству[22 - В последующих частях работы мы попытались приподнять завесу над этим мировоззрением.]. Следы его не единожды обнаруживаются в Новом Завете. «Ибо все вы – сыны света и сыны дня: мы не сыны ночи, ни тьмы» /1 Фес 5:5/.
Если отстраниться от ветхозаветной бытоописательной канвы и сосредоточиться на ключевых моментах, выраженных иносказательно (таких, как исход Аврама и Лота из Месопотамии именно во времена распада единого языка или разделение Аврама и Лота в Ханаане), а также проникнуть в смысл имен собственных, сопряженных с этими событиями, то представления о причинах исхода Аврама и Лота из Вавилонии, а также их миссия в Египте и Палестине, может быть, окажутся более ясными. Однако это область работы скорее духовной, нежели научной, и мы воздержимся вторгаться в нее столь глубоко.
А потому вернемся к нашему памятнику и связанным с ним общедоступным материалам.
Перуджианский камень называет край, где жили моави-тяне, МОАБ (ср. совр. Моабит – название одного из районов Берлина, города, основанного славянами). Замена б – в не противоречит языковым законам, и, главное, сущность имени не меняется: МО (Мы) – А (изначальное имя Бога) – БО (Бог). Символично, что в самоназвании моабитяне современное ухо отчетливо слышит слово обет.
К моменту появления иудеев в землях Моаба после «плена Египетского» и сорокалетнего странствования в пустыне расхождения в вере меж потомками Авраама и Лота оказались столь непримиримы, что в Пятой книге Моисеевой сказано: «Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки» /Втор 23:3/. В современном переводе это звучит: «Пусть не входит аммонитянин и моавитянин в собрание Яхве никогда» /44/. А так и не покоренные заиорданские земли были определены Моисеем во владение коленам Рувимову и Гадову и полуколену Манассиину /Числ 32/.
В одной из сохранившихся надписей моабитского царя Меши упоминается о том, что «мужи-гадитяне жили в стране Атарот издавна» /45/. В соответствиии с фонетическими законами это имя можно воспроизвести и как Атарод, из чего мы, кажется, узнаем еще одно название Моаба: Ата Род – род отца, ибо, по Далю и Фасмеру, ата – восточнорусское отец, дядя /Даль, т. I, с. 27; Фасмер, т. I, с. 95/, хотя это слово тут же и относят к тюркским заимствованиям, очевидно, не улавливая более ранней и простой формы русского отец[23 - Эта форма часто встречается в древнерусских именах: Путя-та, Вышата, Нежата и т. п.].
Особо подчеркнутое признание себя потомством, детьми Отца (Бога) традиционно для многих древних народов, между прочими, и для самих иудеев:
«Сказали Ему (иудеи. – С. М.) в ответ: отец наш есть Авраам. Иисус сказал им: если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы; а теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога: Авраам этого не делал; вы делаете дела отца вашего. На это сказали Ему: мы не от любодеяния рождены; одного Отца имеем, Бога. Иисус сказал им: если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня. Почему вы не понимаете речи Моей? потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего…» /Ин 8:39–44/.
Вот то немногое, что следует сказать в оправдание потомков праведного Лота.
Между тем Библия разделяет «Моав» (моавитян) и «сынов Лотовых» /Пс 82:7, 9/ и недвусмысленно указывает на то, что моавитские земли населяли не только потомки Лота, но и другой народ – потомки Сифа («…Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых» /Числ 24:17/). Сиф – третий сын патриарха Адама. От рода Сифа происходят Енох – допотопный пророк и праведник, взятый Господом на небо живым, и патриарх Ной, спасшийся во время всемирного потопа, а также, «вероятно, сыны Божии, о которых говорится в кн. Бытия /6:4/». Причем «предание приписывает Сифу изобретение букв» /БЭ, с. 654–655/. Здесь уместно вспомнить утверждение д’Альвейдра, что арийский алфавит является древнейшим, а также религиозную традицию, согласно которой славяне издавна называются потомками Сифа.
Подтверждение этим рассуждениям находим в еще одном древнем имени Моаба – Ар /Втор 2:29/. И это имя, кажется, уже не дает возможности никаких разночтений и не оставляет сомнения относительно того, что народ ариев – как называют себя русские в тексте памятника – населял прииорданские земли еще до прихода праведного Лота.
Имя страны Ар, спустя много веков, мы внезапно обнаруживаем в арабских источниках. «И есть другая область, которую называют Ару, в ней охотятся на бобров и горностаев и превосходных белок…» – так Абу Хамид ал-Гарнати описывает страну восточных славян /46/.
Теперь осталось пояснить, что связывает текст Перуд-жианского камня с библейскими событиями и на каком основании датировку этого памятника с научно признанной (VI–V вв. до Р. Х.) возможно перенести на конец X – начало IX вв. до Р. Х.
Первая строка боковой стороны памятника звучит так:
МОСУ РА 1 (ПО) ВОРЕ ЖЕЧЕ,
чему соответствует перевод:
Мессию Ра, Первенца, воры сожгли.
Самое имя МОСА (МОСЕ) несомненно связано с древнейшими религиозными представлениями о Мессии. О том, что человеческий мир знал о приходе Спасителя задолго до евангельских времен, свидетельствует, в первую очередь, богословская литература. Чтобы подтвердить эту точку зрения другими сведениями, прежде всего обратимся к имени вождя и законодателя двенадцати израильских колен – Моисея. Вот как объяснял его английский египтолог Дж. Брестед: «Примечательно, что его (этого вождя) имя, Моисей, было египетским. Это просто египетское слово мосе, означающее дитя, и оно является сокращением более полных форм имени, как например, Амон-мосе, т. е. Амон-дитя, или Птах-мосе, Птах-дитя <…> Имя дитя стало вскоре более удобной заменой многосложных полных имен, и форма имени Мосе нередко встречается на египетских памятниках» /47/. [24 - Ряд источников указывает на то, что Моисей был сыном дочери фараона.]
Позволим себе внести серьезную поправку в эти представления. Со времен Древнего Царства считалось, что сын земной женщины фараон вместе с тем является сыном, происходящим от тела бога Солнца Ра /48/. И можно с достаточной уверенностью предполагать, что входящее в состав сложных египетских царских имен имя Мосе означало не просто дитя, но дитя солнечной царской крови, дитя священного рода или нечто подобное по смыслу.
С именем Мосе связаны не только имена некоторых египетских фараонов и Моисея, но и глубокие духовные поиски древних цивилизаций, что ясно отражено как в личных именах древности, так и в топонимах.
Древнейшее арийское учение Заратуштры утверждает, что царь света Ормузд[25 - Эта транслитерация может быть заменена более прозрачной: Ор-Муж или Ор-Муж-Да (Арий – Муж Правый). Самое имя Ормузд содержит также основу Мосе (муз).] действием воли и Словом своим сотворил первое человеческое существо, из семени которого «впоследствии извлек первую человеческую чету, Мешиа и Мешиану» /49/.
Названия двух древнейших цивилизаций несомненно несут в себе имя Мосе: Месопотамия (или Междуречье – территория современных Ирана, Ирака и Кувейта), где зародился древний Шумер, а позднее процветал библейский Вавилон (по-еврейски – Сеннаар[26 - Один из смыслов этого названия, вероятно, раскрывается как Сыны Арийские.]), и Мицраим (еврейское название, означающее смешение), он же древний Кем – современный Египет – и др. – русск. Миср. Мы найдем это имя в разных его транскрипциях в именах древнейших народов, из которых пока укажем только на самое интересующее нас: мосхи.
О возможной связи народа мосхов и имени Москвы с именем внука Ноева, сына Иафетова Мосохом (Мешехом) написано немало. Теория «Москва – Мосох» занимает исследователей уже не первое столетие. Ее противники ссылаются на неоднократные негативные упоминания о Мосохе ветхозаветным пророком Иезекиилем.
«Сын человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Ма-гог, князю Роша (русск. Рос; в Острожской Библии – «князю Росску». – С. М.), Мешеха и Фувала, и изреки на него пророчество» /Иез 38:2/. Пророчество же состоит в том, что Бог Израиля принесет эти вышедшие «от пределов севера» народы (или народ) вкупе со многими другими (персами, эфиоплянами, ливийцами и проч.) в «великую жертву», так что птицы и звери полевые будут «есть жир до сытости и пить кровь до опьянения» «всех откормленных на Васане»[27 - О древних врагах иудеев – исполинах земли Васанской – и не изученной пока близости имен васанских и древнерусских следует говорить в отдельной работе.] /Иез 38:39/.
Библеистика в большинстве упоминаний отождествляет имя Магог со скифами и, опираясь на сообщение Геродота о походе скифов на Палестинские земли до границ Египта (VII в. до Р. Х.) и их последующем страшном поражении /50/, считает пророчество Иезекииля исполнившимся.
Другие же склонны видеть в этом предсказании перекличку со строками Откровения Иоанна Богослова о последних временах, где также упоминается грозное имя Гога и созвучное ему – Магог.
«Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их – как песок морской.
И вышли на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный.
И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их» /Откр 20:7–9/.
Вопреки общепринятому, остережемся пока именовать весь народ (или народы) Гога и Магога «врагами Божиими». Прежде всего потому, что, мощные по силе, эти имена до времени не раскрыты. А также потому, что, с поправкой на всегда спорную в таких случаях пунктуацию, в этом стихе Апокалипсиса можно видеть не вообще все народы «земли Гога и Магога», но лишь часть их – именно прельщенную часть, среди которых ни Роса, ни Мешеха поименно не находим.
Что же касается противоречивых сведений о Мосохе и мосхах, имена которых в истории оказались связанными с именами многих, в том числе очевидно неарийских, народов, то не забудем напомнить, что рядом с именем Мосоха-Мешеха, сына Иафетова, в Библии упоминается Мосох-Ме-шех, сын Симов /1 Пар 1:5, 17/.
Библейские тексты неоднократно преподносят нам эти таинственные имена-дубли, затемняющие суть религиозной истории, начиная с Еноха, сына Каина, и Еноха, живым перенесенного Богом в жилище блаженства, так что он «не видел смерти» /Евр 11:5/.
К связи имени нашей столицы с именем Мосоха и мос-хов, видимо, придется вернуться неоднократно. Еще М. В. Ломоносов высказывался по этому поводу: «Мосоха, внука Ноева, прародителем славенского народа ни положить, ни отрещи не нахожу основания» /51/.
И к этому поныне не разрешенному вопросу рискнем присоединить еще не встречавшиеся, кажется, соображения.
Насмешливое украинское прозвание москвичей и вообще русских москали, на наш взгляд, уводит во времена по крайней мере не позднее похода аргонавтов за Золотым руном в Мосхийские горы (западная часть Малого Кавказского хребта), где колхи (кохлы, хохлы – обычная языковая метатеза, как медведь – ведмедь) обитали в то время рядом с мосхами (москалями), имя которых и сохранилось в названии этой территории. Возможно, им, колхам-хох-лам, и принадлежало в то время нечто, связанное со священными знаниями о слове, известное нам из греческой мифологии как Золотое руно. Между прочим, аргонавты совершали свой поход под знаком змея, а наименование их корабля неслучайно дало современное слово жаргон и указывает на утрату ими священного знания. Мосхи же, согласно смыслу их имени, вероятно, были хранителями рода священной крови. (Мосхи – МОСО КИ, Мессианская Кровь; колхи – КОЛО КИ, Солнца Кровь.) Колхи утратили Руно, и с тех времен о нем не осталось никаких сведений.[28 - Память о священном Золотом руне сохранилась в русском слове рюень – сентябрь /Фасмер, т. III, с. 532/. Видимо, сентябрь издревле был месяцем начала учения, в которое традиционно, судя по русским былинам, отдавали с семи лет. По былинам же известны «ярлыки скорописчаты»: «Садился Васька на ременчатый стул, / Писал ярлыки скорописчаты» /52/.Ярлык – «договорная грамота», «грамота вообще, письмо» /Срезневский, т. III, стб. 1661/). Скорописчатыми могли называться те, что писались именно клинописным (руническим) письмом, поскольку оно более приспособлено к скорописи, чем письмо буквенное.]
Разумеется, настаивать на этой версии, требующей детального изучения, преждевременно. Мы посчитали необходимым хотя бы кратко изложить ее потому, что в «Слове об ариях» встречаем понятие ИЕРЕ РОНИ, которое перевели как иереи Рун, или иереи Священного письма, иереи Священного Слова. О том, что древние тексты могли нести одновременно несколько разных пластов информации, включая эзотерическую, тайную, специалистам по древнему письму известно[29 - К примеру, на основе одного египетского иероглифа, как утверждают специалисты, из текста можно извлечь понятия Бог, жрец, судьба, фараон.]. Не это ли тайное знание привлекало аргонавтов? И не его ли хранителями были ИЕРЕ РОНИ Пе-руджианского камня?
Но вернемся к имени Мосе. В разных транскрипциях: Моисей, Муса, Моса, Меша, Меса, Месе(на), Мезе(нций) и др. – оно время от времени встречается в Библии и других древних источниках. У русских оно отчетливо различимо в уменьшительных (от еврейских будто бы имен) Маша и Миша.
С точки зрения пракорней или по крайней мере арийских, и прежде всего славянских, языков это двуосновное имя может быть осмыслено как: Мой Сущий, Мой Благий, Единый со Мной, Мне Равный или Мне Подобный – МО СУ(СЕ,СО) /Фасмер, т. III, с. 539–540, 586, 591, 791/ [30 - Дошедшее до нас из древности название таинственного растения (гриба?) или вещества – сома, из которого приготовляли напиток бессмертия богов, по своим корням соответствует этому имени.].
В русском языке это отчужденное в ходе религиозной борьбы слово сохранилось напоминанием в ласкательных масенький и мизинец (ср. египетское дитя), а также в словах муж, мочь – «сила, возможность», мощи – «тело умершего, прославленное нетлением и чудесами» /Срезневский, т. II, стб. 180–181/, – и искони, видимо, означавшими именно мощь духовную.
В свою очередь представления о мочи как силе продолжения рода связано с древнейшими знаниями народов о том, что всю силу рода несет в себе первородный ребенок /Втор 21:15–17/. (Этим, видимо, и обусловлены стремление библейского Иакова «перекупить» право первородства у брата Исава, а также акты избиения первенцев в Ветхом Завете).
Во всяком случае, так мы можем объяснить, почему в тексте Перуджианского камня вслед за именем МОСЕ РА идет идеограмма 1, что мы и переводим как Первый, а точнее – Первенец.
А теперь, после самых кратких и необходимых пояснений, вернемся в моавитские земли – в Моаб.
Поскольку события, описанные в тексте Перуджианско-го камня, происходят именно здесь, на что указывает и сам топоним Моаб, и имена многих других городов, расположенных на его территории, а также в силу особости имени МОСЕ, естественно было обратить внимание на один из библейских эпизодов, связанных с именем моавитского царя Месы (или Меши).
Исходя из библейского рассказа и хронологии библеи-ста А. П. Лопухина /53/, можно предположить, что описанные Ветхим Заветом события, столь точно совпавшие с событиями текста Перуджианского камня, происходили в конце X – начале IX вв. до Р. Х. при десятом царе израильском Иораме (Иегораме) и отражены в Четвертой книге Царств /гл. 3/.
Краткий сюжет библейского рассказа таков. Моавитский царь Меса отказался платить дань израильскому царю Ио-раму. Иорам вторгся с войском во владения Месы, разбил его, опустошил страну и осадил укрепленный город Кир-Харашет (по «Библейской энциклопедии», он же – Карха-рес, Харакома, Керах, Кир-Моав, Раббас, Раббас-Моав, а также Ар-Моав и Ариополь /БЭ, с. 63, 592/), в котором Меса затворился с остатками своего войска. Попытка пробиться сквозь израильскую осаду удачи не принесла, и в отчаянии моавитский царь якобы решился страшной жертвой умилостивить разгневанных, по его мнению, богов: на городской стене, в виду вражеского стана, он принес во всесожжение первородного сына, наследника престола. «Это произвело большое негодование в израильтянах, и они отступили от него и возвратились в свою землю» /4 Цар 3:27/.
Следуя традиции, наука предполагает в моавитянах язычников и называет по крайней мере двух моавитских божеств: Кемоша или Кимоса (ошибочно разбитые слова: КИ МОСЕ – Кровь Мессии или КИ МОЖЕ, как в нашем тексте, – Кровь Мужей) и Пеора. В приложении 3, где приводится пословный перевод, мы подробней остановимся на имени «второго божества» – Пеор, которое в нашем тексте звучит как ПОАРО, но специалисты по языку несомненно увидят, что в нем присутствует сочетание ПРО АРО, и, может быть буквально, мы присутствуем при рождении современного слова Правый (через переходные формы ПО-АРО – ПОВАРО – ПОРОВО – ПРАВО).
Итак, мы убедились, что сам моавитский текст не упоминает никаких «языческих божеств», кроме Единого Правого Бога: БАЖЕ ПОАРО может быть переведено как Боже Правый, а с учетом идеограммы 1 – Боже Единый (или Первый, Высший) Ариев. Кроме того, как уже упоминалось, этот знак имеет в рассматриваемом тексте двойное звучание: ПО и И. А следовательно, имя ПОАРО может быть озвучено также как ИАРО (Иеро – Святой). И это единственное, но столь многозначное Божие Имя рефреном проходит через всю лицевую сторону текста камня.
Это заставляет предположить, что ветхозаветное повествование прикрывает подлинные смысл и течение событий. Тем более что на протяжении столетий именно сами израильтяне были активными участниками человеческих жертвоприношений: от библейского праотца иудеев Авраама, по милосердию Господню устоявшего пред этим искушением, и до времени Спасителя Библия систематически упоминает об этих жестоких, как раз языческих, жертвах.