Чудаки на Русском Севере
Дмитрий Николаев
Русское пространство
Что за люди каждый год проводят отпуск в палатках и на строительных лесах, ремонтируя разрушенные храмы – красу Русского Севера? Многие называют их чудаками, но на самом деле они добровольцы, романтики и подвижники. О приключениях отряда «Небо зовет!», о возрождении разрушенных храмов и опустошенных душ, о драматических и забавных случаях рассказывает в этой книге писатель и священник Дмитрий Николаев.
Священник Дмитрий Николаев
Чудаки на Русском Севере
Помните фильм «Курьер»? Там главный герой подарил другу пальто, о котором тот мечтал, и пожелал мечтать о чем-то великом. Так вот, отправляясь на Север, мы воплощаем великие мечты.
© ООО ТД «Никея», 2020
Дорогой читатель, я попытаюсь показать тебе одно из многочисленных свидетельств Славы Божией. Ты отправишься в удивительное путешествие на Русский Север, чтобы вместе с героями нашего повествования попасть в разрушающиеся, одинокие и забытые храмы и часовни, где иногда совсем нет людей, но где продолжает оставаться Ангел Божий и Господь незримо, но явно являет Себя. Разумеется, Бог делает это повсюду, но и там тоже.
Ты все увидишь сам. Я не претендую на объективность, но постараюсь вмешиваться в историю только для того, чтобы переворачивать листы этой летописи, иногда меняя угол зрения ради полноты восприятия, чтобы не растерялись краски и не ускользнуло главное.
Часть первая
Общее дело
Неслучайная встреча
Была весна 2013 года, закончилась одна из Патриарших служб в храме Христа Спасителя. В галерее за алтарем, где обычно священники облачаются и где порой происходят важные встречи и разговоры, я повстречал своего старого товарища, отца Алексея Яковлева, с которым летом 2001 года мы начинали службу в Синодальном отделе по взаимодействию с Вооруженными силами. Мы давно не виделись и, как водится, стали делиться новостями. Я сообщил, что ушел из Военного отдела и теперь совершенно свободен от административной работы. А отец Алексей с воодушевлением рассказал о своем проекте по возрождению деревянных храмов Севера – «Общее дело». Я осторожно поинтересовался, нельзя ли мне по случаю моей свободы присоединиться к какой-нибудь экспедиции и приобщиться к великому. Оказалось, не только возможно, но и желательно. Ура!
И вот оно, лето! Определен временной интервал поездки, закуплены необходимые материалы, экипировка, получен маршрут, объекты, бензопила и… должность командира экспедиции. Не ожидал такого поворота. Но, может, это и к лучшему. Соединив слова «экспедиция» и «командир», я вдруг услышал, как где-то в глубине меня зашелестели страницы прочитанных в детстве приключенческих романов и повестей замечательного советского писателя Владислава Крапивина, продолжающего до сих пор сокрушать равнодушие и подлость настоящей дружбой и жертвенным подвигом, показывать светлое в жизни и людях и зажигать в душах заветные фонарики. Один из его ранних рассказов называется: «Экспедиция движется дальше». Вот с этим девизом в памяти я и начал собирать команду. Масса причин и обстоятельств обычно мешает людям реализовать даже свои заветные желания, не говоря уже об участии во внеплановых событиях. Так было и на этот раз. Многих я звал, да немногие смогли откликнуться. Зато тот, кто смог, очень этого хотел и уже никогда не пожалеет о случившемся. В итоге сформировался небольшой, но перспективный коллектив. Во-первых, три веселых друга в расцвете сил, находящиеся внутри самого эффективного для героизма возраста, двадцатипятилетние Сергей, Александр и Артемий.
Во-вторых – Ольга, наш надежный тыл и украшение мужского коллектива. В-третьих, два двенадцатилетних капитана Максим и Паша из нашего приходского детского дома «Павлин» во главе с надежным воспитателем и моим старым знакомым Тихоном Андреевичем. Ну и я с моими сыновьями Алешей и Федей девяти и семи лет соответственно.
Духов день
Были сформированы три автомобильных экипажа и железнодорожный десант. Поездом, как надежным и проверенным средством передвижения, воспользовались воспитанники «Павлина», а остальные выстроились в автоколонну и в день Святого Духа, ранним утром понедельника, чуть только первые лучи солнца коснулись московских крыш, тронулись в путь.
Я счастлив. Впереди неизвестность и стопроцентно христианское дело, которое вселяет уверенность в безусловном преодолении любой трудности на нашем пути. И еще очень согревают предельно четкие и ясные инструкции, лежащие в кожаном армейском планшете, которыми снабдили нас координаторы «Общего дела».
Обязательная остановка в Троице-Сергиевой лавре. Молебен у раки Преподобного, запас святой воды для северян, приобретение икон большого формата для наших храмов. Движемся дальше. До Ярославля добираемся долго и нудно. Пока мы так едем, я познакомлю вас с теми храмами, в которых мы будем трудиться.
Объект № 1: Храмовый комплекс церкви Власия и Климента.
Исторические сведения: Ныне существующий ансамбль состоит из двух церквей – во имя священномученика Власия и святителя Климента, папы Римского. Летний Власьевский храм срублен в 1795 году. Стоящий к югу от него зимний Климентовский храм построен в 1879–1880 годах вместо сгоревшей старой церкви. В начале ХХ века рядом с церквями стояла шатровая колокольня постройки 1781 года, в советские времена разрушенная. В настоящее время ансамбль церквей в Тулгасе является последним сохранившимся комплексом из двух деревянных храмов XVIII–XIX веков, существующим на берегах Северной Двины.
Современное состояние: Обе церкви находятся в аварийном состоянии – деревянные кровли сгнили, частью уже обрушились. Оконные рамы выломаны, снята часть тесовой обшивки. Бревна срубов частично разрушены гниением, что привело к перекосу зданий. Летом 2011 года бурей окончательно разрушен купол Власьевского храма. Церкви пустуют, внутри завалены мусором, кусками конструкций от упавших перекрытий. Громоотводы отсутствуют.
Объект № 2: Церковь Косьмы и Дамиана в Чамово.
Исторические сведения: Деревянная церковь построена в 1896–1897 годах на средства местных жителей по инициативе священника Иоанна Казанского, настоятеля храма в селе Конецгорье (не сохранился), к приходу которого относилось Чамово. Освящена 2 июля 1901 года. В годы советской власти закрыта.
Современное состояние: Техническое состояние здания удовлетворительное. Сохранились кровли, большая часть обшивки стен, оконные проемы забиты досками. Церковь пустует, внутри завалена мусором, громоотвод отсутствует.
После Ярославля дороги стали прямее и свободнее, а наше настроение улучшилось. Оставив за скобками километровые столбы, скажу лишь, что в пути мы были 19 часов (не самый лучший результат) и прибыли в Тулгас 25 июня в 1:30 ночи, так и не дождавшись, когда стемнеет.
Зрелище перед нами предстало жуткое. В сумеречной дымке белых ночей зловеще возвышалось огромное мрачное здание без купола, с черными глазницами окон. Впрочем, внимательно рассмотреть его мы не смогли еще и потому, что были в ужасе от огромных голодных комаров, и потому, что нужно было срочно ставить палатки, пока глаза не слиплись окончательно. Добрым словом поминал я японский автопром, пока мой «френдик» (микроавтобус Mazda Bongo Friendee) сам гостеприимно раскрывал на крыше автоматическую палатку. Отбой.
С чего начнем?
Подъем в восемь часов утра. Огляделись. Храмы уже не кажутся угрюмыми – видно, что они рады нашему приезду. Лагерь в 200 метрах от трассы, возле каких-то развалин. Как выяснилось позже, это разрушенная совхозная ферма. Рядом село. Внизу, под холмом, мелкая речушка. По трассе время от времени проезжают автомобили. Это дорога в город Котлас, куда нам вечером нужно ехать за ребятами с поезда. Второй храм находится у самой дороги, возле автобусной остановки. Романтики никакой. Нет шатровых колоколен, которые бы радовали глаз, и вообще никакой колокольни нет, от куполов одно название, дорога… В общем, добро пожаловать в реальность.
Развели костер, помолились, позавтракали. Еще раз прочли задание. Оно несложное. Выполняем первоочередные работы: опиливаем деревья, окашиваем траву, выгребаем весь хлам из храмов, складируем оригинальные элементы, стираем надписи со стен, проводим влажную уборку, размещаем иконы, изготавливаем щиты на окна, в четверг служим литургию и перебираемся на второй объект.
Когда-то давно я побывал на заупокойной литургии в память безвременно ушедшего ярчайшего московского священника Федора Соколова. Была первая годовщина его трагической кончины, февраль 2002 года. На поминках мне, только-только рукоположенному диакону, почему-то больше всего запомнились то ли кадры из фильма об отце Федоре, то ли слова его сестры, комментирующей фильм, но на экране был первый субботник на развалинах Преображенского храма в Тушине, ныне являющегося украшением нашего отечества, потому что внутри он весь покрыт мозаикой. Так вот, на этом субботнике я увидел горы мусора, непроходимые завалы и отца Федора, стоящего перед этим жутким изобилием. Его спрашивают: «С чего начнем?» А он весело отвечает: «А начнем мы с молитвы!» И что такого? Всегда начинать новое дело стоит с молебна. Но что-то в этом было особенное, именно эти веселые слова и образ священника в простой рабочей одежде мне крепко впечатались в память и до сих пор стоят перед глазами.
Вот и мы трудиться начали с молебна. Призвали в помощники святых угодников священномученика Власия и святителя Климента, окропили храмы святой водой и отправились на поиски инструмента. Звонок вежливости главе администрации района выявил, что наше добровольное размещение в палатках обрадовало местное начальство, а инвентарь мы можем попросить у добрых, отзывчивых дачников в селе за мостом. Спаси Господи!
Действительно, дачники оказались понимающими и выдали нам лопаты, а также снабдили питьевой водой на первое время. После непродолжительной беседы у них возникло непреодолимое желание отдать нам и садовую тележку, которую мы с благодарностью приняли.
Взревела бензопила, спиленные деревья дружно оттаскиваем в сторону. Попасть во Власьевский храм трудно, так как высокое крыльцо, доходившее когда-то до уровня второго этажа, полностью разрушено. Странное подобие лестницы приставлено к стене. Я поднялся по ней наверх. При входе стоит огромный металлический станок. Весь храм разделен на ячейки для хранения зерна. Дыры в полу и в крыше. Одна из основных несущих балок сгнила и держится милостью Божией. Следующая за ней треснула, трудясь за двоих. В алтаре относительно чисто. В иконостасе нет ни одной иконы, рамы частично сохранились. Я тут же понял, что поднимался не по лестнице, а по такой вот раме. Повторять это не станем. Потому к станку привязал веревку, другой конец опустил вниз – вот и лестница.
Когда мы вошли в притвор Климентовского храма, нам стало просто страшно. Потолок трапезной части полностью рухнул, и огромные тяжелые балки загородили проход. Штукатурка со стен и потолка обвалилась огромными пластами, завалив весь пол перед алтарем. Иконостас отсутствует. Нам показалось абсурдным наше присутствие здесь. Никто этого вслух не произнес, но все подумали. Лишь невозможность выбора и послушание удержало нас от деморализации.
Тем временем пора было выдвигаться в Котлас, до которого 300 километров. Это нисколько не пугало, потому что дорога была отличной, доедем быстро. Да и ребята уже двигаются навстречу на попутном автобусе, который провезет их на полторы сотни километров ближе к нам. Сажусь с Олей в ее кроссовер, педаль в пол, мы в пути. Но через несколько километров закончился асфальт и начался кошмар. Стройка, сужение, дальше гравий, изъезженный грейдерами, на котором автомобиль не на шутку трясется и без помощи водителя включает указатели поворотов и дворники, поднимая при этом столбы пыли. Камни бьют по днищу, летят в стекла. И в довершение всего полное отсутствие мобильной связи. Дорогу скрашивают хорошие и важные разговоры.
В назначенном месте ребят не оказалось. Связи нет. Едем дальше. Проехали еще 50 километров, осознали бессмысленность и повернули назад, надеясь, что просто разминулись, и они уже в лагере. Почти так и вышло: их подхватил на трассе дальнобойщик, и они прибыли в лагерь незадолго до нашего возвращения. Все живы и целы, уже хорошо.
День клонился к вечеру. Огромная куча бревен и мусора уже лежала у подножия храма. Три богатыря Сергей, Саша и Артем заслуженно отдыхали, а вновь прибывшие три мушкетера Тихон, Паша и Максим в сопровождении двух неутомимых гвардейцев Алеши и Феди и со мной в качестве кардинала отправились в храм выгребать помет из иконостаса и выметать пыль.
Вечерний чай, молитва, отбой.
Краеведение и дикий паломник
Отличный день! Литургию решили совершать в пятницу, чтобы не пересекаться с автолавкой, которая приезжает по четвергам. Развесили объявления в селе, на остановке, в соседней деревне и в райцентре. Познакомились с администрацией района.
Божия помощь в наших трудах очевидна, мы ощущаем незримое присутствие Бесплотных Сил Небесных.
С утра обнаружили возле верхнего храма лестницу – ее принес местный житель Александр. Будем теперь подниматься с комфортом. Вновь выметали верхний храм, на помощь нам пришла женщина по имени Антонина с шестилетним внуком Егоркой. Она хорошо знает историю этой местности, сама отсюда родом, но теперь живет в Петрозаводске. Оказывается, место, где стоит храм, было центром, вокруг которого радиально строились села. И сам храмовый комплекс как бы вне населенных пунктов. Во время Гражданской войны здесь проходила линия фронта между английскими войсками и Красной армией. Колокольня служила наблюдательным пунктом. Оба здания испещрены минометными осколками, много пулевых попаданий и сквозных отверстий от снарядов. Один из них пробил алтарь Власьевского храма, но он не был разрушен, только большая дыра осталась.
В советское время здесь была совхозная площадь, храм священномученика Власия использовался как зернохранилище, его подклет – как топливный склад, в Климентовском была контора, а затем клуб. Иконы находились в иконостасе Власьевского храма, по одной версии, до 60-х годов ХХ столетия, постепенно их разворовали местные жители. А по другой – оставались в иконостасе вплоть до 80-х годов, в начале которых их вывезли якобы представители якобы музея. Отец Антонины был прорабом в зернохранилище и проявлял странное благочестие, не допуская на работу в храме замужних женщин, разрешая подниматься туда только девицам.
С утра пожаловали туристы фотографироваться на фоне храмов. После предложения поработать они куда-то заторопились. Во время обеденного перерыва к нам подъехала «Нива» с московскими номерами, в которой сидел мужчина и две собаки. Мужчина проявил высокую активность, напоминая своей динамикой хорошего замполита, но поработать согласился. Николай, так он представился, назвался диким паломником, рассказал, что побывал в Архангельском епархиальном управлении и теперь направляется в один из северных монастырей. Он с недоверием косился на меня, ему никак не удавалось увязать в своем сознании мой рабочий вид со священным саном. С его помощью мы сбросили сверху зерноперерабатывающий станок.
Тем временем в храме святителя Климента начали разбирать рухнувший потолок. С Божией помощью! Параллельно выметали штукатурку, выносили удобрения и разбирали совхозную пристройку.
Осталось убрать только толстый, 40-сантиметровый слой земли с пола трапезной части и выкосить траву вокруг храмов.
После работы все довольные и вдохновленные поужинали, а потом отправились на Северную Двину купаться. Большая часть реки обмелела, и мы в шутку называли наше купание пешими прогулками по Северной Двине. Вернувшись в лагерь, у костра определили фронт работ на следующий день, нужно было уже начинать активно готовить храм к службе. На том и разошлись по палаткам.
Вокруг ливня и крестин
С утра работа закипела с удвоенной силой. Косили траву, вычищали от мусора подклет и складировали в нем хорошие доски и оригинальные детали купола. Развешивали иконы, устанавливали подпорки под прогнившие балки с надеждой, что это поможет храмам дождаться следующей экспедиции – противоаварийной и строительной. Наши опасения очень серьезны, потому что таких больших храмов по всему Северу осталось всего около двадцати и их становится меньше с каждым месяцем.