И в то же время он обладал притягательной, покоряющей силой. Черноволосый, черноглазый. Строгое лицо, прямой взгляд, несгибаемая спина и, скорее всего, несгибаемая воля, как у его покойного отца. Суждения о человеке, как о трёхголосом чуде, отпечатались в памяти Киарана, как тавро на груди боевого коня. Мастерство герцога сносить головы произвело неизгладимое впечатление – не всякий палач справляется с этой задачей с первой попытки. Умение Рэна без слов и картинных поз напоминать о своей королевской крови наталкивало на мысль: герцог Хилд полон сюрпризов и ещё не раз сумеет удивить.
…Скинув плащ, Киаран велел камердинеру принести вина и вскоре уже потягивал из серебряного кубка напиток цвета восходящего солнца.
– Милорд, – прозвучал ломкий голос.
Не оборачиваясь, Киаран жестом позволил сыну подойти.
Гилан обошёл кресло и встал перед отцом:
– Рад видеть вас в добром здравии, милорд.
Глядя на сына, Киаран мысленно взъерошил его тёмно-каштановые волосы. Так же мысленно, убирая руку с затылка, щёлкнул пальцами по уху и обозначил шутливый удар кулаком под дых. Представил, как Гилан со смехом сгибается, и улыбнулся – опять-таки мысленно. В свои двенадцать сын считал себя мужчиной и обижался, когда к нему относились как к ребёнку.
– Как дела, Гилан?
Сын одёрнул замшевую куртку, отороченную мехом куницы. Привычным движением поправил ремень с кожаным чехлом, из которого торчала рукоять кинжала.
– Я наконец-то научил Упрямца сносить копытами изгородь.
– Хорошая новость, – кивнул Киаран. – Осталось научить его не бояться огня.
– Научим, – сказал Гилан без тени сомнения в голосе. – Пока вы отсутствовали, я принял в Стаю семь отказников.
– Неплохо.
– Один умер.
Киаран отхлебнул из кубка. Осенью и зимой ненадобных младенцев всегда было больше и умирали они чаще. Отказники обречены на смерть с рождения, и какая разница, где и когда они умрут: в лесу, выброшенные своими матерями, в логове Стаи или на поле боя.
– Вернулась Игла, – сообщил Гилан. – Задание заказчика выполнено.
Киаран взболтнул вино в кубке. Значит, Холаф Мэрит отправился к праотцам… Жаль, что с помощью иглы, обмазанной парализующим ядом, нельзя избавиться от всех соперников герцога Хилда. Одинаковые смерти – остановка сердца без каких-либо причин – вызовут ненужные подозрения.
– Утром я уезжаю, – сказал Киаран. – Ты снова остаёшься за старшего.
Тихо скрипнула дверь, послышались мягкие шаги и шуршание юбок. На плечи Киарана невесомо легли изящные руки.
Гилан метнул недовольный взгляд на мать. Ему не нравилось, когда она входила без стука, хотя никогда не говорил ей об этом. Мать должна понять сама, что сын вырос.
– Иди спать, Гилан, – прозвучал голос Ифы. – Уже слишком поздно.
– Берегите себя, милорд, – молвил он. – Я не хочу раньше времени становиться лордом. – И, отвесив поклон, удалился.
Киаран допил вино. Запрокинув голову, посмотрел на жену. Видя чету Айвилей впервые, люди думали, что перед ними брат и сестра. Киаран и Ифа действительно походили друг на друга внешне, как две горошины из одного стручка. Единственное отличие – возраст: Киарану тридцать девять, Ифа на десять лет моложе.
Супруга улыбнулась. Провела ладонью по его волосам, пропуская между пальцами пряди:
– Ты голоден?
– Нет.
– Устал?
– Немного.
Ифа наклонилась и поцеловала Киарана в лоб:
– Идём, я тебя помою.
В купальне было жарко. В очаге трещали дрова. Пахло смолой. Поглаживая бортики мраморной ванны, Киаран смотрел на оранжевое пламя. Прижимаясь спиной к его груди, Ифа набирала в пригоршню воду и выливала тонкой струйкой:
– Она красивая?
Вынырнув из раздумий, Киаран перевёл взгляд на влажно поблёскивающее тело жены:
– Кто?
– Лейза Хилд.
Киаран обнял Ифу сзади, стал мять её груди в ладонях:
– Ты ревнуешь?
– Она просила встретить их. Ты встретил. На этом твоя миссия окончена. Почему же ты снова уезжаешь?
– Герцог предложил мне хорошую должность.
– Тебе нужна эта должность?
– Мне – нет, – солгал Киаран.
– Я тоже так подумала. Поэтому решила, что тебе нужна не должность, а Лейза.
– Я всю жизнь занимаюсь одним и тем же. Мне стало скучно. Хочу попробовать что-то новое.
Ифа положила затылок ему на плечо:
– Мы будем редко видеться.
Киаран прильнул губами к гибкой шее:
– Разлука всегда шла нам на пользу.
– Какая она? – не успокаивалась Ифа.
Перед внутренним взором возникла обаятельная женщина с утончёнными манерами и настойчивым характером. Киаран с удовлетворением отметил, что лёгкая нервозность не перетекла в его пальцы, и они сжимают соски супруги с той же силой, как и секунду назад.
– Честно? Не знаю. Я с ней почти не разговаривал.