Пятая группа

Том

Люди живут только потому, что могут забывать прошлое. Но есть вещи, которые нужно помнить всегда.

(аниме «Евангелион»)

Том в нерешительности потоптался у калитки, подтолкнул Майки, и вместе с ним добрался до двери. Да, у него был ключ. Спасибо Андрею за помощь. Этот дом – последняя надежда, здесь прошло детство Го-Юки, то есть, Марии, здесь она периодически жила последние три года. Он надеялся найти что-нибудь важное, что-нибудь, что натолкнёт его на верные мысли, укажет направление.

За дверью их встретил затхлый пыльный воздух и полумрак. Мебели почти не было – простая вешалка в прихожей, диван и два кресла в гостиной, кухонный гарнитур, даже стола не оказалось. Том с опаской смотрел по сторонам, Майки тоскливо стирал пыль пальцем с подоконников.

– Похоже, тут сто лет никого не было, – пробурчал он и чихнул, подняв столб пыли.

– Сто или нет, но несколько месяцев точно.

– И ты надеешься что-то найти? – шмыгнул Антон, у него свербило в носу от облачка пыли.

– Надеюсь. Иногда даже мелочь может натолкнуть на правильные мысли.

– Ага, ещё бы знать, какие мысли правильные, а какие – нет. Не думаю, что она настолько глупа, чтобы оставлять следы…

– Ты про Го? – Том мрачно глянул на собеседника. – Неглупа. Но мне всё больше кажется, что пропала она не сама. Вполне возможно, что её кто-нибудь похитил. Если смотреть с этой стороны, то многое объясняется. Отсутствие следов на камерах, например. Майки. Расскажи мне, что между вами произошло?

– Отвали.

Том только рукой махнул. Он устал. Действительно устал от этого дела, от общества Майки, от всего, что происходило в последнюю неделю. Он пытался прикинуть, сколько дней находился в Москве и бродил по её окрестностям, но всё время сбивался со счёта. Ровно четыре дня назад звонил Чарли. Голос мистера Филкса звучал тревожно и настороженно, он усердно пытался выяснить, всё ли в порядке с Томом, как движется дело, а ещё обещал дополнительную неделю отпуска. Подозрительно. На какое-то мгновение Тому даже показалось, что Филкс не рассчитывал на его возвращение. После всего, что произошло – не удивительно.

Он медленно обошёл первый этаж, заглянул во все углы, под мебель, спустился в подвал – там оказалось совершенно пусто, вообще ничего, даже захудалого стеллажа или старого хлама. Кухонные шкафы тоже смотрели на незваных гостей пустотой. Том отправил Майки первым, а сам стал подниматься за ним по скрипучей лестнице на второй этаж. Вдоль неё на стенах висели детские рисунки в простых деревянных рамках: выцветшая радуга, чёрно-белый единорог, необъяснимая абстракция пугающих фиолетовых оттенков, а у верхней площадки – семья. Том остановился, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок: мужчина и женщина в ярких одеждах держали за руки маленькую девочку, стоящую по центру. Обычный детский рисунок, привычный, если бы не одна странная деталь – на лицах не было улыбок, просто горизонтальные чёрточки вместо ртов. Тоскливо и безнадёжно выглядела эта незамысловатая картинка. Том в задумчивости приподнял брови, потёр лоб и двинулся дальше за Майки – тот уже осматривался на втором этаже.

Всего две комнаты: большая пустая спальня и ещё одна маленькая. В ней стояла односпальная кровать, письменный стол, пара стульев, а в углу примостился старый детский шкаф с розами, нарисованными на створках. Том проверил полки, кровать, матрас, даже осмотрел ящики стола на предмет дополнительного дна – ничего.

Майки завалился на постель, закинув ноги на спинку.

– Ладно, ты можешь тут хоть каждую доску проверить, а я пока отдохну. Ты ж меня не кормишь, а сон хоть силы сэкономит.

– Мог бы и помочь.

– Сам себе помогай.

Том бросил рюкзак на стул и снова вернулся к лестнице. Проверил за рисунками, наведался в ванную комнату, осмотрел все половицы и стены в большой спальне, поднялся на чердак – ничего. Какая-то насмешка – брошенный дом, в котором нет даже одной захудалой коробки с хламом. Из маленькой комнаты раздался шум, Том поспешил вернуться: около кровати стоял полуголый Антон. Он неторопливо раздевался и бросал вещи на пол.

– Ты что делаешь? – изумлённо воззрился на него Том.

– Помыться хочу. Раз уж нам так повезло, и в этом доме есть вода.

– Так и раздевался бы в ванной!

– Чтобы ты сторожил меня, думал, что я убегу? – Майки расхохотался и стянул с себя джинсы.

Том в порыве негодования отвернулся, не найдя что ответить. У этого парня нет никакого стыда, да и совести – тоже. Он совершенно не смущался своего нагого тела, кое-где покрытого странными татуировками, и, проходя мимо Тома, задорно хлопнул его пониже спины.

– Идиот.

– Взаимно, – снова бросил смешок Майки и скрылся за дверью ванной.

Через минуту зашумела вода, и Том сел на верхнюю ступеньку лестницы, чтобы видеть и слышать происходящее в доме. Он не доверял Антону даже после того, как поставил дополнительного жучка, и не одного. От этого человека стоило ожидать чего угодно.

Внезапно раздался стук: кто-то стоял перед входной дверью. Том с опаской спустился и посмотрел в глазок: на крыльце переминалась с ноги на ногу женщина преклонных лет с небольшой зелёной коробкой в руках.

– Добрый день, – проговорил Том, приоткрывая дверь.

– Здравствуйте! Я соседка. Меня очень просила Машенька кое-что вам передать, – быстро затараторила женщина.

– Мне?

– Ну… Не лично вам. Она сказала, что сюда обязательно придут люди не из полиции, вот им-то и надо вручить эту коробку, – женщина протянула свою ношу Тому.

– Спасибо, но... Я не очень понимаю. Как давно Мария оставила это у вас? – Том взял коробку. Она оказалась лёгкой, почти невесомой.

– Давно, перед Новым годом забежала, когда решила переехать. Оставила коробку, очень просила отдать тем, кто сюда зайдёт. Но только не полиции. Я, конечно, испугалась – может, случилось что. Но она меня успокоила, говорит – дом будет пустой стоять, мало ли. Полиция-то частенько в наш район наведывается, так что… – женщина замялась, быстро посмотрела по сторонам, словно опасаясь.

– И что, правда, приезжали?

– Ага. Два раза. Недавно совсем. А дом-то пустой, чего тут может произойти? Если только хулиганы забрались.

– Скажите, а Мария… Маша. Почему уехала?

– Да откуда ж мне знать? Она и так здесь почти не жила, всё по общежитиям моталась. Ну а как иначе, вы же знаете про родителей её? Как жить в доме после убийства? Мы, соседи, и то в шоке были. Спасибо, что друзья родителей не бросили, помогали. А потом Маша уж и сама…

– Она могла бы продать дом, – задумчиво пробормотал Том, скорее обращаясь к себе.

– Это вы уж у неё спросите, я к Машеньке в душу никогда не лезла. Хорошая она девочка была, да и в девушку очень милую выросла, образование получила, работает. А за душой всегда что-то должно быть, времена, видите, какие… – она снова оглянулась. – Ладно, пойду я.

– Спасибо ещё раз! – крикнул ей в спину Том. Женщина торопливо уходила, часто семеня ногами по заросшей дорожке.

Он закрыл дверь, через щёлочку между шторкой и откосом окна посмотрел вслед удаляющейся соседке. Убедился, что никого на улице больше нет, легко встряхнул коробку – внутри что-то лежало, довольно большое. Усевшись снова на верхней ступеньке, Том прислушался – вода в ванной ещё шумела. Отлично. Ему не хотелось показывать Майки раньше времени то, что лежало внутри коробки.

Там оказалась тетрадь. Обычная общая тетрадь, 48 листов, старая, с пожелтевшей бумагой. Совершенно пустые страницы. Том листал одну за одной, но кроме ровных печатных клеточек, ничего не видел. Ближе к середине тетради он начал беспокоиться, совершенно беспричинно. В голову лезли неприятные мысли о зашифрованных текстах, проклятиях и прочей ерунде из сказок и проходных фильмов. Пустая тетрадь могла значить всё что угодно. Его пальцы осторожно ощупывали уголки листков, чуть потирая их подушечками. Ничего подозрительного – очень привычное ощущение, но пустота страниц пугала. Ещё немного, и весь Том покрылся бы липким потом – свидетелем скрытого ужаса. С трудом он перевернул последнюю страницу: там, на самой нижней строчке, мелким красивым почерком с небольшими вензелями была выведена всего лишь одна фраза:

«Я убила их»

– Кто это я? – раздался над ухом голос Майки, отчего Том неловко дёрнулся и уронил тетрадь. Она с глухим ударом упала на ступеньку.

– Какого чёрта ты меня пугаешь?! – заорал следователь, его руки всё ещё тряслись, и он судорожно пытался их спрятать хотя бы в карманы куртки.

– Ты сам пугаешься, трусишка, – с ехидной улыбкой парировал Антон. – Что это за тетрадь, ты где её взял?

– Принесли.

– Кто? – с мокрых волос Майки капала вода, и только сейчас Том понял, что его спутник до сих пор не одет.

– Не твоё дело. И вообще, оденься. Надоел, светишь тут своими…

– Завидуешь, что ли? – злобно шепнул Антон, но всё же ушёл в комнату. Оттуда раздался его крик. – Так кто принёс тетрадь?!

Том не ответил. Он смотрел на пустую коробку, на тетрадь, небрежно лежащую под ногами, и не мог заставить себя снова взять её в руки. Что за чертовщина? Не найдя ничего лучше, Том крышкой сдвинул тетрадь в коробку, закрыл и вернулся в комнату.

– Язык проглотил? – продолжал ехидничать Майки.

– Может, и проглотил. Тебе-то что с того?

– Мы с тобой в одной лодке, если ты ещё не понял. Тебе без меня никуда, да и я тоже привязан. Спасибо отвратительным современным технологиям! Хочешь поскорее закрыть это дело и отправиться домой – рассказывай, – Майки вальяжно разлёгся на кровати, поигрывая мокрыми волосами.

– Ты, кажется, попутал немного, кто есть кто, – злобно прошептал Том. – Это не я должен что-то рассказывать, а ты! И только ты! Понял?!

– Чего завёлся-то? Угомонись. А ещё лучше – сгоняй за едой, жрать хочется!

– Я, знаешь, что думаю, – продолжал Том в том же тоне, – толку от тебя никакого. Кормить надо, поить. Терпеть твоё общество. Информации ноль, помощи – не дождёшься. Управление не обидится, если я тебя придушу, например.

– С ума сошёл? – Антон даже не напрягся, продолжая валяться в постели. – У этого дома и так нехорошая репутация, и ты ещё хочешь добавить мрачности? Жители района спасибо тебе не скажут.

– Плевал я на жителей этого района. И город ваш – дерьмо! И предместья у него отвратные!

– Ууу… Какой злобный, – пропел Майки.

– Тебе вчера мало было? Ещё хочешь получить?!

– Может, и хочу. Хоть какое-то развлечение. Всё лучше, чем тупо болтаться с тобой по захолустью в поисках того, чего, возможно, уже нет на этом свете…

– Что?!

– Что слышал. Думаешь, Го – дура? А, может, твоё Управление давно её нашло и уничтожило? Они ведь для этого её и искали!

– Откуда ты знаешь? – опешил Том. Он сам тоже нередко думал, что дело нечисто.

– Просто предполагаю. Как и ты. Как и любой другой человек. «Я их убила» – это она про себя написала. Го. Это она убила своих родителей, Том.

Повисла гнетущая пауза. Слышно было, как в ванной с душевой лейки капала вода, а на улице постукивала незакрытая калитка. Том стоял посреди комнаты с коробкой в руках и не мог понять, шутил Майки или нет, когда озвучил эти слова.

– Это была случайность… Доказанная случайность.

– Да-да, конечно. Ты веришь всему, что тебе говорят? – удивлённо вскинул бровь Майки.

– Как я могу проверить, что сказал ты, и то, что знаю из официальных источников?

– Никак, действительно. Но нужно выбирать, Том, кому верить. У тебя в руках тетрадь – там всё написано, – улыбка Антона напоминала звериный оскал. Он старательно загонял Тома в угол, и у него это прекрасно получалось.

– Да пошёл ты!

Том отвернулся от Майки и сел за письменный стол, отставив коробку подальше. Он пытался привести в порядок свои эмоции в первую очередь, они слишком мешали думать рационально. Как ребёнок мог убить своих родителей? Как?! Чем? И главное – за что? Даже если допустить, что это правда, какова мотивация, и что вообще за человек эта Мария-Го-Юки? Монстр во плоти. Скрывала принадлежность к Пятой группе, скрывала убийство, продолжая жить в этом доме. Кто она?!

Чтобы занять свою голову чем-то другим, Том достал серую тетрадь, вспомнив, что не закончил описывать то, что случилось с ним после нападения Ангелины. Майки лишь хмыкнул и отвернулся к стене.

Плача ночью по солнцу, не замечаешь звёзд.

(Рабиндранат Тагор)

Движение на экране прекратилось. Мужчина в чёрной водолазке старательно выводил строчки в тетради, парень с жёлтыми волосами без движения лежал на кровати. И снова раздался вопросительный голос, безжалостный и не признающий усталости:

– Вы плачете, почему?

– Я устала.

– Что произошло в этом доме?

– Убийство.

Что-то резко запищало, заставляя зажмуриваться, ведь когда руки намертво закреплены, закрыть уши невозможно.

– Кто совершил его?

– Она!

– Кто она?

– Пятая группа! – женский голос перешёл в отчаянный крик.

– Успокойтесь.

В помещение проник серый тяжёлый туман. Он клубился по углам, стелился по полу и медленно поднимался, принося прохладу, успокоение и вялость.

Том

Ни одно здравое решение не может быть принято без принятия во внимание не только мира, как он есть, но и мира, каким он будет.

(Айзек Азимов)

Я очнулся среди ночи – вокруг было темно и слишком тихо. Смурый свет проникал через единственное окно, и по слабым серым очертаниям предметов я догадался, что нахожусь в своём гостиничном номере.

– Доброй ночи, Том, – раздался тихий голос Андрея над ухом.

– Доброй, – с трудом проговорил я. Казалось, будто все мои движения заторможены, как в замедленной съёмке. Плохо чувствовались губы, тело было странно распухшим, даже раздутым и плохо откликалось на желание пошевелиться.

– Как самочувствие? – Андрей поднялся – я услышал его тихие шаги – и подошёл к окну. Приоткрыл створку, впуская свежий воздух и шумы ночного города.

– Так себе.

– Живой, уже хорошо.

– Что со мной случилось? Я помню, как… – перед глазами появилось лицо Ангелины с совершенно хищным взглядом и горящим азартом взглядом.

– Что случилось, то и случилось. Том, не хочу тебя пугать, но есть ощущение, что мы приехали слишком поздно.

– Вы – это Управление? Или полиция? – я сглотнул, пытаясь представить, что со мной сделали. Изнасилование? Бред какой-то.

– И то и другое. Сейчас я скажу, наверное, то, что может тебя шокировать. Даже возмутить. В нашем городе существуют особые слои населения, не совсем золотая молодёжь, как лет пятьдесят назад, а ребята, которые не ограничивают себя ни в чём. Знаешь, это своего рода протест против наличия Пятой группы и тех запретов, которые вызваны её существованием. Они хотят полной свободы и даже вседозволенности. В рамках закона, конечно, пусть и звучит смешно. Что не запрещено, то разрешено. Разве такое станет афишировать хоть одно государство? Нет. Я уверен, вернее – знаю, такие люди есть во всём мире. Ты никогда не сталкивался с ними просто потому, что жил другой жизнью. Но у нас, как ты видишь, ситуация со всех сторон уникальная.

– Продолжай, – я уже понимал, что Андрей скажет дальше, но хотел услышать это из его уст.

– Ангелина из таких. Да там вся компания… Как бы сказать помягче? Странная. Они тебя феромонами довели… Экспериментаторы хреновы, – Андрей будто спохватился, чуть помолчал, видимо, справляясь с собой, и добавил, – могли бы и убить случайно. Бывало. Но тебе повезло – обычное домогательство.

– Откуда они берут феромоны? – я слабо представлял себе, как работает эта система и что делает полиция, чтобы предотвратить безобразие.

– Лучше спроси, как они понимают, кого и какими веществами надо атаковать. Вот скажи, тебе Ангелина, как женщина, интересна? Только честно, – Андрей всё ещё не поворачивался ко мне, и это определённо было правильным решением.

– Ну… – вспомнились её губы, вместе с этим подсознание подкинуло все те дурманящие ароматы из моей юности, которыми наполнилась подворотня, и я всё понял. – Да. Интересна. Она красивая, тут не поспоришь, и пахла очень для меня притягательно. Во всяком случае, когда появилась вечером. Неужели наугад подбирала духи?

– Это не духи, это как раз таки феромоны. Те, что именно тебя будут привлекать, вот потому и чудится любимое. Скорее всего, целый букет. Ну, и наркотики какие-то, однозначно. Ты как мешок с картошкой был, когда мы пришли. Хотя… Скорее, как марионетка – и управляла тобой Ангелина. Отвратительное зрелище. Из тебя реально сделали игрушку, – Андрей внезапно расхохотался. – Вообще, можешь собой гордиться! С тобой отлично поиграла внучка бывшего мэра наукограда. За ней парни толпами бегают, а она вцепилась в этого чудика Эмиля, а теперь вот – в тебя. Но это ненадолго, одного раза ей достаточно. Так что будь спокоен.

Меня замутило. Наверное, лучше не знать, что происходило там, в этой тёмной арке. Надеюсь, мой разум просто выкинет эти воспоминания и никогда мне их не покажет. Не хотелось ничего помнить. Это моё тело! Я имел право распоряжаться им так, как считал нужным. Я, а не кто-то другой.

– Да ладно тебе, – Андрей подошёл к постели, сел на край и хлопнул меня по ладони, – не принимай близко к сердцу. Было и было. Они ещё и не такое творят иногда. Считай это своей маленькой мужской победой.

– Я же не хотел…

– Так уж и не подумал ни разу, пока допрашивал её? Будь перед собой хотя бы честен. Тебе такое серьёзное дело доверили… Пятая группа в десятки раз хуже этих избалованных птенчиков.

– Что?

– Что слышал. Хочешь подробностей?

– Было бы неплохо, раз уж я по уши в этом дерьме теперь.

– А не могу рассказать. Государственная тайна, – Андрей развёл руками и сочувственно посмотрел на меня.

– Что за идиотизм? Как работать? Я второй день в деле, считай, а меня уже успели… – снова волна тошноты, – изнасиловать? Никакой толком информации нет. Один туман и недоговорки. На такое никто бы не подписался, а я – тем более.

– Пути назад нет, Том. Управление выбрало тебя, значит, так надо. Но не переживай, никакого изнасилования не было. Всё на добровольной основе, и ты выглядел вполне довольным. Забудь, говорю.

– Я отказываюсь работать дальше, пока не получу полную информацию.

Слова дались мне с трудом. Ощущение какой-то грязи на всём теле, которая въелась и не хочет отмываться, не покидало. Во что я оказался ввязан, что на самом деле происходило в этом городе? В мире? Пятая группа запустила дикие, противоестественные процессы. Она извратила наше общество. Уже. Я попытался сесть, даже получилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.