Не по плану

Глава 4

Репродуктивный центр «Новая жизнь» находился на тихой улице в центре города, в здании, которое больше походило на частную клинику для богатых, чем на медицинское учреждение. Белый фасад, стеклянные двери, аккуратные клумбы у входа — всё здесь дышало стерильностью и деньгами.

Сергей стоял у входа, сжимая в руке папку с документами, и чувствовал себя последним идиотом.

- Ну и зачем я сюда припёрся? — пробормотал он себе под нос.

Ответ был очевиден: потому что отец сказал. Потому что если он этого не сделает, отец перекроет ему кислород. Потому что он устал бороться за каждый сантиметр свободы, и эта маленькая, унизительная уступка была ценой за право жить своей жизнью, и создать себе прочную подушку безопасности.

Он вздохнул, толкнул стеклянную дверь и вошёл внутрь.

В приёмной пахло стерильностью. За стойкой сидела женщина лет сорока в белом халате, с идеальной укладкой и дежурной улыбкой.

- Добрый день, — сказала она. — Вы записаны?

- Да, — Сергей положил на стойку папку. — Граневский Сергей Михайлович.

Женщина сверилась с компьютером, кивнула:

- Проходите, вас ждут. Кабинет 204, на втором этаже.

Сергей поднялся по лестнице, нашёл кабинет. Внутри его встретил врач — невысокий, лысоватый мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

- Сергей Михайлович? Проходите, присаживайтесь. — Он указал на кресло напротив стола. — Я ознакомился с вашими документами. Всё в порядке, процедура простая и безболезненная. Мы берём материал, проверяем, замораживаем. Никаких сложностей.

- Я знаю, — ответил Сергей сухо. — Давайте сделаем это побыстрее.

Врач улыбнулся — понимающе, без осуждения:

- Понимаю, не самое приятное мероприятие. Но, поверьте, многие мужчины проходят через это. Особенно те, кто планирует отложить отцовство на потом.

- Я не планирую откладывать, — сказал Сергей. — Я просто... Впрочем не важно.

Врач поднял бровь, но комментировать не стал.

- Присаживайтесь.

Сергей сидел в кресле, сжимая в руках пластиковый контейнер, и смотрел на стерильные белые стены кабинета. На полке напротив стояла стопка мужских журналов с глянцевыми обложками, на которых красовались полуобнажённые девушки из прошлого века. В углу — небольшой телевизор, выключенный. Всё выглядело так, будто здесь пытались создать уют, но получилось только ещё более казённо.

- Я, наверное, не в то место попал, — пробормотал Сергей, разглядывая журналы. — Где тут кнопка «выдать порцию по ускоренной программе»?

Врач, который сидел за столом и заполнял какие-то бумаги, поднял на него глаза и улыбнулся — всё с той же доброй, понимающей улыбкой.

- Не волнуйтесь, Сергей Михайлович. Многие мужчины испытывают небольшой стресс в такой ситуации. Это нормально. Мы всё сделаем быстро и качественно.

- Я не волнуюсь, — ответил Сергей, положив контейнер обратно на столик. — Я просто... — он запнулся, не находя подходящего слова, — озадачен.

Врач кивнул, встал и подошёл к стойке с оборудованием.

- Тогда давайте начнём. Процедура займёт около десяти минут. Если у вас возникнут вопросы — я рядом. Если понадобится помощь...

- Помощь не понадобится, — перебил Сергей. — Я справлюсь сам.

Он взял контейнер и направился в соседнюю комнату. Она была небольшой, с кушеткой, покрытой одноразовой простынёй, и столиком, на котором лежали салфетки и бутылочка с водой. Сергей закрыл дверь, прислонился спиной к стене и выдохнул.

- Ну и как я должен это делать в таком антураже?

Он огляделся. На стене висела картина — абстракция, в которой он не мог разобрать ничего, кроме размытых пятен. На тумбочке стояла лампа с приглушённым светом. В углу — маленький динамик, из которого доносилась едва слышная музыка. Что-то расслабляющее, но слишком фоновое.

Сергей сел на кушетку, положил контейнер рядом и посмотрел в потолок.

- Отец, ты у меня гений манипуляции, — тихо сказал он. — Если бы я знал, что до этого дойдёт...

Он вспомнил, как отец, протягивая папку, сказал: «Ты мне документ, а я тебе — право на поиск своей любви». И Сергей тогда подумал: да, это унизительно, но это цена его свободы.

Но сидеть здесь, в этой стерильной комнате, с пластиковым контейнером в руках и думать о том, что его сперму когда-нибудь могут использовать для зачатия ребёнка, которого он, возможно, никогда не увидит, — это было слишком даже для его выдержки.

- Ладно, — сказал он себе. — Надо просто сделать это и забыть на время. А когда у меня появятся дети, уничтожить этих замороженных живчиков.

Он взял контейнер, откинулся на кушетку и попытался расслабиться. Мысленно он перенёсся в другую обстановку: в спортзал, на завод, куда угодно — только не сюда. Но ничего не помогало. Стерильный воздух, запах дезинфекции и тихое жужжание вентиляции не располагали к романтике.

Через пять минут Сергей снова выдохнул, сел и посмотрел на пустой контейнер.

- Ну и дерьмо. Я отсюда выйду импотентом, — сказал он вслух.

Он открыл дверь и выглянул. Врач сидел за столом, что-то печатал в компьютере.

- Извините, — сказал Сергей. — А можно как-то... ускорить этот процесс? У меня там какие-то другие дела, я не могу тут сидеть и ждать вдохновения, как поэт.

Врач поднял голову, и в его глазах мелькнула едва заметная усмешка.

- Понимаю, Сергей Михайлович, — сказал он. — Но, к сожалению, физиология требует времени. Могу предложить вам чай или кофе, пока вы будете... настраиваться. — Он на мгновение замялся. — Или посмотреть один из фильмов.

Сергей с тоской посмотрел на врача:

- Какой фильм? — с надеждой спросил он.

- Варианты есть, — дипломатично ответил врач и кивнул в сторону двери с табличкой «Комната отдыха».

Сергей зашёл в комнату отдыха и чуть не застонал. Там было всё то же самое: бежевые стены, диван, стопка тех же журналов. Только вместо картины на стене голая девка. И никакой романтики.

«Ну, точно издевательство», — подумал он и посмотрел на врача:

- Может, у вас есть что-то… ну, более подходящее?

Врач понимающе кивнул:

- Конечно. Через минуту подойдёт мой коллега, он специалист по сопровождению… эээ… психологической подготовки.

- Психологической подготовки? — переспросил Сергей. — К чему?

- К процедуре, —невозмутимо ответил врач.

Через две минуты в комнату зашёл молодой человек в белом халате, с планшетом в руках, и улыбнулся:

- Сергей Михайлович? Я ваш психолог-консультант. Можете звать меня Владиславом.

Сергей уставился на него:

- Психолог? Вы серьёзно?

- Абсолютно. Это стандартная процедура для пациентов, которые испытывают эмоциональный дискомфорт перед сдачей биоматериала.

- Я не испытываю дискомфорт, — отрезал Сергей. — Я просто... не могу расслабиться в этом стерильном кабинете.

Владислав понимающе кивнул и посмотрел на планшет:

- Тогда давайте попробуем метод визуализации. Закройте глаза, Сергей Михайлович, и представьте себе место, где вы чувствуете себя комфортно, расслабленно…

Сергей закрыл глаза и попытался представить что-то приятное. Завод. Гудящие станки, жар металла. Тьфу! Визуализация не работала.

«Что я здесь делаю? Они что, серьёзно думают, что у меня встанет от присутствия рядом мужика, который втирает мне про визуализацию?» — мысленно застонал он. — «Мне тридцать четыре года, я девок перетрахал полгорода, я богатый наследник, и я сижу в спермобанке с психологом, который учит меня расслабляться. Это какой-то бред сивой кобылы».

- …представьте, что вы стоите на берегу океана, — продолжал Владислав. — Слышите шум волн…

- Я не хочу на берег океана, — перебил Сергей, закипая. — Я хочу, чтобы это всё закончилось. Сделайте что-нибудь, ну, дайте мне журнал с… ну, с более подходящими картинками.

Владислав кивнул:

- Понимаю. Можно попробовать более прямой подход. В соседней комнате есть подборка материалов, которые помогут быстрее войти в нужное состояние.

Сергей вздохнул:

- Слава богу.

Он зашёл в соседнюю комнату и почувствовал себя ещё более нелепо. В комнате стоял большой монитор и удобное кресло. Сергей сел и нажал кнопку.

«Пусть это будет быстро», — подумал он. И уже через несколько минут у него наконец всё получилось.

Сергей вышел из клиники с чувством, что он только что продал часть себя неизвестно зачем.

Он сел в машину, сжал руль и закрыл глаза.

- Ну, отец, — сказал он тихо. — Документ у тебя. Теперь я буду искать свою любовь. И никаких «но».

Но внутри него всё равно сидел осадок: унижение, злость, абсурдность ситуации.

Он завёл мотор, выехал с парковки и поехал в сторону дома.

Глава 5

Дом Граневских стоял в пятнадцати километрах от города, на высоком берегу реки. В месте, что-то вроде местной Рублёвки. Двухэтажный, из красного кирпича, с широкой террасой и ухоженным садом. Не дворец, не вычурная усадьба — основательный, добротный дом, который строили на совесть и для жизни. Михаил Юрьевич, поднявшийся из рабочей семьи, знал цену каждому рублю и не терпел пустой показухи. Его дом должен был быть крепким, как и он сам.

Сергей заглушил мотор, вышел из машины и, не глядя по сторонам, направился к входу. Он не чувствовал ни усталости, ни голода — только глухую, тягучую злость, которая кипела где-то под рёбрами и не находила выхода.

В прихожей его встретил запах домашней еды. Ирина Васильевна вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и улыбнулась той самой мягкой, тёплой улыбкой, которая, казалось, могла растопить любую злость.

- Серёжа! Ты вернулся. Я как раз пирог достала, с капустой. Ты голодный?

- Нет, мам, — ответил он коротко, проходя мимо неё к лестнице.

- А ужинать? Я суп сварила, твой любимый, с фрикадельками...

- Не хочу.

- Серёжа, ты чего такой? — голос матери стал встревоженным. — Что-то случилось?

- Всё нормально, мам. Я устал. Пойду в душ.

Он уже взялся за перила, когда Ирина Васильевна окликнула его:

- Сынок, может, чаю? Я тебе с мелиссой заварю, как ты любишь...

- Не надо, мам. — Он остановился на секунду, но не обернулся. — Я просто хочу побыть один. Хорошо?

Она не ответила. Только вздохнула тихонько, и Сергей услышал, как она вернулась на кухню. Он знал, что она обиделась. Знал, что она переживает. Но сейчас у него не было сил на разговоры.

Он поднялся на второй этаж, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Скинул пиджак, потом рубашку, брюки, трусы, носки — всё, что было на нём, словно пытался сбросить с себя не только одежду, но и унижение, которое прилипло к нему в этом чёртовом центре.

Он вошёл в свою ванную, включил воду и встал под горячий душ. Вода была обжигающей, но он не чувствовал температуры. Стоял, закрыв глаза, и пытался смыть с себя память о той стерильной комнате, о пластиковом контейнере, о психологе с планшетом и о том, как он, Сергей Граневский, наследник крупнейшей корпорации, сидел и пытался сделать то, что делал всегда в одиночестве, но теперь — под наблюдением врачей.

Он вспомнил своё отражение в зеркале клиники. Чуждое, униженное. И злость снова поднялась откуда-то из глубины.

- Приехать в клинику, — прошептал он, — а за стеной сидят врачи и знают, что ты там делаешь... Бр-р... Пиздец...

Он долго стоял под душем. Пока пальцы не сморщились, пока злость не превратилась в глухую, тупую усталость.

Он выключил воду, вышел, насухо вытерся, повязал полотенце на бёдра и подошёл к большому зеркалу во всю стену. Замер перед ним, глядя на своё отражение.

Шатен с короткой стрижкой, с серыми глазами и длинными густыми ресницами, от которых не могли отвести взгляд даже самые неприступные женщины. Чётко очерченный подбородок, чувственные губы, модная щетина, которая делала его лицо одновременно мужественным и немного дерзким. Широкие плечи, рельефная грудь, кубики пресса — результат долгих лет в спортзале, а не подарок природы. Модель для подиума.

Он знал, что он красив. Знал, что женщины теряли голову от одного его взгляда. Знал, что стоило ему появиться в баре или на вечеринке, и самые неприступные красавицы сами подходили к нему, стреляли глазками, приглашали к разговору. Он не был хвастливым, но он был реалистом. Он видел себя в зеркале и понимал, что природа не обделила его.

- И как я, — сказал он своему отражению, — этот вот красавчик, перед которым любой бабе захочется растечься лужицей, умудрился докатиться до «Дуньки Кулаковой» при психологе?

Он усмехнулся — криво, безрадостно. Потёр переносицу и отвернулся от зеркала. Злость не прошла, но теперь она трансформировалась в холодное, твёрдое решение.

Он оделся — джинсы, футболка, лёгкая куртка. На ходу набрал номер Павла.

- Паш, привет, — сказал он, когда друг взял трубку.

- Серёга? Ты чего? Голос какой-то... — Павел явно насторожился.

- Хочу потрахаться. Естественным путём. — Сергей говорил ровно, без эмоций. — Организуй.

Павел молчал секунду, потом усмехнулся:

- Ну ты и даёшь. Слушай, давай в клуб. Прямо сейчас. Собирайся. Сейчас в агентство Лильке позвоню. Я тебя в городе встречу. И, Серёг... ты в порядке?

- Буду, — ответил Сергей. — Через час.

Он сбросил звонок, сунул телефон в карман и вышел из комнаты. Внизу мать снова подняла голову от книги, которую делала вид, что читает.

- Серёжа! Ты куда? Ужин же... Скоро отец приедет.

- Я уезжаю, мам. Встреча. Не жди.

Она хотела что-то сказать, но он уже взял ключи от машины, вышел в прихожую и нажал на кнопку вызова такси. Присесть за руль в таком состоянии он не рискнул.

Такси подъехало. Сергей сел на заднее сиденье, назвал адрес клуба и откинулся на спинку. Осень раскрашивала листья в яркие краски. На дворе стояло бабье лето. А у него в душе кошки скребли. Хотелось громить всё кругом. За окном мелькали огни города, а он смотрел на них и думал о том, что его жизнь превратилась в какой-то дурацкий цирк. Отец контролирует, мать переживает, друг пытается утешить, а он, Сергей Граневский пытается доказать самому себе, что он ещё мужчина.

Он усмехнулся своим мыслям и закрыл глаза.

«Посмотрим, кого там Павлухе сегодня Лилька подгонит, — подумал он. — Это то, что мне сейчас нужно. Просто женщина, на которую не нужно смотреть с прицелом на брак».

Сергей вышел из такси у входа в клуб «Атмосфера». Вывеска горела неоновым светом, из открытых дверей доносилась музыка — тяжёлый, ритмичный бит, который заставлял тело двигаться в такт, даже если ты этого не хотел. На крыльце его уже ждал Павел с довольной ухмылкой на лице.

- Ну ты и фрукт, Серёга, — сказал он, хлопнув друга по плечу. — Звонишь, говоришь «хочу потрахаться», и я должен всё организовать за час? Хорошо, что я человек предусмотрительный.

- Ты всегда был предусмотрительным, — ответил Сергей, усмехнувшись краем губ. — Особенно когда дело касается женщин.

- Ну, я не могу позволить моему лучшему другу страдать в одиночестве. — Павел махнул рукой в сторону входа. — Пошли. Там уже девчонки ждут. Катя с Леной. Катька — блондинка, стройная, любит дорогие подарки. Ленка — брюнетка, тихая, но когда разойдётся — ууу...

- Мне всё равно, — перебил Сергей. — Главное, чтобы было.

Павел посмотрел на него внимательнее, но ничего не сказал. Только кивнул и первым шагнул внутрь.

Внутри клуба было шумно и темно. Светодиодные лазеры прорезали воздух, танцпол был забит телами, которые двигались в такт музыке. Запах духов, пота и алкоголя смешался в единый коктейль, который действовал на сознание не хуже любого допинга.

Девушки ждали их за столиком у дальней стены. Катя — высокая блондинка с ярким макияжем и откровенным декольте, которое приковывало взгляды всех мужчин в радиусе десяти метров. Лена — невысокая, с тёмными волосами, собранными в хвост, и скромным платьем, которое, однако, выгодно подчёркивало фигуру. Она улыбнулась Сергею, когда он подошёл, и в её глазах мелькнуло что-то, что он не мог расшифровать — то ли интерес, то ли настороженность.

- Привет, — сказала она.

- Привет, — ответил Сергей, садясь рядом.

Вечер прошёл быстро. Они выпили, танцевали, общались — или делали вид, что общаются. Сергей чувствовал, как алкоголь постепенно притупляет злость и унижение, которые копились внутри. Павел был в своей стихии: шутил, рассказывал анекдоты, добился, чтобы девушки звонко смеялись и смотрели на них с явным интересом. Катя уже через час сидела у него на коленях.

Сергей с Леной танцевал медленный танец. Она прижималась к нему, её руки обвивали шею, и он чувствовал её дыхание у своего уха. Ему было легко, почти комфортно. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась заглянуть в глаза дольше, чем нужно. Она просто была рядом.

- Ты какой-то напряжённый, — сказала она, когда музыка стихла и они вернулись за столик.

- Это просто усталость, — ответил Сергей, улыбнувшись. — Долгий день.

Она не стала уточнять. Только улыбнулась и взяла его за руку.

Когда клуб начал закрываться, Павел кивнул Сергею и шёпотом спросил:

- Ну что? Поехали в гостиницу? У меня два номера снято.

- Поехали, — ответил Сергей.

Они вышли на улицу. Ночной воздух отрезвил, но Сергей не хотел возвращаться в реальность. Он сел в такси, которое Павел уже вызвал, и всю дорогу смотрел в окно, слушая, как друг болтает с Катей о чём-то весёлом и бессмысленном.

В гостинице было тихо и уютно. Номера были смежными — Павел с Катей заняли один, Сергей с Леной — второй. Они не разговаривали — им было и не нужно слов. В ту ночь Сергей позволил себе забыться, не думать об отце, о заводе, о спермобанке. Просто быть.

Утром он проснулся от того, что Лены уже не было. На прикроватной тумбочке лежала записка: «Спасибо. Ты супер. Пока». И номер телефона.

Сергей взял записку, посмотрел на цифры и усмехнулся. Он понимал, что это не случайность — Лена была девушкой по вызову, и ей нужен был богатый клиент, который не жестит, не бьёт, а просто имеет её как женщину. Она оставила телефон, потому что это была её работа. И он не обижался. Напротив, ему даже нравилась эта лёгкость — без обязательств, без ожиданий.

Он положил записку обратно на тумбочку, сел на кровати, потёр лицо. Голова немного гудела, но не сильно. В душе было странное чувство — не опустошённость, а скорее облегчение.

Он надел одежду, привёл себя в порядок и вышел в коридор.

Павел уже ждал его в холле, свежий, как огурчик.

- Ну что, братишка, как прошло? — спросил он с довольной ухмылкой.

- Нормально, — ответил Сергей. — Ты как?

- Я — отлично. Катя сказала, что будет звонить. Но ты же знаешь, я не из тех, кто верит таким обещаниям.

- Ты всегда был циником.

- Это не цинизм, это жизненный опыт.

Они вышли на улицу. Утро было свежим, солнечным. Город просыпался, люди спешили на работу, а Сергей стоял и думал о том, что ему пора возвращаться в свою жизнь.

- Я поеду домой, — сказал он. — Нужно переодеться.

- Дома мама будет ждать с завтраком? — усмехнулся Павел.

- Угу. И отец с допросом.

Павел хлопнул его по плечу:

- Держись, брат. Я тоже домой переодеться. Встретимся на работе.

Сергей кивнул и сел в такси, которое уже подъехало к гостинице. Всю дорогу он смотрел в окно, на мелькающие дома и деревья, и в голове его крутилась одна мысль: «Как теперь смотреть отцу в глаза?»

Он вошёл в дом, стараясь ступать как можно тише. Но не успел он сделать и трёх шагов по коридору, как из гостиной вышел отец. Михаил Юрьевич был уже одет — строгий костюм, идеально наглаженная рубашка. Он посмотрел на сына и его лицо скривилось в презрительной гримасе.

- Ты уже и на буднях по дыркам скачешь? — спросил он с ледяной усмешкой.

Сергей остановился. Внутри него всё сжалось. Не от страха — от злости. От того, что отец снова лезет в его личную жизнь, снова судит, снова пытается контролировать.

- Ты хотел, я сделал, — ответил он, глядя отцу прямо в глаза. — Оставь меня в покое. Через полчаса буду в форме и поеду на завод.

Он не стал ждать ответа. Прошёл мимо отца, поднялся по лестнице и закрыл за собой дверь своей комнаты. Прислонился спиной к двери и выдохнул.

- Отвалите от меня все, — прошептал он. — Отец, мать, Пашка, все. Дайте мне просто жить.

Он посмотрел на часы. Через полчаса он будет на заводе. Через полчаса он снова станет Сергеем Михайловичем Граневским — наследником корпорации, управляющим директором завода, человеком, который знает, как управлять производством. Но внутри него, где-то глубоко, осталось что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что хотело другой жизни.

Он разделся и встал под душ. Горячая вода смывала с него усталость и запах ночи. И в этот момент Сергей подумал, что, возможно, он не так уж и плох. И что, возможно, когда-нибудь он встретит женщину, ради которой ему не нужно будет ничего доказывать.

Глава 6

Странное дело — после той ночи в гостинице и утренней встречи с отцом Сергей вдруг почувствовал себя... свободным. Не в том смысле, что он мог делать всё, что хотел, — нет, отец по-прежнему держал руку на пульсе. Но что-то изменилось. Как будто та самая унизительная процедура в «Новой жизни» стала точкой отсчёта новой эпохи.

Или, может быть, дело было в том, что он наконец-то перестал ждать одобрения.

Первым звоночком стал разговор с отцом через пару дней после того, как Сергей принёс ему документ из репродуктивного центра. Михаил Юрьевич сидел за своим столом, вертел в руках бумажку с печатью, и на его лице не было привычного ледяного выражения. Он смотрел на сына почти... задумчиво.

- Ну что, — сказал он, откладывая документ. — Сделал. Молодец.

Сергей не поверил своим ушам. Отец никогда не говорил ему «молодец». Максимум — «нормально» или «не подвёл».

- Теперь по поводу квартиры. Ты хотел жить отдельно. — продолжил Михаил Юрьевич, и Сергей внутренне напрягся. — Я подумал. Ты уже взрослый. Скоро тридцать пять. Я согласен.

Сергей замер.

- Я... ты серьёзно?

- Я никогда не шучу по делу, — отрезал отец, но в голосе его не было привычной стали. — Выбери себе жильё. В хорошем районе. Не на окраине, а в центре. Или на набережной. Я оплачу.

Сергей открыл рот, чтобы сказать, что он и сам может купить, но отец поднял руку:

- Не спорь. Это мой подарок. За то, что ты... ну, за то, что сделал. И вообще, ты заслужил. Ты вкалываешь уже четырнадцать лет. Пора тебе иметь свою крышу над головой. Не таскаться по гостиницам с бабами. Не давать повода для городских сплетен.