Останься моей

Глава 31

Я так и сидела на лавке, прижав к себе телефон, пока полиция и скорая ходили туда-сюда мимо меня. Никто не обращал на меня внимания, не задерживал и не допрашивал, и только когда Герман присел напротив на корточки, я позволила себе снова заплакать.

– Ты цела? – в его глазах столько боли и переживаний, что я не могу держаться. Я все потеряла, и я так по нему скучала, хоть и сложно признаться.

Герман нежно обнимает, прижимая к себе. Не дает раствориться в собственном горе и не дает потерять себя.

– Я его убила, кажется, – только и могу выговорить. Я не понимаю, как буду дальше жить и как простить себя. Как сказать маме так, чтобы она меня не прокляла? Как внушить себе, что не специально?

Да, я защищалась, и если бы не ударила Нестерова, то сама бы лежала на его месте, а мой «дорогой» отчим точно не мучился бы от угрызений совести. Он бы уже исчез и забыл про мое существование.

– Не убила. Вон, выносят. Немного помяла, но это все лечится, к сожалению.

Поднимаю глаза и вижу, как передо мной как раз проносят каталку с его телом. Дышит. Слава Богу, иначе бы я изводила себя изнутри переживаниями. Все же я не убийца, и жить с этим чувством – не самое приятное, что может произойти.

Во рту становится вязко, а в ушах гудит, когда я цепляю этого зверя глазами.

Ненавижу…

Все это время он мечтал обо мне и ждал, пока мне исполнится восемнадцать. Теперь я понимаю, почему он был так против моего образования и почему начал с мамой ругаться по этому поводу. Но я все равно не вернулась, и вот, закончив институт, он решил действовать. Решил таким вот образом заработать сразу всех денег и увести меня с собой. Неужели он и вправду думал, что я соглашусь? Если бы не коллекторы, я бы дальше искала тысячи причин, чтобы не возвращаться на родину.

Нестеров не смотрит на меня, прячет глаза, хоть они и открыты. Когда я убегала, он был в худшем состоянии. Откачали, значит, привели в чувства. Кожа, вон, на роже порозовела.

– Спасибо, что приехал, – ком в горле застревает. Он ведь не обязан. Прошло достаточно времени, чтобы Герман простил жену, и они начали жить снова вместе. Я бы справилась и сама. Я, в принципе, и справлялась до сегодняшнего дня.

Да, больно, тоскливо, холодно на душе, но я справлялась.

– Я тебя искал все две недели, – говорит, пока машина скорой отъезжает. Замираю. Зачем искал? – Ты так далеко уехала, пропала с радаров. В той квартире не появлялась, хозяин сам тебя искал, нигде не светилась. Даже я не смог найти.

– Я была в заповеднике. Просила сторожа не выдавать, и с его подачи оказалась здесь.

Нет смысла врать. Герман уже меня нашел, уже не скрыться снова.

– Прости, – сложно признаваться во вранье, но Герман так на меня смотрит, что я сознаюсь, что являюсь причиной его затянувшихся поисков. Он смотрит и молчит, не ругает, не отчитывает, а молча наблюдает, как я краснею от вранья.

– Возвращайся домой. Веры в нем уже нет, я ее отправил обратно в Дубай. Мне ты нужна, Ива.

Ежусь в его объятиях и впервые за несколько часов позволяю себе выдохнуть. Мои губы дрожат, и я не могу ответить. Я даже не думала, что Герман позовет обратно. Тогда зачем ему звонила? Не знаю, просто позвонила, когда начала понимать, что страх берет верх.

Все внутри меня кричит «да, да», но я молчу и просто радуюсь внутри себя, как ребенок.

– Ива, – пальцы Германа нащупывают глубокий порез на руке, когда я морщусь и снимаю куртку. Я же ударялась спиной, и руку задело при столкновении. Боюсь представить, что там, возле позвоночника, творится. Только сейчас начала ощущать ноющую боль. – Больно?

– Не очень. Герман, заживет. Главное, что я жива, да и Нестеров тоже. Не простила бы себе обратного, – голос звучит тихо, немного тяжело. Мне действительно хочется просто закрыть глаза и уснуть, успокоиться и отдохнуть. Я хочу, чтобы сегодняшний день побыстрее закончился. – Странно, что никто не хочет меня допросить.

– Не странно. Сами разберутся, – Герман вздыхает, а я только сейчас понимаю, что полиции уже и вовсе нет. Все разъехались, пока я согреваюсь в объятиях любимого мужчины.

– Ты им запретил?

– Вежливо попросил. Какие запреты?

Глава 32

Герман

Палата 105. Воздух пахнет хлоргексидином и спиртом. Игорю только что поставили капельницу, и теперь ему нужен покой. Но кто я такой, чтобы этот покой ему обеспечивать?

Медленно захожу в палату, осматриваюсь. Никого нет. Игорь лежит на спине, голова обмотана бинтами, один глаз заплыл, второй смотрит в потолок, но фокус дёрганый, болезненный. Мониторы отсчитывают ритм.

Живой. Пока что.

Молча закрываю за собой дверь и прохожу вглубь палаты, заставляя его повернуть голову в мою сторону.

– Пришел сам, – хрипит он, но губы дергаются в улыбке. – Думал, пришлешь адвокатов или ментов.

– Пришлю. Радуйся, что меня видишь, а не ментов. Смотри, закроют тебя где надо, вновь научишься.

Его кадык дергается от моих слов. Мы оба понимаем, что Нестеров боится срока как огня. Он знает, что делают на зоне с такими, как он. А еще Игореша боится человека, у которого бизнес, по сути, украл.

– Я не трогал ее, – бормочет дрожащим голосом. – Она сама… ударила. Я никогда ее не трогал. Я оберегал Иву и ждал, понимаешь. Я и пальцем не дотрагивался до девчонки ни разу.

– Чего ждал тогда? Зачем пришел, угрожал?

Молчит. Дышит часто, поверхностно. В глазах бегает паника, но он пытается торговаться.

– Что ты хочешь? Деньги? У меня есть счета. Я могу перевести. Все, что скажешь. Только не сдавай меня. Она же жива и цела, значит, можно договориться.

Обдумываю слова ублюдка. Он решил купить меня краденными деньгами? Нет, у Нестерова как раз ничего нет сейчас, кроме долгов и тела, за которым охотятся.

Смотрю на пустую улицу за окном. Снег уже почти растаял, грязно, как и в палате с этим человеком. И как можно вообще доверять такому? От него же за версту несет предательством и ложью. Такой переступит и не обернется проверить, насколько его шаг всё разрушил.

– Мне не нужны твои деньги. Я сделаю так, чтобы ты исчез и исчез навсегда.

Игорь бледнеет и старается приподняться, но, видать, удар настолько забрал все его силы, что он рушится обратно на белые подушки.

– Исчезнуть? Куда?

– Я знаю людей, которые специализируются на… исчезновении. Они не задают вопросов. Они просто забирают и никогда не возвращают. Ты сам подписал себе приговор, когда лишь подумал, что чужие деньги должны оказаться у тебя. Или ты думал, что тебя никогда не поймают?

Дверь открывается снова. Не мой охранник, которого я приставил к дверям этого шакала, а другой человек. Игорь с ним еще не знаком, но Иванов кивает, смотря на Игоря, который от страха готов обделаться на белоснежные простыни.

– Герман Юрьевич. Вы держите слово.

– Он ваш, – говорю, больше не обращая никакого внимания на Нестерова. – Надеюсь, что я его больше никогда не увижу.

Иванов сухо усмехается.

– Понял. Не только вы заинтересованы в этом, Герман Юрьевич.

Игорь пытается снова сесть. Мониторы взвывают, он хрипит, тянет руку к краю кровати и пытается остановить меня, когда я уже направляюсь к двери.

– Нет! Подождите! Я все подпишу! Я уеду! Герман, пожалуйста, не отдавай меня им! Они же… они же не люди!

Я не смотрю на него. Поправляю запонку.

– У тебя был выбор, и ты выбрал не ту цель.

– Ты что, мстишь мне из-за этой курицы? Так я же говорю, что не трогал твою Иву, нахрен она мне сдалась. Уж больно сильно брыкается, легче забыть, чем перевоспитывать.

Я не отвечаю. Мне хочется собственноручно шею ему переломать, но я держусь. Не хочу об него руки марать. Не ответив ничего про Иванну, выхожу, оставив Нестерова на милость людям Ульянова. Это его война, пусть сам и разбирается со своим директором, которому доверял.

Люди Ульянова входят молча и закрывают за собой дверь.

– Подождите, вы совсем оборзели. Я же в больнице. Вы меня тут убивать будете?

А после лишь сплошное пиликанье датчиков, нервно давящих на слух. Я не хочу знать, как именно владелец компании решил свести счеты со своим другом, поэтому быстрым шагом удаляюсь, не оборачиваясь.

Я должен скорбеть или чувствовать что-то плохое в душе, но ничего нет. Я просто ничего не ощущаю за свой поступок. Я ведь его сдал. Я должен был, иначе бы Ива боялась до конца своих дней просто выходить на улицу.

Достаю телефон и набираю Иву. Мне чертовски не хватает ее голоса, ее смеха и теплой руки на шее. Мне ее мало, и я постоянно скучаю, когда выезжаю за ворота дома.

– Все закончилось, – говорю, когда она отвечает. – Нестерова больше не существует в твоем мире. Ты в безопасности. Только помни, что теперь тебе придется объясниться с мамой, если ты захочешь, конечно же.

То, что эта женщина позвонит, я не сомневаюсь. Как только она поймет, что ее муж пропал, она спустит всех собак на дочь, и одно лишь решение Ивы — и ее мать не дозвонится. Я давно предлагал сменить номер и забыть, но Ива с добрым сердцем, с наивным добрым сердцем, и кажется, она не верит в подлость родной матери. Она не верит, а я точно знаю.

– Не нужно. Я готова все выслушать. Я справлюсь, честно. Возвращайся домой.

Одна лишь ее просьба, и я расплываюсь в улыбке, довольный, как чеширский кот. Моя любимая женщина ждет меня дома, что может быть прекраснее?

Глава 33

Телефон зазвонил резко, заставив вздрогнуть от неожиданности. На экране высветилась фотография, и я сразу же сжалась, понимая, что впереди меня ждет неприятный разговор.

Я молча провела пальцем по экрану и не успев даже поздороваться, сразу же услышала истерику:

– Где он?! – кричала она, не давая мне вставить ни слова. – Игорь пропал! Телефон выключен, квартира пустая. Что ты наделала, Ива?! Это ты во всем виновата! Зачем ты вообще вернулась? Зачем ты дышишь?! Я никогда тебе не прощу, если с ним что случилось.

Закрываю глаза. Я не знаю, что с ним и куда в итоге пропал, но Игорь меня чуть не убил, а маму интересует лишь его состояние? Она не хочет поинтересоваться, что со мной, с родной дочерью?

Смотрю в окно, стараюсь отвлечься и не воспринимать ее слова всерьез. Все же, я защищалась и если бы позволила себя задушить, то хуже было бы лишь мне.

– Я не должна была тебя рожать! – продолжает разрывать словами, захлебываясь слезами, пока я просто молчу, позволяя все это говорить. – Надо было в детдом сдать, пусть бы чужие люди мучились! Я нашла свое счастье, понимаешь? Свое! А ты… ты все разрушила. Ты всегда все портишь. Всегда! Я тебя к этому Власову отправила, чтобы он защитил тебя, а ты в ответ нож бросила в нашу сторону?

Я не шевелилась, не смела перебивать, а в очередной раз понимала, что все это мама делала, чтобы просто избавиться от меня. Слушала все, пуская редкие и достаточно мелкие капли слез. В груди не было уже паники и разочарования, я все поняла и до ее звонка. Мама ни разу не позвонила и только когда поняла, что Игорь исчез, начала поиск родного ей человека. Это ее выбор и не мне переубеждать. Я давно уже поняла, что не могу постоянно доказывать свою значимость в ее глазах, но я все-равно ей благодарна, что все же не отдала меня в детский дом и попыталась защитить, отправляя в другую страну совсем молодую и неопытную девчонку. Если бы она не начала ревновать, непонятно, что бы с нами со всеми стало в итоге.

– Мам, – стараюсь говорить ровно. – Игорь исчез не из-за меня, он украл огромную сумму денег и подставил слишком много людей. Такое не прощается, но я ничего не сказала никому, только потому что сама ничего не знаю, – вздыхаю, но продолжаю. – И если бы я знала, где он был все это время, то не стала бы молчать. Твой Игорь должен сесть и ответить за воровство.

«Хотя бы за воровство», – намеренно не уточняю.

Я умышленно не рассказываю ей про всю грязь, которую имела честь слушать от мужика, которого мама пригрела рядом. Не хочу, чтобы она понимала, что ревновала неспроста. Я ничего не делала, чтобы понравиться ему и не хочу, чтобы новая открывшаяся правда испортила последний узелок, между нами, если он все еще есть.

– Что?! – визжит так, что я отодвигаю телефон от ушей. – Ты смеешь так со мной?! После всего?!

– После всего, – повторяю, уже мысленно прощаясь. Я очень хочу не потерять ее в жизни, но понимаю, что поддерживать нашу связь невозможно.

Слезы льются ручьем, когда родной мне человек начинает поливать грязью.

Руки дрожат, но больше я не чувствую того страха, который был до того, как я в принципе решила ответить. Во мне было столько решимости, как никогда. Я вдруг четко увидела какой хочу видеть собственную жизнь.

Я и не заметила, как Герман появился в дверях. Хотела спросить, сколько он слышал, но по глазам поняла, что достаточно.

– Ты справилась, – сказал он, подходя ближе и приобнимая за талию. Герман дарил ту самую уверенность, которую мне не хватало на протяжении всей своей жизни. У меня не было отца, потом стали появляться различные ухажеры матери, после Игорь. Все люди кружились вокруг меня, как в колесе обозрения, но никого по-настоящему не было рядом.

– Я просто устала бояться, – выдохнула и прижимаясь лбом к его плечу. – Устала быть виноватой за то, что живу.

Герман обнял чуть сильнее и мне вдруг стало еще теплее от таких нежных прикосновений.

– Больше не будешь, – тихо пообещал и я поверила. Я теперь всегда буду ему верить, несмотря ни на что.

Я наконец обрела свое счастье и почувствовала себя по-настоящему любимой. Как многого я потеряла, доказывая, что что тоже достойна частичку любви, а как оказалось тебя либо любят, либо нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.