Вытираясь у зеркала, заметила отметины на лице – на висках и подбородке. Следы от пальцев Альге. Сейчас это были красноватые точки, но вскоре они начнут темнеть, уродуя и так опухшее от ночных слез лицо. И такие же отметины на запястьях. Почувствует ли Альге сожаление, глядя на меня? Едва ли. Он ценил не мою внешность, хотя я знала, что ему приятно было смотреть на меня. Интересно, похожа я на его женщин или же нет?
Насмешливо улыбнулась самой себе. Глупо в моем положении думать о таких вещах, как вкусы хозяина на женщин, о том, насколько я похожа на его жену. Все равно это ничего не меняет. И целовал он меня не из-за моей привлекательности – просто ему, как и всем мужчинам, было любопытно, что можно испытать в одной постели с эспером. Юрий тоже спрашивал об этом, но в отличие от Альге ему не удастся вкусить эту сторону связи. А император… почувствовал бы он разочарование, узнав, что я не способна дарить наслаждение в постели? Или ему было все равно, какие эмоции он у меня вызывает? «В тебе, глупой маленькой птичке, так много злости и ненависти…» Это он произнес без отвращения, что-то другое было за его словами. Но что?..
Меня одели в дорожное платье, гораздо более закрытое, чем я носила в своих комнатах. И, будто этого было мало, на голову напялили платок, а лицо занавесили непрозрачной тряпочкой, оставив открытыми глаза. Очевидно, не хотели демонстрировать меня окружающим.
– Хорошо хоть сейчас не лето, – пробурчала я недовольно, попытавшись почесать нос под чадрой. Асаки легонько шлепнула меня по руке.
– Радоваться надо, что тебя так ценят.
– Не завидуй, – легкомысленно ей подмигнула, хотя на душе было тяжело, – ты-то можешь ходить куда хочешь, и на тебя никто не обращает внимания.
Видимо, я не смогла скрыть горечь в голосе, так как Асаки не стала со мной спорить, лишь легонько погладила по плечу в бессловесной поддержке. Я буду скучать по ней. Надеюсь, мы уезжали ненадолго.
В сопровождении трех охранников, в одном из которых я узнала темнокожего верзилу Дейго – вел он себя гораздо сдержаннее, чем на корабле, – меня проводили к взлетной площадке на крыше дворца. Нас уже ждал флаер, на вид более мощный, чем тот, на котором мы летели из космопорта. Да и внутри было просторнее. В кабине были доктор Кронберг и Сафар Дали, радостно улыбнувшийся при виде меня. Просияв ему в ответ, бросила хмурый взгляд на психиатра.
– Как ты? – спросила она, приглашая присесть рядом. И я села – со стороны Сафара.
– Хорошо, тайнэ, – послушно ответила, отметив про себя, что она что-то знает о произошедшем.
– Я слышала, ты оказалась способной к обратной телепатии. Поздравляю! Жаль, меня не было рядом, – подтвердила мои подозрения Алана.
– Благодарю, тайнэ, – снова предельно вежливо отозвалась я, не стараясь скрыть антипатии. Не слишком объективной, так как доктор на самом деле беспокоилась обо мне, но имеющей место.
Выглянув в окошко, заметила, как к флаеру приближаются два человека. Оба высокие, но если один был худым и долговязым, то второй на его фоне казался тяжеловесным. Император и… Юрий? Он летит с нами?! Возбужденно заерзала, вызвав недоуменное любопытство Сафара, пытавшегося выглянуть через мое плечо.
Остановившись рядом с трапом, Альге давал Цехелю какие-то указания. Они стояли далеко, к тому же металлическая перегородка снижала слышимость, мешая мне узнать, о чем разговор, но Юрий выглядел недовольным. Однако он кивнул, коротко что-то ответил и получил из рук императора некий предмет. Альге начал подниматься по трапу, а гардарик, к моему сожалению, остался снаружи. Как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза и посмотрел прямо на меня. По лицу его скользнула легкая улыбка, и, оглядевшись украдкой, он быстро помахал мне. Энергично замахала в ответ – надо же, я умудрилась соскучиться по этому невыносимому человеку.
– Будь сдержаннее, Эрика, – резануло по моим чувствам недовольство Аланы, – и можешь снять чадру, здесь все свои.
Ядгар Альге зашел в кабину вместе с двумя телохранителями и, не утруждая себя привествованием поспешно вскочивших людей, уселся в отдельно стоявшее кресло. Выглядел он, к моему тайному торжеству, утомленным и невыспавшимся. Когда мы взлетели, он откинул спинку кресла, закрыл глаза и задремал.
На борту царила тишина – никто не хотел потревожить покой императора и тем самым вызвать его раздражение. Охрана пялилась то в окно, то на меня, плохо скрывая любопытство. Кронберг надела очки санро и быстро набирала что-то на виртуальной клавиатуре, не обращая внимания на внешний мир. Сафар нацепил наушники и, закрыв глаза, опустил голову на спинку сиденья. Одной мне было не за чем коротать время – никто не позаботился о том, чтобы включить головид или захватить книгу. Поэтому я повернулась к окошку, с тоской наблюдая за молочной пеленой облаков под нами. Даже землю не было видно!
Готова была совсем уж сдохнуть от тоски, когда меня легонько тронули за плечо, привлекая внимание. Обернулась и увидела, как Сафар протягивает мне один из наушников. Открыла рот, чтобы поблагодарить, но он тихо шикнул, взглядом указав на спавшего Альге. Понятливо кивнув, я смущенно улыбнулась. Надо же, как приятно принимать заботу. И хотя быстрая рваная музыка, доносившаяся из наушника, мне не очень нравилась, настроение улучшилось.
Часа через три флаер начал снижаться, и я уткнулась носом в стекло, с восторгом и изумлением обозревая раскинувшиеся под нами горы. В Кадисе стояла глубокая осень, и лес за окнами дворца почти оголился; тут же зеленели луга у подножия гор, и небо не хмурилось серыми тучами, а ярко синело.
Мы приземлились на площадке из скальной породы. Вслед за Сафаром я вышла на свежий воздух, наслаждаясь открывшимся видом. Вокруг были горы, а за нами возвышался настоящий замок. Как в сказке!
– Пойдем, – негромко сказала Алана, потянув меня за руку, – потом наглядишься.
Я послушно двинулась вслед за ней, постоянно озираясь и оглядываясь, пока наконец не споткнулась, вызвав недовольное шипение Кронберг.
– Оставь, – вмешался император, неожиданно снисходительно и добродушно, – можете не торопиться. Эрика мне будет нужна ближе к вечеру. Пусть пока обживается.
Моя новая комната была меньше, чем во дворце, но от ее обстановки я пришла в неописуемый восторг. На стенах – красочные гобелены, окна частично украшены витражами, каменный пол застелен шкурами. Будто я и правда принцесса в средневековом замке!
Пользуясь тем, что в комнате кроме меня никого не было, вскочила на кровать и несколько раз подпрыгнула. Остановилась, когда едва не задела макушкой высокий балдахин. Отдышавшись и справившись с головокружением, вышла на застекленный балкон, попыталась открыть окна. Но те – весьма предсказуемо – были заблокированы.
– Наслаждаешься? – отвлекла меня вопросом вошедшая Кронберг. Выглядела она на удивление рассеянной. – Хорошо. Не хотелось бы, чтобы ты скучала. Ты же любишь читать? Тут есть библиотека. Думаю, тебе она понравится.
– Мне дадут туда доступ, тайнэ?
– Ты можешь посещать все общие залы и комнаты как обычная гостья. С охраной, конечно же. Мы находимся в личном владении императора Альге, и здесь нет посторонних. Только мы, слуги и охрана. Если хочешь, сейчас прогуляемся по замку, а потом вместе пообедаем на летней террасе. Она обогревается, холодно нам не будет.
– Благодарю. – Я совершенно искренне была ей признательна.
Проведя меня по вполне современным ярко освещенным коридорам, доктор Кронберг показала библиотеку – огромный роскошный зал, заполненный тысячами книг. Я бы хотела остаться тут жить, но пошарить по полкам мне не дали, сказав, что я могу вернуться сюда завтра. Потом мы осмотрели картинную галерею, побродили по залу с выставленными там всяческими трофеями и дорогими безделушками, подаренными когда-то императору. И, когда я уже совсем притомилась, вышли на открытую террасу с видом на горы и долину внизу.
Слуги принесли подносы с едой, и мы в полном молчании принялись за поздний обед. На то, что мне удастся отмолчаться, я особо не надеялась – не таким человеком была Алана Кронберг, чтобы дать просто насладиться новыми впечатлениями.
Она то и дело внимательно на меня поглядывала, озабоченно хмурясь, а когда принесли чай, и вовсе придвинулась ближе. Ее прохладные руки коснулись моего лица, отведя спутанные пряди назад и оголяя прикрытые до этого виски.
– У тебя болит голова?
– Из-за синяков? Нет.
– Не только из-за синяков, хотя неплохо было бы показать их Сафару… Мальчик невнимателен, сам мог и не заметить. Но я сейчас говорю не об этом. Недавнее использование обратной телепатии… Ты делала это впервые, я права?
– Да.
– Это могло повлиять на дар, вызвать стресс. А от перенапряжения у эсперов случаются головные боли и порой даже судороги.
– Спасибо, я чувствую себя хорошо, тайнэ Кронберг. – Я вежливо отстранилась от чужих рук.
– Верю, но… Если вдруг почувствуешь что-то неладное, обязательно скажи мне. Я подберу лекарство.
– Вы весьма внимательны.
– Я должна быть внимательной, – как-то отстраненно и грустно улыбнулась Алана, – это моя работа. – Вертя в руках хрупкую фарфоровую чашку, она глядела куда-то в сторону.
– Вы чем-то расстроены?
– Да. Немного.
– Дело во мне?
– Нет… В какой-то степени, – призналась доктор. – Знаешь, ты отличаешься от всех эсперов, с которыми мне приходилось сталкиваться. И дело не в твоей силе и не в обратной эмпатии… хотя в ней немного тоже. Я немного слукавила, сказав, что это просто работа. Мне сложно видеть в тебе только пациентку. Все время влезает что-то личное.
– Если вы про то, что я сказала о Юрии Цехеле, то я нижайше прошу прощения, тайнэ.
Алана усмехнулась, но было видно, что ей сейчас не смешно.
– Конечно, ты здорово задела меня тогда. Так вот, между нами, девочками… Мы с Юрием были раньше любовниками. Несколько месяцев, до его отъезда в сектор Трейда. Но после возвращения он общается со мной как с доброй знакомой, не более. Это немного неприятно, знаешь ли.
Я вежливо слушала, стараясь не показывать свое отношение. Зачем она мне это рассказывает? То, что Алана заговорила о себе, сбросив профессиональную маску психиатра, казалось странным. Хочет вызвать доверие и сочувствие? Или на самом деле говорит сейчас искренне?
– Дело не в тебе, я понимаю. А в том, каков Юрий – легко увлекающийся, легко остывающий. Я так не могу. Привязываюсь к людям, хотя это порой сильно мне мешает. Но раньше я умела легко разделять работу и личные отношения. А с тобой – не могу. Слишком уж противоречивые чувства ты у меня вызываешь – и положительные, и отрицательные. Порой я жалею тебя, порой восхищаюсь, иногда завидую или злюсь. Как сегодня утром. Мне казалось, глупо и иррационально казалось, что ты подвела меня, сделав скачок в своем развитии самостоятельно, без моего участия. И это задело профессиональную гордость. Вот и сейчас болтаю тут всякое… как с подружкой.