Держись, Радость моя!
Изя от неожиданности резко свернул с траектории и юркнул в боковую комнату. Дима, поскользнувшись на мокром кафеле, чудом удержал равновесие и с грохотом захлопнул за ним дверь.
Хоррор наяву закончился. Наши дети остались невредимы. Их ангел-хранитель в тот вечер был начеку, и пока глупые родители в панике метались по квартире, он незримо охранял малышей.
Ноги перестали меня держать. Я сползла в лужу на битое стекло, и зарыдала. Меня трясло так, что зубы выбивали дробь. Дима стоял рядом, белый как полотно.
Из комнаты раздавались завывания кота, из ванной доносился надрывный плач Раи, а из спальни — крик детей. В этой какофонии раздирающих звуков, умноженной на резкий запах водки и крови, мы с Димой осознали, на краю какой пропасти балансировали секунду назад.
Дрожащими руками я вытащила из кармана телефон. Пыталась вызвать скорую, но пальцы стали будто чужими — не попадала по кнопкам. Когда ответил оператор, не смогла произнести ни слова, задыхаясь от судорожных всхлипов. Дима забрал трубку и неестественно спокойным голосом продиктовал адрес.
В разгар этого апокалипсиса и явился Кирюша. Красные бутоны роз в его руках жутко перекликались с багровыми пятнами на полу. Он не сразу понял, что происходит:
— Мам, поздравляю… — и тут же осекся. — А почему ты на полу сидишь? Да что здесь у вас случилось?!
Я ослабла и не могла ни ответить, ни пошевелиться. Хотела успокоить детей, но боялась: если попытаюсь взять их на руки, то уроню.
Дима, хрустя стеклом, шагнул в спальню. Он подхватил обоих малышей и крепко прижал к себе. Они перестали плакать.
Вскоре приехала бригада скорой помощи. Врачи дали мне и Рае успокоительное, обработали ее раны. Перед отъездом, выслушав от Димы историю нападения, медики вынесли вердикт: кота немедленно изолировать.
Кирилл надел горнолыжные очки, шлем, штаны и перчатки, накинул старую куртку. Вооружившись переноской и куском мяса, решительно вошел в комнату. Изя встретил его боевым кличем. Я металась под дверью, ломая руки.
— Швабру! — скомандовал сын.
Некоторое время из-за закрытой двери доносились шум битвы, утробный вой кота и отборный мат Кирилла. Я не представляла, что мой интеллигентный сын владеет таким богатым словарным запасом.
Вскоре, будто в мультфильме о Бременских музыкантах, дверь распахнулась: на пороге показался взмокший Кирюха. Сын едва удерживал запертую переноску, в которой бился хищник. Тот истошно орал и драл клетку. Дима немедленно отвез его на дачу, где кота согласилась подкармливать соседка. Кирилл остался рядом со мной.
Когда муж уехал, сын, не дожидаясь просьб, молча собрал осколки, вымыл пол и принес Рае чая и обезболивающее. Крови в ванной оказалось столько, что он использовал несколько старых футболок, чтобы ее впитать.
Меня продолжало колотить, успокоительное не помогало. Когда вернулся Дима, я обняла его и осознала: начало отпускать.
Приказ: отмокать. Октябрь 2005
Ночь превратилась в дежурство у постели Раи. У нее поднялась температура, требовались частые перевязки и уход.
Так прошли наши первые сутки: бессонница, антибиотики, раненая женщина и двое кричащих младенцев. Они не пребывали в покое — мне не хватало молока.
Ни утром, ни на следующий день Рае легче не стало. Мы с Димой круглые сутки работали на два фронта. Хорошо, что он заранее оформил отпуск, чтобы оставаться рядом. Я не высыпалась, все валилось из рук.
Однако проблему с питанием решила стремительно.
Достаточно того, что первенца едва не сгубила: покорная жертва догмы об обязательном грудном вскармливании, я упорно пыталась «раздоиться» и не давала сыну смесей, пока он не загремел в больницу с дистрофией второй степени — в месяц малыш весил меньше, чем при рождении.
Позже папа рассказал, что эта особенность — гипогалактия — передалась мне от его матери — та тоже страдала от нехватки молока. Его самого вскормила соседка.
Поэтому для двойняшек мы заранее купили электронные весы. Хотя без них все было ясно: Ванечка сразу бросал бесполезное занятие и начинал возмущенно орать, а Валечка, трудяга, сосала по сорок минут. Но контрольное взвешивание было неумолимо — добывала она не более двадцати грамм. Ждать было нечего, и я ввела смесь. Чувство вины давило, но морить детей голодом в планы не входило.
В выборе бренда не возникло тени сомнений — конечно, инновационный «Сесилак Формула Плюс». Он когда-то спас моего старшего, выкормит и младших. В его качестве я была уверена не как мама, но и как профессионал.
После моего увольнения бренд забросили. Пришлось поднять старые связи: один звонок — пару коробок доставили в тот день.
Эффект оказался мгновенным. Насытившись, оба карапуза успокоились.
Я наконец взглянула на себя в зеркало. Содрогнулась: выглядела как настоящая кикимора. Глаза безумные, вокруг — темные круги, липкие волосы всклокочены. Не могла вспомнить, когда в последний раз принимала душ — уж не в роддоме ли, перед выпиской?
Я мрачно пялилась на собственное отражение: кого же оно мне напоминало? С ужасом поняла: немытую Степашку с сальными волосами, вот кого! Я отшатнулась от зеркала. До чего я опустилась… С момента появления малышей прошла неделя, что будет дальше? Я заплакала.
Я боялась, что нам с Димой не хватит денег, а оказалось — может не хватить меня. Усталость и возраст взяли свое, предъявив счет за годы гонки на пределе возможностей.
Однако Дима, заметив мой сбой, вывел меня из пике. Он наполнил пенную ванну, накидал туда лепестков роз из букетов, зажег свечи и велел «отмокать».
После горячей воды меня так разморило, что еле доползла до кровати и провалилась в живительный сон.
Дима в это время держал вахту, ухаживая за Раей и за двойняшками. Он обучил и Кирюшу искусству менять памперсы. Сын по-мужски подставил плечо и без лишних просьб взял на себя множество домашних дел. Незаметно загружалась и разгружалась посудомойка, вешалось белье, пылесосились полы, на кухне наводилась чистота. Кирюша и Дима делали все молча, но для меня не было лучшего доказательства заботы.
Ко мне постепенно возвращалось самообладание, но я решительно отклоняла всех желающих навестить нас и «поздравить». Мне не требовались дежурные восторги и светские беседы. Сейчас приоритетом было сохранение равновесия, которое Дима вовремя помог мне обрести.
Единственная, кого я могла — и хотела — принять, была Лина. Она приехала одна, без Семена. Привезла в подарок два чудесных финских зимних комбинезончика, чем угодила мне невероятно. Я была счастлива.
Дима, выгружая очередную стирку и развешивая ее на сушилке, оставил нас с Линой наедине, и мы просидели почти два часа на кухне, как в былые времена, пока двойняшки спали на балконе.
Захныкала радионяня. Я достала детей с балкона и развернула их. Малыши были теплые, сонные и пахли свежестью. Лина смотрела на них с тихой нежностью:
— Удивительно, но они оба — вылитый Дима, каждый по-своему. Ты будто в процессе не участвовала!
Я засмеялась — мне было приятно это слушать.
Лина тихо добавила:
— Мне бы хотелось, чтобы наши будущие Варвара и Аркадий стали копиями Семена. И рыженькими, как он.
Мы еще немного посидели, и это был, пожалуй, был первый вечер, когда я по-настоящему расслабилась.
Через неделю Рая оклемалась. Ее ноги покрывали пугающие шрамы, однако воспаление отступило. Дима вернулся в офис, а я с няней приняла вахту: начались трудовые будни.
Как только кризис миновал, к нам потянулись гости — взглянуть на новорожденных.
Вылитый Дима! Октябрь 2005
Первыми явилась троица из «Спокойной ночи, малыши!» в полном составе. У Фили висели сопли до колена, но Степашка бодро заявила:
— Да он не заразный, и вообще, чем больше контактов, тем крепче иммунитет!
Гриша сунул мне пакет с розовым и голубым ползунками из рыхлого трикотажа. Я изобразила признательность.
Степанида была на шестом месяце, одетая в короткое широкое платье ядреной расцветки. К счастью, розовых тапок, с которыми она не расставалась летом, на ней не было. Правда, она не устояла перед розовыми колготками, обтягивающими массивные ляжки.
Мне стало ее жаль, я предложила два пакета своей «беременной» одежды — стильной, практически новой. Некоторые вещи остались с этикетками: проскочила размер.
Наши параметры не совпадали, но крой оверсайз нивелировал разницу. Степашка обрадовалась, тут же переоделась, волшебно преобразившись в цивилизованную горожанку.
Дорогие вещи выигрышно маскировали недостатки. Мужеподобная фигура стала выглядеть неожиданно гармонично. Тяжелые формы скрылись под складками ткани, высокий рост придал статности.
— Надо же, как тебе идет! — искренне восхитилась я. Степашка, довольно разглядывая себя в зеркале, перешла в наступление:
— Ты смотри… никому не отдавай детское приданое, когда твои из него вырастут. Мне пригодится!
Я пообещала. Тем более, считала, что нужно помогать друг другу. Ведь и меня выручила Танюшка, бывшая коллега по холдингу. Ее дочке исполнился год, и все приданое перекочевало ко мне. Малышке купили столько нарядов, что многие из них не успели достать из упаковок.
Когда Танюшка на мощном джипе привезла огромные тюки и коробки, я обомлела. Это был не скромный набор вещей, а целый мир от лучших брендов: новые бутылочки и соски, подогреватели, стерилизаторы. Колыбелька, трамполина, подвесные качели, переноски, рюкзак-кенгуру, стульчик, автокресло, ванночка на подставке…
И одежда неимоверной красоты из дорогих бутиков. Ее было столько, словно двойня родилась не у меня, а у нее. Все — в идеальном состоянии или новое. Она подарила мне это!
Дима и Кирилл несколько раз бегали вверх-вниз по лестнице, перетаскивая пакеты, и забили ими полкомнаты. На мои глаза навернулись слезы. Мне не удалось бы купить такую роскошь. Бескорыстная помощь Танюшки стала спасением. Я была ей безмерно благодарна.
Я верила в круговорот добрых дел, поэтому намеревалась передать эстафету Степаниде.
Танюшка отдала мне роскошную «Инглезину» с закрытой люлькой и сменным прогулочным блоком. Еще одну коляску презентовали коллеги мужа.
Так как мы жили на пятом этаже без лифта, спускаться на улицу с двойней несколько раз в день было нереально. Вместо этого мы ставили обе коляски на балкон, выходящий прямо в парк, и малыши по нескольку часов сладко спали на свежем воздухе.
Постепенно жизнь входила в колею. Я отказалась от идеи терзать грудь ради нескольких жалких миллилитров и переключилась на «Сесилак». Искусственное питание отняло у меня «незаменимость» матери, но добавило свободу. Дети наедались, подолгу сопели на балконе под контролем радионяни и Раи, а у меня появилось законное время на чашку кофе и тишину. Тем не менее, пытаясь компенсировать отсутствие тесной связи через кормление, я старалась проводить с Валюшей и Ванюшей как можно больше времени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: