Пост Мортем

– Я уже поняла, – равнодушно сказала Алиса, выбираясь из постели.

– У нас новое убийство, – хмуро сказал начальник. – Частный сектор рядом с районом «Суворовский», Садовое товарищество «Защитник». Точный адрес скину в смс.

– Ритуальное? Или что-то другое? – уточнила Алиса.

– Ритуальное, – угрюмо ответил Карпов. – Причём, как я понял, ещё жёстче, чем предыдущее.

– Как вы это поняли? – удивилась Алиса, войдя в ванную и поплотнее прикрыв за собой дверь.

– Полицейский, который приехал на вызов, начал заикаться, – ответил Карпов.

– Вы шутите? – Алиса недоумённо сдвинула брови.

– Если бы. Молодой парень, на службе всего месяца три. Дежурство выпало. Позвонила женщина и начала орать в трубку: «Помогите!» и больше ничего. Дежурный решил, что её убивают, выехал на вызов. Что он там увидел, я не знаю. Он позвонил Огуречному, тот еле понял, что он говорит. Понял только, что произошло убийство, и, судя по всему, очень жестокое. Огуречный позвонил мне. А я сразу набрал тебя. Криминалистов уже вызвали, судмедэксперта тоже. Гене позвони, пусть тоже едет.

– Поняла, – коротко сказала Алиса и положила трубку.

Алиса наспех умылась и почистила зубы. Стараясь не будить домочадцев, которые в субботнее утро предпочитали поспать подольше, Алиса оделась и достала из сейфа кобуру с пистолетом. Выйдя из квартиры, она не стала дожидаться лифта, а решила спуститься по лестнице. Сонный безлюдный двор многоэтажного дома встретил её пахнущим морозом воздухом. Под ногами хрустел чистый белый снежок, выпавший ночью, и пока нетронутый сапогами первых проснувшихся горожан. Алиса нашла свою машину на парковке и очистила её от тонкого слоя снега, превратившего автомобиль в белоснежный холмик. Мысленно обругав себя за то, что вновь забыла захватить перчатки, она уселась в авто, завела мотор и стала дожидаться, пока он прогреется, потирая ладони одну о другую, чтобы разогнать кровь в замёрзших пальцах. Алиса достала из внутреннего кармана куртки телефон и позвонила Гене. Тот ответил не сразу.

– Я тебя ненавижу, Ряба, – сонным голосом, пробурчал он.

– И тебе доброе утро, – сухо сказала Алиса. – Поднимай своё дряхлое тельце с кровати. У нас новое убийство.

– Никакое не дряхлое, – обиженно пробубнил Гена. На заднем фоне послышался жалобный скрип кровати. – Я мужчина в самом расцвете сил.

– Как скажешь, Карлсон, – иронично сказала Алиса. – Адрес я тебе эсэмэской скинула.

– Я уже говорил, что ненавижу тебя? – беззлобно пробормотал Гена.

– Впервые слышу, – с улыбкой ответила Алиса и сбросила звонок.

Подъезжая к указанному адресу, Алиса заметила, что возле калитки уже стоял Гена – сердитый и нахохлившийся, словно потревоженный воробей, застигнутый врасплох незаметно подкравшейся кошкой посреди тихого двора. Рядом с ним стоял Юра и, как всегда, с улыбкой курил сигарету. Алиса припарковалась, с трудом найдя свободное место на узкой улочке между автомобилями полиции и скорой помощи. Выйдя из машины, она накинула на голову капюшон куртки, закрываясь от появившегося из ниоткуда ветра.

– Привет, – Юра с улыбкой поприветствовал Алису, подошедшую к ним с Геной.

Гена молча одарил её недовольным взглядом. Алису, почему-то, позабавило его выражение лица. Казалось, будто в следующее мгновение он покажет ей язык, как обиженный ребёнок в детском саду, у которого хулиганистый сверстник отобрал игрушку.

– Привет, – сказала Алиса. – Вы уже заходили внутрь?

– Я пока не заходил. Только приехал. Тебя решил дождаться, – ответил Гена.

– А я заходил, – лаконично отозвался Юра.

– И что там? – спросила Алиса, устремив серьёзный взгляд на судмедэксперта.

– О-о-о, это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – заговорщически сказал Юра. – Как-будто в виртуальной игре-страшилке, аж жуть берёт. – Он театрально поёжился.

– Чё ты опять молотишь? – недовольно скривился Гена.

– Рада, что ты в восторге, Юра, – неодобрительно сказала Алиса, нахмурившись. – Давайте уже пойдём работой займёмся.

Юра зашвырнул тлеющий бычок в небольшой сугроб, и все трое вошли в калитку. Двор оказался просторным и ухоженным. Посередине участка находился одноэтажный кирпичный дом, объёмный и солидный, с просторной террасой, облицованный светло-бежевой декоративной плиткой. Справа от дома располагалась уютная летняя беседка, увенчанная широкой крышей и оборудованная просторным деревянным столом, вдоль которого тянулись удобные лавки. Неподалёку от беседки разместился внушительных размеров мангал.

Алиса уверенным шагом подошла к закрытой входной двери, на которой был кровью нарисован символ Плутона. Подошедший вместе с ней Юра, картинным жестом пригласил её войти первой. Алиса открыла тяжёлую дверь и шагнула внутрь. Она поморщилась и направилась в сторону комнаты, из которой доносились голоса криминалистов. Минуя просторную прихожую, Алиса отметила, что обстановка в ней осталась нетронутой, без видимых следов борьбы. Войдя в комнату, которая, очевидно, являлась спальней, Алиса непроизвольно вздрогнула. Её ноздри наполнил густой металлический запах, тяжёлый и неприятный, как ржавое железо. Не обращая внимания на суету криминалистов и фотографа, Алиса пристально смотрела на роскошную двуспальную кровать, расположенную изголовьем к окну.

На кровати сидели обнажённые мужчина и женщина, облокотившись спинами об изголовье и вытянув вперёд ноги. Каждый из них держал в руках свою отрубленную голову, обращённую лицом вперёд. Остекленевшие белёсые глаза жертв смотрели холодным безжизненным взглядом, проникая глубоко внутрь сознания и заставляя кровь стынуть в жилах, а кожу покрыться мурашками. В застывших взглядах широко распахнутых мёртвых глаз, смотрящих словно в глубину дьявольской бездны, запечатлелся абсолютный ужас последнего мгновения, осознание неумолимого конца и отчаянная попытка удержать жизнь, стремительно утекающую сквозь пальцы. Их взгляды навсегда сохранили в себе отпечаток кошмара, перед которым меркли любые земные страхи, оставив лишь бесконечную пустоту и холодное равнодушие вечности. На краю кровати, в ногах убитых, лежало полароидное фото с изображением обезглавленной пары.

Постель превратилась в сплошное алое пятно, каждая складка и каждое волокно ткани напитались вязкими бордовыми потоками, медленно стекавшими по простыням и впитанными матрасом, превращая ложе любви в поле кровопролития. Кровь оставила липкие следы, словно свидетельство последней отчаянной попытки выжить, окаймляя смерть трагическими мазками. Тяжёлые серебристые шторы, некогда сиявшие изысканной прохладой, теперь походили на кровавую паутину: яркие багровые капли, беспорядочно разбросанные поверх блестящего гладкого сатина, придавали материи облик раненого существа, истекающего жизнью. Брызги крови, застывшие крошечными рубиновыми жемчужинами, казалось, продолжали пульсировать, омрачая серебро ткани тёмной аурой трагедии.

– Ну как тебе? – прозвучал над ухом Алисы неуместно довольный голос Юры.

– Не могу пока без мата подобрать слова, – ошарашенно проговорила она.

– Я тоже, – сказал Гена, взъерошив себе волосы на затылке.

– Прям, как в «Пост Мортем», – голосом знатока заявил Юра. – Аж детство вспомнилось.

Алиса настороженно на него покосилась.

– Ни фига себе, у тебя детство сложное было! – присвистнул Гена.

Юра широко улыбнулся и поспешил пояснить:

– Да нет, нормальное детство было. Просто эта картина, – он обвёл рукой убитых мужчину и женщину, – мне напомнила сцену из одной старенькой компьютерной игры.

– Какой игры? – с интересом спросила Алиса.

– «Пост Мортем» называется, – принялся объяснять Юра. – Там игра начинается с такого же убийства. В отеле находят обезглавленную пару в таких же позах. Да бросьте, вы серьёзно? Неужели не играли в компьютерные игры? В начале двухтысячных она была популярна.

К ним подошёл Дима и коротко поздоровался:

– Привет. Услышал, как ты говоришь: «Пост Мортем». Вы уже какую-то теорию прорабатываете?

– О чём ты? – непонимающе спросила Алиса.

– Ну, как же? – спокойно сказал Дима. – «Пост Мортем» – это же посмертное фото. И я решил, что вы уже до чего-то додумались. Ведь и правда, убийцы оставляют посмертное фото жертв на месте преступления.

– Какое ещё посмертное фото? – озадаченно спросил Гена.

– Вы не знаете? А я думал, вы поэтому и обсуждаете «Пост Мортем». Ещё подумал: «Вот я дурак, раньше не додумался связать полароидные фотки с этим обычаем». Короче, – принялся объяснять Дима, – в девятнадцатом веке был обычай фоткать недавно умерших людей на память. Это была очень престижная и крайне дорогая услуга. Умершего фотографировали так, чтобы создать иллюзию глубокого сна, а иногда ему придавали непринуждённые позы, имитирующие живого человека. В некоторых случаях даже рисовали глаза на закрытых веках мертвеца.

– Жуть какая, – Алиса передёрнула плечами.

– Это сейчас для нас жуть. А раньше это было обычным делом, – спокойно сказал Дима. – Чаще всего фотографировали мёртвых детей. Раньше же смертность была большая, медицина плохо развита, дети умирали часто от разных болезней или травм. И поэтому посмертные снимки часто были единственными портретами детей, оставшимися семье на память.

– Слушайте, – задумчиво начала Алиса, – у меня сложилось ощущение, будто убийцы нарочно нам указывают на «Пост Мортем». Название игры и название старинного обычая. Но зачем? Почему они решили на это указать?

– Возможно, это послание не для нас вовсе, – предположил Дима.

Алиса резко повернулась к судмедэксперту и, сдвинув брови, спросила:

– Юра, в той игре были убийства балерин или что-то похожее на убийство Зайцевой?

Тот невозмутимо почесал подбородок и ответил:

– Ничего подобного не припомню. Иначе я бы ещё на первом месте убийства вспомнил про эту игру.

– Есть ещё какие-то совпадения с игрой? – спросила Алиса, окидывая взглядом комнату.

– Ничего, – Юра пожал плечами. – Я уже не особо помню подробности, давно играл, много лет прошло. Там, вроде, парочку нашли в номере гостиницы.

– Так, ладно, – Алиса хлопнула в ладоши и потёрла их друг об друга. – Юра, ты уже осмотрел убитых?

Тот кивнул, протягивая Алисе пару резиновых перчаток. Алиса торопливо натянула их на кисти рук, внимательно слушая предварительный доклад Юры.

– Мужчину убили первым прямо в кровати рубящим ударом в шею. По всей видимости, спящего. Он умер мгновенно. Удар нанёс правша. Женщина, вероятно, проснулась и попыталась убежать. На полу следы борьбы и характерные пятна крови, а также остатки волос. – Он обогнул кровать и указал на кровавые разводы на полу, к которым прилипли чёрные длинные пряди волос, пропитанные бордовой засохшей кровью. – Здесь убийцы её догнали, повалили на пол и нанесли несколько ударов в область шеи.

– Орудие убийства? – поинтересовалась Алиса, разглядывая хаотичные кровавые пятна на полу.

– Мачете? – Юра пожал плечами.

Алиса бросила на него недоверчивый взгляд.

– А что? – он вскинул брови, устремляя уверенный взгляд ей в лицо. – На топор не похоже. У топора лезвие толще. Здесь же использовали что-то с более тонким, но очень прочным лезвием. Может, большой охотничий нож или мачете.

– Разве можно отсечь голову взрослому человеку мачете или ножом? – удивился Гена.

– Не с первого раза, конечно, но вполне можно, – уверенно отозвался Юра. – От первого удара у жертв были перерублены обе сонные артерии. Что привело к быстрой смерти от кровопотери. Го́ловы убийцы отсекали уже после смерти жертв. Мужчину обезглавили прямо на постели. Предполагаю, это было неудобно, так как матрас мягкий и рубить на нём что-либо сложнее, чем на твёрдой поверхности. А женщине отсекли голову на полу. Именно поэтому там остались её волосы и характерные зарубки на ламинате.

Алиса подошла поближе, внимательно рассматривая окровавленный участок пола, стараясь не затоптать улики.

– Мужчина, вероятно, спал на левом боку. – Юра подошёл к убитому и указал, затянутым в тонкую латексную перчатку, пальцем на край перерубленной шеи. – Удар пришёлся в правую часть шеи. Мужчина спал на правой половине кровати, именно там, где он сейчас и сидит, спиной к краю постели и входу в спальню, лицом к женщине. – Юра жестами старался показать то, о чём рассказывал. – Я полагаю, убийцы нанесли один сильный удар, глубоко перерубив шею, трахею и артерии, почти до позвоночника. От шума проснулась женщина и попыталась убежать. Её поймали около кровати, повалили на спину на пол и нанесли несколько рубящих ударов в область шеи. Пока убийцы расправлялись с женщиной, мужчина успел истечь кровью и умереть. Женщину рубили более яростно и ожесточённо: трахея раздроблена в кашу, позвонки тоже. Думаю, это потому, что она сопротивлялась. Мужчину убили одним ударом, а после только отсекли голову от тела уже у трупа. Это пока всё, что я могу сказать.

– Спасибо, Юра, – удовлетворённо сказала Алиса и повернулась к Диме. – Документы, подтверждающие личности, нашли?

Дима кивнул и заговорил:

– Семейная пара Калуст и Карина Ардамян. Он тысяча девятьсот девяностого года рождения, она – тысяча девятьсот девяносто седьмого. Детей нет.

– Странно, – протянула Алиса. – Ему тридцать пять лет, ей двадцать восемь. Почему же детей нет?

Дима пожал плечами.

– Мало ли? Может, не получалось или просто не хотели.

Алиса подошла ближе к обезглавленной паре и принялась внимательно разглядывать тела.

– Они полностью раздеты? Нижнего белья тоже нет? – поинтересовалась она, не отрывая взгляда от жертв.

– Да, – лаконично ответил Дима. – Одежда, которая была на них в момент убийства, пропала. По крайней мере, мы её пока не нашли. – Он чуть подумал и добавил: – Или же они предпочитают спать голышом.

– Юра, веки жертв пришиты, как и в предыдущем случае? – спросила Алиса, не оборачиваясь.

Из-за её спины раздался голос Юры:

– Да. Веки пришиты под бровями у обеих жертв.

Алиса оторвалась от созерцания обезглавленной пары и повернулась к коллегам.

– Кто обнаружил тела?

– Подруга одной из жертв, – ответил Дима, указывая рукой на убитую женщину. – Она заехала утром за Кариной, чтобы подвезти её до работы. Они вместе работали. Увидела на двери кровавый символ, заходить в дом не стала, сразу позвонила в полицию и уехала.

– Почему заходить не стала? – как-то машинально спросила Алиса.

– Потому что сразу догадалась, что внутри её ждёт зрелище не для слабонервных, – спокойно пояснил Дима. – Фото этого символа гуляет по всем пабликам города. Как и кровавые подробности убийства Зайцевой.

Алиса недовольно нахмурилась.

– Как мы раньше жили без интернета? – ехидно сказала она. – Подробности у пабликов откуда?

– Кое-что сообщил Следком в официальном заявлении. Остальное уже сами паблики дофантазировали, – скучающе пояснил Дима.

– Ясно. Подруга почему уехала, не дождалась полиции? – Алиса устремила в Диму испытующий взгляд.

– Испугалась, наверное, – поведя плечом, ответил тот.

– Данные свои хоть оставила дежурному?

Дима заглянул в блокнот, который появился в его руках словно из ниоткуда.

– Екатерина Селюткина, – прочитал он и поднял глаза на Алису. – Наши уже «пробили» и домашний адрес, и место работы.

– Оперативно. Молодцы, – похвалила Алиса. – Заканчивайте тут. – Она повернулась к Гене. – Поехали, поговорим с этой Екатериной.

***

Алиса напряжённо вглядывалась в расчищенное от снежных завалов дорожное полотно. Сваленные на обочину комья грязного снега, мрачной стеной тянулись вдоль дороги. Лучи яркого зимнего солнца скользили по пушистой белоснежной глади нетронутого снежного покрывала, раскинувшегося под деревьями чуть дальше от протоптанных тропинок и тротуаров, поверх газонов, которые летом были усеяны сочной зелёной травой. Искрящийся снег ослеплял множеством алмазных бликов, заставляя невольно щуриться.

Алиса и Гена хранили молчание, наблюдая за дорогой – Алиса внимательно, Гена отстранённо – и думали каждый о своём. Тишину нарушила Алиса:

– Гена, ты никогда не боишься за свою семью?

Гена настороженно покосился на неё.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду нашу работу, – пояснила Алиса, не отрывая взгляда от дороги. – По долгу службы нам приходится сталкиваться с опасными людьми. Мы-то знали, на какой риск идём, когда поступали на службу в органы, и были к этому готовы. Но, риску могут быть подвергнуты наши близкие.

Она замолчала. Гена внимательно всмотрелся в её профиль.

– Ты сейчас о Кристине говоришь? – осторожно поинтересовался он. – Всё-таки думаешь, что твою дочь сбили по указке Ластовина?

– Я в этом уверена, – отчеканила Алиса. – Это была демонстрация силы. Он понимал, что нападать на меня бесполезно. Я сознательно шла на риск, ещё когда только начинала работать в Следкоме. А вот Кристина – это другое дело. Ни ей, ни Сергеем я рисковать не готова. Повезло, что тогда всё обошлось переломом. А исход ведь мог быть гораздо печальнее.

– К чему ты клонишь, не пойму? – озадаченно нахмурился Гена.

– Я не знаю, как обезопасить свою семью, – Алиса бросила на Гену короткий тревожный взгляд. – Когда я отослала их в Италию, во время расследования дела Кожника, у меня как будто камень с плеч упал. Понимаешь? Словно мне развязали руки.

– Не понимаю, – Гена обеспокоенно мотнул головой.

– Мне стало нечего терять, – пояснила Алиса. – Отпала необходимость в излишней осторожности. Страх, что мои действия могут навредить моим близким, ушёл.

– Что значит «стало нечего терять»? – Гена сдвинул брови к переносице, сверля Алису изучающим взглядом. – У тебя какое-то странное понимание о потерях.

Алиса усмехнулась уголком губ. Гена продолжил:

– То есть, потерять свою жизнь или здоровье для тебя – это ерунда?

Алиса снисходительно скосила на него глаза.

– Гена, за себя я уж смогу постоять. Меня не просто убить, – она самодовольно хохотнула.

– Это точно, – выдохнул Гена, отворачиваясь к окну. – Но, к чему этот разговор? Я по-прежнему не улавливаю.

– Ты никогда не думал, что твоей семье будет безопаснее вдали от тебя?

Гена резко повернул голову и удивлённо на неё уставился.

– Алиса, при чём тут моя семья? – раздражённо выпалил он. – С ними всё в порядке. И никакие угрозы над их головами не нависают.

– А как же череда зверских убийств в нашем городе? – парировала Алиса.

– И что? – Раздражение Гены росло. – Я повторю: при чём тут моя семья?

– Ты никогда не думал, что преступники, за которыми ты гоняешься, могут отомстить тебе, отыгравшись на твоих близких? – Алиса посмотрела на Гену уверенно и твёрдо.

Гена закатил глаза и протяжно выдохнул.

– Я же не такой псих, как ты! Я не лезу на рожон.

– А если того требуют обстоятельства? – Алиса одарила напарника строгим взглядом, поджав губы.

– В любых обстоятельствах можно найти наиболее безопасный вариант. А не врываться, как слон в посудную лавку, и не переть напролом, как это любишь делать ты.

– Пока мы будем искать удобные варианты, драгоценное время уйдёт и всё может плохо кончиться, – сердито пробурчала Алиса.

Гена глубоко вдохнул и посмотрел на Алису мягким, почти отеческим взглядом.

– Ты же понимаешь, что мы обычные люди? – сдержано произнёс он. – Всех спасти мы не можем. Это никому не под силу. Поэтому, иногда нужно подумать о себе, а не рисковать постоянно своей жизнью за всех и вся.

Алиса укоризненно поджала губы, но промолчала.

Автомобиль Алисы подкатил к расположенному в центре города салону красоты «Катарини Солт» – тому самому, в котором, согласно информации от оперативников, работали одна из жертв, Карина Ардамян, и её подруга, позвонившая в полицию этим утром. Алиса с трудом нашла парковочное место на плотно забитых обочинах одной из центральных улиц города, успев вовремя втиснуться на место отъезжающего автомобиля. Выйдя из машины, Алиса зябко поёжилась, но куртку застёгивать не стала, а лишь плотнее запахнула её края и двинулась в сторону салона красоты. Гена поспешил вслед за ней, натянув на голову капюшон тёмно-серого пуховика, пытаясь спастись от колючего ветра и мороза, кусающего лицо.

Колокольчик над входной дверью звякнул, когда следователи переступили порог. Приятное тепло центрального городского отопления мгновенно окутало их, и Гена тут же снял капюшон с головы. От стойки администрации отделилась длинноногая стройная девушка и направилась в их сторону. Её шикарные светло-русые волосы волнистыми локонами рассыпа́лись по тонким плечам. Миловидное лицо с узким, чуть курносым носом и густо накрашенными ярким блеском пухлыми губами расплылось в приветливой улыбке. Серо-голубые глаза девушки скользили по посетителям цепким изучающим взглядом. Высокие тонкие каблуки, удлиняющие и без того длинные ноги, стучали по уложенному плиткой полу. Малиновый брючный костюм, дополненный белой блузкой, выигрышно подчёркивал изгибы стройного тела.

– Приветствую вас в нашем салоне, – широко улыбаясь, промурлыкала девушка, одаривая визитёров лучезарной улыбкой.

Алиса вынула из внутреннего кармана куртки удостоверение и, раскрыв, показала его девушке. Улыбка той померкла, когда её глаза скользнули по строчкам в удостоверении.

– Старший следователь майор Рябинина, – выпалила Алиса заученный текст. – Это капитан Захаров. – Она мотнула головой в сторону Гены.

– Пройдёмте за мной, – тихо сказала девушка и заторопилась к двери с надписью «для персонала», провожаемая любопытными взглядами посетительниц и работниц салона.

Дверь скрывала за собой короткий коридорчик с двумя дверями, расположенными напротив друг друга. Девушка открыла ту, которая находилась левее, и вошла внутрь, жестом приглашая правоохранителей следовать за ней. Алиса и Гена вошли в небольшой кабинет с широким белым столом, на котором красовался белый компьютерный монитор с такого же цвета мышкой и клавиатурой. Высокое мягкое кресло, обтянутое белой кожей, возвышалось над столом. За креслом располагалось широкое окно, завешенное светлыми вертикальными жалюзи, которые были закрыты наполовину. Отполированный стеллаж у стены, доходивший до потолка, был забит многочисленными папками и стопками документов. Если бы не раскидистая пальма, стоявшая на полу в большом белоснежном керамическом горшке, и пёстрые дипломы, развешенные на стене, Алиса бы решила, что попала в палату дурдома, где о существовании других цветов, кроме белого, никто не подозревал.

Девушка закрыла дверь за следователями, ловко их обогнула и встала перед ними, вновь расплываясь в дежурной улыбке. Видимо, мышцы её лица уже настолько привыкли к такому положению, что она даже не обратила внимания на неуместность своей улыбки и хмурые выражения лиц следователей.

– Екатерина Селюткина? – Алиса вопросительно вскинула бровь.

Девушка едва заметно кивнула.

– Катарини Солт. Можно просто Кати́. – Она элегантно протянула руку для рукопожатия.

Алиса машинально ответила на него. Гена тоже мягко сжал протянутую ему ладонь, размышляя несколько мгновений, сто́ит ли ему поцеловать ручку, но в итоге решил воздержаться и ограничиться рукопожатием. Екатерина грациозно проследовала к столу и, устроившись в мягком кресле, жестом предложила следователям присесть на маленький диванчик, обтянутый мягкой белой кожей. Алиса с Геной не стали отказываться и разместились на диване.

– Вы, вероятно, догадываетесь, почему мы здесь, – начала Алиса.

Екатерина мрачно кивнула, нервно заламывая пальцы и не отводя взволнованного взгляда от правоохранителей. От улыбки на её лице не осталось и следа.

– Это вы позвонили в полицию сегодня утром и сообщили о символе на двери дома Карины и Калуста Ардамян? – ровным голосом спросила Алиса.

Екатерина кивнула и негромко поинтересовалась:

– Что с ними? – Её голос дрогнул, а руки мелко затряслись, поэтому она поспешила их спрятать под стол.

– Их тела были обнаружены в спальне, – ответила Алиса, внимательно изучая собеседницу глазами. – Они оба были обезглавлены.

Екатерина охнула и прижала ладонь к губам. Глаза её расширились от испуга и удивления.