– Говори как есть, не бойся. – Он развернулся ко мне, пристально изучая мое лицо.
– Нет. Если бы вы не спросили меня напрямую, я бы не сказала, – опустив глаза, я все же выговорила это четко и твердо.
Император мрачно улыбнулся.
– Верность и преданность – не то, что стоит ждать от рабов. Но мне не в чем тебя упрекать. – Он снова глотнул вина и тут же перевел разговор: – Откуда у тебя на лице синяк?
– Ваш сын сегодня ударил меня.
– Ударил слабый шестилетний ребенок, и у тебя уже синяк на лице? Ты действительно очень хрупкая, птичка, – усмехнулся Альге. – Расскажи, что произошло.
– Вы не знаете, мой господин?
– Я был занят, а до записи руки пока не дошли. Тем более не все можно увидеть на камерах, не так ли?
Стараясь не торопиться, я как можно более подробно и нейтрально описала ему, что произошло между мной и его сыном. Но, видимо, недостаточно нейтрально.
– Ты надулась и сердишься на Замира. Обиделась на шестилетку? – поддел меня правитель.
– Я не виновата в том, что глупый мальчишка проиграл! – Возмущение все же прорвалось в моем голосе. Я испуганно закрыла рот ладонью и вскочила, низко кланяясь: – Господин, простите. Я не хотела так говорить…
Император махнул рукой, явно забавляясь, и холод словно отступил, обнажив легкую рябь чувств.
– Садись… Я не злюсь на тебя. Ты сама порой как ребенок – но тем вернее, больше шансов поладить с Замиром. Скажи лучше: ты понимаешь, что легко отделалась? Я думаю, ты все еще помнишь вашу первую встречу… и чем она для тебя закончилась. И кстати, мы до сих пор не знаем точно, почему умер мой прошлый эспер.
Я затихла, осознав, что, даже если бы Замир ударил меня не рукой, а палкой, это все равно было бы лучше, чем полностью выжженные мозги.
– Получается, юный господин пожалел меня?
– Сдержался, хотя и был в тот момент сильно увлечен игрой. Это хорошо. Значит он, пусть пока и бессознательно, расположен к тебе. С Леном этого так и не произошло.
– Но почему? – вслух удивилась я. – Чем я так отличаюсь от вашего прежнего эспера?
– Во-первых, у тебя дар сильнее, чем у него, и ты владеешь обратной эмпатией.
– Ваш сын поставил блок. Едва ли я способна донести до него хоть что-нибудь.
– Практика показывает обратное, и я склонен верить в этом доктору Кронберг: от обратной эмпатии нет полной защиты. Даже когда ты контролируешь свои чувства, то все равно ощущаешься на физическом уровне совсем иначе, чем другие люди. С тобой… тепло. И Цехель об этом говорил, хотя уж он-то и вовсе должен быть не подвержен обаянию эмпатов. Думаю, мой сын тоже почувствовал это.
Я повела плечами, не понимая, как реагировать на его слова. Тепло? Пусть, но все же не в моих силах растопить холод моего господина.
– А во-вторых? – Решила перевести разговор. – Вы сказали, что я еще чем-то отличаюсь от Лена.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: