Вопрос немного привёл в чувства. Алла задумалась. Внутреннее напряжение не отступало.
– Дим, собирайся. Скоро поезд. Сегодня не поеду провожать на вокзал. Плохо себя чувствую.
Муж присел на диван рядом, обнял.
– Что-то болит? – спросил обеспокоенно. – Может, за лекарствами сбе?гать? Аптека рядом, всё успею.
– Не знаю… Плохо мне, – прошептала Алла дрожащими губами и, уткнувшись ему в плечо, беззвучно заплакала.
Вместе со слезами уходил приступ истерики.
Дима спешно собрался, помчался на поезд. Алла лишь помахала из окна.
Через несколько минут она уже лежала в постели. Уснула, не дождавшись мамы от подруги.
Проснулась ранним утром. Мутило. Пыталась вспомнить, что ела накануне.
«В любом случае лучше, если вырвет», – рассудила она, шаркая в туалет. Там сунула два пальца в рот. Начались рвотные потуги.
– Доченька, что с тобой?! – всполошилась мама.
– Кажется, отравилась, – чуть слышно пролепетала Алла.
– Сейчас воды принесу, промоем желудок, – крикнула мама на бегу и тут же вернулась из кухни с огромной кружкой.
Алла знала, что нужно выпить залпом, но не смогла. Вода пошла наружу, оставаясь чистой. С её остатками через горло вышло лишь несколько жгучих капель.
Алла почувствовала, что полегчало, поплелась в комнату. Легла в постель.
Поспала, но недолго. Снова разбудила дурнота. Побежала в туалет. В прихожей столкнулась с мамой. Та поправляла перед зеркалом шапку.
– Мам, мне опять плохо, – выдавила Алла.
Екатерина Михайловна задумалась, стала снимать сапоги.
– Одевайся. Если надо, я помогу, – сказала твёрдо.
– Зачем?
– Тебе необходимо показаться гинекологу.
Алла выпучила глаза.
– Думаешь, это Оно? Оно Самое?
Мама кивнула.
– Но я ни разу не была в женской консультации. Даже не знаю, как там ориентироваться.
– Вместе пойдём. Гинекология в том же здании, что и поликлиника, но картотека у них своя, придётся регистрироваться. Давай, давай, собирайся, а я пока твой паспорт достану.
***
Раннее декабрьское утро обдало морозцем. Алла вдохнула полной грудью, потом ещё и ещё.
– Мам, вроде уже совсем хорошо.
– Заметно. Вон как щёчки порозовели!
При виде поликлиники у Аллы ёкнуло внутри. Когда же поднималась по лестнице, затряслись руки.
У окна регистратуры выстроилась очередь. Оказавшись в её хвосте, Алла стала озираться. У кабинетов сидели и стояли женщины: одни с округлостями на месте талий, другие с огромными животами.
Страх отступил. Калейдоскопом замелькали мысли: «Неужели я тоже беременна? Вот было бы здорово! Наконец-то в группе меня перестанут считать маленькой. Кстати, интересно, а почему они обо мне такого мнения? Учусь вроде лучше многих, всем рефераты помогаю писать, в экспериментальной психологической лаборатории занимаюсь – на этот факультатив только нас с Лолой и взяли. Наверно, всё же из-за того, что снова волосы обкромсала да ещё постоянно в брюках хожу – выгляжу как подросток…»
– Адрес, – сухо прозвучало из-за стекла.
– Мы в первый раз, надо карточку завести, – объяснила мама, пока Алла соображала.
– Паспорт с собой?
Мама протянула документ.
– Проходите к десятому кабинету, занимайте очередь. Карточку принесу сама, – также сухо проговорила медсестра, собирая в стопку кучу заполненных бумажек.
Уселись на стулья у кабинета. Тошнотные позывы у Аллы бесследно исчезли. Она пари?ла в облаках при мысли, что сейчас её осчастливят, подтвердив предположение.
Очередь двигалась медленно. Наконец вышла медсестра и звучно проговорила:
– Купцова.
Алла вошла в кабинет.
– Раздевайтесь на стуле и залезайте на кресло, – строго сказала врач, взглянув поверх очков.
Алла смутилась, остановилась в нерешительности.
– Женщина, нельзя ли побыстрее? Не задерживайте ни себя, ни меня. В коридоре ещё целая очередь.
«Что? Женщина? Впервые такое слышу в свой адрес».
Обескураженная резкими манерами врача, Алла принялась суетливо стягивать всё, что помешало бы осмотру. На цыпочках прошла по холодному кафелю за ширму. Взглянув на кресло с металлическими подпорками, мелко затряслась.
Подошла врач.
– Ты что, в первый раз кресло увидела?
Алла кивнула, уставилась в пол. Потом медленно перевела взгляд на гинеколога и ужаснулась – на фоне белого халата немыслимый оттенок помады казался кроваво-красным. Представилось, что эта агрессивная особа вот-вот вздёрнет подрагивающую верхнюю губу к носу, и наружу вылезут нечеловеческие клыки.