Перевоспитаю, малая!

Глава 1

Рус

— Ты что, слепой? Не видишь, что я еду? — верещит виновница ДТП, выскакивая из красного кабриолета.

Кстати, ничего такая виновница: ноги от ушей, да ещё и на шпильках — как в таких лабутенах вообще можно педали нажимать? К бесконечным ногам прилагается круглая попка, обтянутая тканью мини-юбки, и крайне симпатичная мордашка без всяких тюнингов от пластических хирургов.

Я бы эту малышку поучил правилам дорожного движения, но, к сожалению, тороплюсь. Есть дела поважнее смазливых красоток, которые путают право и лево.

Девица между тем осматривает повреждения своего кабриолета, нагибается ниже, отчего и без того короткая юбчонка ползёт вверх. Тело реагирует моментально: пульс разгоняется, член уже в полной боевой готовности. Взять, что ли, номерок у девчонки?

Красотка резко разворачивается на высоченных каблуках и вдруг с силой пинает мой джип. А вот это она зря — не надо обижать моего верного железного коня!

— Вылезай из тачки, я с тобой разговариваю! — продолжает она, воинственно направляясь к водительской двери. — Зассал, что ли?

Это что за бешеный бессмертный хомячок? Девочка совсем борзая и отмороженная, раз на пустой дороге рискует так себя вести с неизвестным дядей на большой чёрной тачке. И сейчас этот дядя чертовски зол.

Вываливаюсь из машины и улыбаюсь малышке так, что нормальный человек должен потерять сознание от страха. Кажется, у девчонки всё же есть инстинкт самосохранения: она бледнеет и отступает на пару шагов, оступаясь на неровном асфальте. Рефлекторно протягиваю руку, чтобы не дать ей навернуться, но красотка лишь шипит разъярённой кошкой.

— Лапы убрал! — выдаёт она зло, словно я пытался её обесчестить.

Кажется, она проверяет меня на стрессоустойчивость. Только вот зря малышка это делает… Очень зря! Мобильник пиликает в кармане, вытаскиваю надоевший телефон и вижу на экране номер Дикого. Рома, твою дивизию, хватит названивать, я скоро буду.

— Слушай, киса! — выдыхаю устало, убирая надрывающийся телефон на место. — У меня нет времени с тобой сейчас разбираться. Просто дай мне номер того, кто тебе эту машину купил, мы с ним сами всё порешаем. Отработаешь потом своему спонсору.

Девчонка лупит на меня глазищи и хватает ртом воздух, словно рыбка. Выглядит это почему-то чертовски сексуально.

— Ах ты козлина! — взвизгивает она. — Ты что, намекаешь, что я на эту тачку насосала, да?

С улыбкой смотрю на потрясающую кулачками малышку — она даже на своих каблучищах мне по грудь, но вот характера и гонора в ней на несколько полноразмерных человек.

— И хорош лыбиться! — продолжает она, воинственно надвигаясь на меня.

«Всё, Рус, хватит играться, тебя Дикий уже ждёт. Судя по содержанию последнего сообщения, дело и впрямь серьёзное, а ты тут развлекаешься с красоткой, которая въехала тебе в бочину!» — напоминаю самому себе.

Одним движением стаскиваю с плеча девчонки брендовую сумку и начинаю в ней копаться самым варварским способом, не слишком жалея явно дорогую косметику. Сейчас мне нужно от этой дамочки только одно: номер телефона того долбоёба, что купил ей тачку, но не оплатил услуги инструктора по вождению. Наконец вытаскиваю из недр этой чёрной дыры под названием «женская сумочка» розовый навороченный мобильник, который стоит как крыло самолёта.

— Отдай телефон! — верещит она, прыгая передо мной.

Невольно перевожу взгляд, смотрю на неё сверху вниз и замираю на упругой шикарной груди, которая прыгает вместе с её бесноватой хозяйкой. Картина, честно говоря, очень соблазнительная, но исчезает крайне быстро: девчонка зачем-то летит в сторону своего кабриолета, да и шут с ней. Начинаю листать список вызовов в розовом телефончике, уверенный в том, что обязательно найду контакт того, кто покупает красотке все эти дорогие игрушки.

Конечно, а вот и переписка с абонентом, записанным как «Паппи». Значит, так теперь молоденькие красавицы называют своих щедрых спо

нсоров? Надо переписать номер мужика и спросить с него за повреждённое крыло джипа. Пока забиваю цифры в свой мобильник, теряю из поля зрения девчонку — и, как выясняется, зря: эта ненормальная уже вытащила из своего кабриолета бейсбольную биту, а в следующее мгновение с силой опускает её на капот моего железного коня.

— Психопатка! — обречённо выдыхаю я.

Я женщин не бью. Обычно. Но сейчас мне хочется сжать руками тоненькую шейку этой бесноватой и подержать так хотя бы секунд тридцать.

— Телефон верни, урод, а не то я… — она вновь заносит своё оружие массового поражения, но не учитывает того, насколько быстрым я могу быть, когда нужно.

Уже через секунду стискиваю запястья девчонки так, что она разжимает пальцы и бита с глухим звуком падает на асфальт. Но дикая кошка не успокаивается и пытается меня пнуть своими бесконечными ногами. Ну всё, доигралась, малая!

Подхватываю её на руки и перекидываю через плечо, не обращая внимания на вопли и попытки меня лягнуть. Сейчас я на таком адреналине, что меня можно кувалдой бить — не почувствую.

— Убивают, насилуют, похищают! Помогите! — испуганно кричит девчонка.

Наконец-то поняла, что попала. И я не собираюсь отпускать её, пока не попросит прощения. И, кажется, знаю, как заставить строптивицу молить меня о пощаде…

Глава 2

Карина

— Пусти, больной! — ору я, стараясь вывернуться из железной хватки неандертальца, который тащит меня к своей машине, словно мешок картошки.

И вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Что этот мужик со мной собрался сделать? Зачем вообще я к нему полезла здесь, на дороге, где машины проезжают раз в год по обещанию? Продолжаю призывать на помощь, но понимаю, что это бесполезно.

Набираю воздуха в лёгкие, чтобы снова закричать, но в этот момент мужчина распахивает дверь своего внедорожника и кидает меня на заднее сиденье с такой силой, что этот самый воздух из груди просто выбивает. А похититель уже запрыгивает на сиденье рядом со мной и с громким, злым хлопком закрывает дверь.

— Попалась… — цедит сквозь зубы, недобро ухмыляясь, и я вообще перестаю дышать.

Только сейчас понимаю, насколько он огромный. В машине сразу становится тесно. Это же не человек, а груда рельефных проработанных мышц. Такую фигуру не встретить у качков, которые жрут химию, — здесь тело настоящего хищника: стремительное, поджарое, смертоносное.

— Не трогайте меня! — пищу испуганно и злюсь на себя за это. Нельзя показывать зверю свой страх.

Чёрт меня дёрнул связаться с этим типом. Но сегодня весь день наперекосяк: сначала сообщение от Влада, где он написал, что больше не хочет меня видеть, затем скандал с отцом, а потом наглый неандерталец, раскурочивший своим джипом мою конфетку.

— Не трогать? — глумливо тянет незнакомец. — Я вот тоже не хотел, чтобы ты трогала мою тачку, но ты явно из тех избалованных мажорок, которые по-хорошему не понимают. Кажется, тебя недостаточно пороли в детстве. А надо было, — может, научилась бы уважать людей и чужие вещи.

С этими словами наглец резко дёргает меня на себя так, словно я тряпичная кукла. Даже не успеваю понять, что происходит, а уже оказываюсь лежащей лицом в кожаное сиденье, а моя пятая точка расположена на коленях мужика.

— Пусти! — шиплю, пытаясь вырваться, но мужчина лишь надавливает на мой затылок, впечатывая меня в обивку, лишая возможности кричать и дёргаться. Я продолжаю мычать.

— Вот ведь неугомонная! — с усмешкой выдаёт он, а затем задирает подол моей юбки, оголяя ягодицы. — М-м-м-м-м, шикарная попка.

Прохладный воздух касается кожи, заставляя покрыться мурашками, а в следующий момент её обжигает увесистым шлепком. Задыхаюсь от обиды и недоумения, кручусь, пытаясь вырваться, но мои телодвижения делают лишь хуже: в область лобка мне упирается что-то массивное и твёрдое, и кажется, это не дубинка.

Паника накрывает с головой. Сейчас этот хам трахнет меня прямо в машине. Но следующий шлепок по попе выбивает из головы все мысли. Ягодицы горят огнём, и я уже сбиваюсь со счёта, сколько раз опускается на них огромная

лапища. Слёзы сами собой текут из глаз, превращая мир в расплывчатое пятно.

Хватка мужской ладони на затылке слабеет, и я наконец могу сделать вдох, но с губ срывается позорное несчастное всхлипывание.

— Ну что, достаточно? — насмешливо интересуется мучитель. — Проси прощения, малая, и тогда закончу экзекуцию.

— Да пошёл ты! — рычу с ненавистью. — Не дождёшься!

Глава 3

Карина

Проходит секунда. Две. Три.

Я всё ещё лежу щекой в кожаном сиденье, а этот гад держит ладонь на моём затылке, не давая подняться. И где-то на периферии сознания, в самом тёмном уголке души, начинает твориться что-то совсем неправильное и постыдное.

Вдруг ловлю себя на том, что не столько вырываюсь, сколько слушаю собственное тело, которое вдруг перестаёт меня слушаться. Кожа по-прежнему пылает, но теперь это жжение растекается куда-то дальше, в самый низ живота, сворачивается там тугим горячим узлом, а между ног становится предательски мокро.

«Ты с ума сошла? — шиплю я сама себе, беззвучно, одними губами. — Этот неандерталец тебя только что отшлёпал, как нашкодившую девчонку! И тебе нравится?»

Самое паршивое, что я точно знаю ответ: нравится. И я ненавижу себя за то, что тело отзывается на каждый грубый шлепок, что меня бросает в жар, от которого не спасает даже кондиционер. Я дёргаюсь сильнее, и не потому, что хочу вырваться, а потому, что боюсь своего желания.

— Да пошёл ты! — рычу я, но голос уже сел, и «пошёл ты» выходит каким-то сиплым и жалким.

Ещё один шлепок, от которого вздрагиваю всем телом и, к своему ужасу, вместо крика с губ срывается тихий стон. Как будто я не бунтую, а прошу ещё.

— Ты глухая? Или, может, мазохистка? — интересуется мой мучитель. — Проси прощения, я сказал.

— Отпусти меня! — цежу я, уже понимая, что проигрываю.

— Сначала извинения.

— Мне не за что извиняться.

Мужчина не отвечает, просто его ладонь снова медленно, издевательски поднимается и зависает. Я вся сжимаюсь и застываю в ожидании, которое оказывается хуже самого удара. А затем резкий, обжигающий шлепок, и я снова позорно всхлипываю.

— За то, что ты въехала в мою машину, — спокойно перечисляет он, — за то, что хамила, за то, что битой разнесла мне капот. Этого мало? Извинения, малая. Последний раз спрашиваю.

Мне хочется рычать и пнуть этого неандертальца, но вместо этого изгибаюсь, словно кошка, подставляя попку для дальнейшего наказания. Это надо заканчивать, иначе сама не знаю, куда всё выльется.

— Прости, — выжимаю я сквозь зубы, тихо и зло. — Про-сти. Всё? Доволен?

В машине становится тихо. Мужчина медленно убирает ладонь с моего затылка. И вместо того, чтобы выпрямиться, наклонившись, дует на мою горящую, саднящую кожу.

Невольно замираю. Я, кажется, вообще перестаю дышать. Этот лёгкий поток воздуха по отшлёпанным, пунцовым ягодицам отдаётся где-то глубоко-глубоко внутри такой волной возбуждения, что у меня сводит пальцы на ногах. Господи, как же стыдно! Настолько стыдно, что я вжимаюсь лицом в сиденье, только чтобы хам не увидел моих глаз.

— Вот и умница, — говорит он с усмешкой, и я слышу по голосу, что он прекрасно знает, что со мной происходит. — А говорила «не дождёшься».

Мужчина деловито помогает мне подняться, взяв за локоть, и, не глядя, выставляет меня из машины на асфальт, как нашкодившую кошку за дверь. Ноги меня еле держат. Коленки дрожат, и я хватаюсь за горячий металл двери. Недоумение, неудовлетворённое желание и стыд смешиваются в дикий убойный коктейль эмоций. Ощущение такое, будто я пьяная.

— На дорогах будь осторожнее, киса, — бросает здоровяк, опершись на дверь и глядя на меня с нечитаемой ухмылкой. — Правила дорожного движения учи. И старших уважай. Особенно когда старший на большом чёрном джипе.

Мужчина садится на водительское место и захлопывает дверь. Это отрезвляет, как ведро ледяной воды.

Всё моё смущение, вся растёкшаяся по телу горячая лава возбуждения мгновенно сменяются злостью. Я стою посреди пустой дороги, с задранной юбкой, с горящей задницей, а этот козёл ещё ухмыляется.

Из последних сил подбегаю к водительской двери и колочу по стеклу ладонью.

— Слышишь ты, неандерталец! — ору я, уже не стесняясь. — Я тебя найду! Слышишь?! Я тебя из-под земли достану, за всё ответишь! За машину! За юбку! За всё!

Стекло медленно опускается. Наглец смотрит на меня спокойно, как на истеричку, и в его глазах не вижу ни капли вины, одна сплошная, оскорбительная снисходительность.

— Ищи, малая! — говорит он, а потом поднимает руку и посылает мне воздушный поцелуй.

Машина рычит, срываясь с места, а я остаюсь в облаке пыли и выхлопных газов. Кашляю так, что слёзы выступают на глазах. Когда дыхание восстанавливается, грожу кулаком вслед умчавшемуся джипу, хотя его и след простыл.

«Найду. Обязательно найду!» — повторяю самой себе упрямо. Только вот уже совсем непонятно, зачем.

Глава 4

К дому Дикого подъезжаю в отличном настроении. Воспоминания о дерзкой отшлёпанной малышке греют душу и разгоняют кровь по телу. Эх, если бы не обещал Роме приехать срочно, продолжил бы заниматься воспитанием вредной заразы.

При мысли о том, как наматываю на кулак её длинные светлые пряди, наклоняю к своей ширинке и провожу головкой по её пухлым губкам, а затем врываюсь в рот на всю длину, кровь вновь отливает в область паха, будто я какой-то прыщавый задрот в пубертате. Не ожидал, что нагловатая мажорка возбудит меня настолько.

Но когда подхожу к особняку Дикого, благодушное настроение растворяется, словно его и не было. Интуиция привычно улавливает напряжённость и опасность — внутренний зверь сам собой выкручивается на максимум.

Из двери выкатывается глубоко беременная Машка, обнимая двумя руками круглый живот. На лице Ромкиной жены задумчивая светлая улыбка, какие бывают только у беременных.

— Привет, Рус! Рада тебя видеть! — радостно кричит она, машет мне рукой, и на мгновение мне кажется, что солнце выходит из-за туч.

Дикий отхватил себе уникальную женщину. Хотя какая ещё сможет выносить поганый характер моего бывшего, скажем так, босса.

— Привет, Мань, привет, пузожитель! — здороваюсь я, аккуратно поглаживая твёрдый живот хозяйки, и получаю увесистый пинок изнутри. — У тебя там что ли футбольная команда внутри?

Женщина на мгновение хмурится, но смеётся.

— Нет там никакой команды… — она воровато осматривается по сторонам. — Я узнала пол ребёнка. У нас с Ромой будет девочка.

Улыбка тут же сходит с лица Маши, и оно вновь становится настороженным и по-детски испуганным.

— Эй, ты чего? — поражаюсь этой перемене.

— А вдруг он расстроится, что не мальчик?

— Не накручивай себя! Дикий будет в восторге, у него появится маленькая принцесса. А наследника ещё родишь, какие твои годы!

В этот момент из дома пулей вылетает Аня — дочь Дикого от первого брака. Никак не могу привыкнуть к тому, что она и Машка ровесницы, хотя моё какое дело, главное — все совершеннолетние, всё по любви.

Аня кидает на меня обжигающий взгляд, тут же заливается краской и исчезает в недрах особняка. Я лишь обречённо вздыхаю: дурочка решила, что именно я должен стать предметом её первой влюблённости. Пришлось объяснять, что светлого во мне нет ни капли и лучше ей обратить свой взор на достойного сверстника.

Пока иду по гулким коридорам дома, развлекаю себя мыслями о том, что любви все возрасты покорны, лишь бы заглушить растущую тревогу. У кабинета Дикого адреналин херачит так, что невольно дёргаюсь в сторону, словно нахожусь на прицеле, но вокруг тишина и спокойствие.

— Заходи, Рус! — раздаётся из-за двери низкий голос.

Вваливаюсь в кабинет без стука, раз уж Рома почувствовал моё присутствие.

— Ну привет, подкаблучник! — усмехаюсь, входя и глядя на друга, который сидит за столом и цедит виски с мрачным видом.

Судя по тому, что он никак не реагирует на подъёб, ситуация и впрямь хреновая. Жмём друг другу руки, глядя глаза в глаза, прощупываем, продавливаем, снова меряясь, кто же из нас тут альфа. И, как и много раз до этого, расходимся с ничьей. Когда-то Дикий был командиром моего отряда и даже вытащил меня раненого с поля боя. После этого я решил отработать долг и несколько лет выполнял самые опасные и грязные операции, помогая Роме строить свою финансовую империю.

— Чего молчишь? — хмуро интересуется хозяин кабинета, протягивая мне стакан с виски.

Плюхаюсь в кресло напротив и делаю глоток односолодового, блаженно жмурясь.

— Жду приказов, босс! Кого нужно грохнуть?

— Не юродствуй! — огромный кулак Дикого опускается на столешницу с такой силой, что та жалобно хрустит, но я даже не открываю глаз и продолжаю цедить вискарь, зная, что меня сюда вызвали не просто так.

Молча пьём, думая каждый о своём. Я теряю счёт времени, но знаю, что моего собеседника нельзя торопить. Наполняем бокалы вновь, и наконец Дикий выдыхает:

— Меня пытались грохнуть!

Ну, в принципе, ничего нового. Но сейчас что-то в голосе старого друга заставляет меня напрячься.

— Какой-то ублюдок заложил взрывчатку в машину, на которой ездит Машка… — очередной удар кулаком, и столешница из красного дуба трескается, не выдержав ярости хозяина кабинета.

— Нихера не понимаю! — режу холодно и деловито. — Если хотели убить тебя, то почему заложили в её тачку? Куда вообще твой начальник охраны смотрит?

— Этот урод теперь в больнице с переломом челюсти, может, я ему и рёбра сломал, не знаю… — отмахивается Рома. — Херня в том, что тот, кто заложил взрывчатку, позвонил мне и сам рассказал об этом.

Вот теперь я вообще перестаю что-либо понимать.

— Какой-то уёбок играет со мной! — Рома рычит, словно зверь, и залпом допивает вискарь. — Он хочет показать, что может лишить меня самого дорогого, и наслаждается этим.

— Ты хочешь, чтобы я нашёл и зачистил его? — спрашиваю спокойно.

— Нет, Рус. Этого типа я найду сам и лично вырву ему сердце. Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что гораздо более важное и ответственное. Спрячь Машку и Аню. Ты — единственный человек на свете, которому я могу их доверить…

На секунду Дикий замолкает, прислушивается к чему-то и становится ещё более мрачным, хотя, казалось бы, куда ещё.

— И нужно будет спрятать ещё одного человека. Дочь моего нового делового партнёра Зимина. Тачку девчонки заминировали так же, как и машину Маши. Зимин боится, что замешан кто-то из его ближайшего круга.

Перевариваю информацию, понимая, что не могу отказать. Это пиздец какая ответственность, но я понимаю, почему старый друг обратился именно ко мне.

— Ладно, я всё сделаю! — заявляю, глядя ему в глаза. — Пусть девчонки собираются. А где забирать дочь твоего партнёра?

Рома кидает взгляд в окно и морщится, словно от зубной боли.

— А она уже приехала, пока мы разговаривали. Вон и тачка её стоит.

В этот момент в коридоре слышится цокот каблуков, а потом дверь резко распахивается.

— Познакомься, Рус, твоя подопечная Карина Зимина… — цедит Дикий как-то не слишком радостно.

Оборачиваюсь и зависаю на бесконечные шикарные ноги на шпильках. Кажется, я знаю их обладательницу.

— Бл-я-я-я-я… — выдыхаю, не в силах подобрать цензурных слов.

Глава 5

Карина

После встречи с неандертальцем на чёрном джипе у меня горит не только пятая точка — в душе клокочет вулкан. Вот ведь урод! Ну ладно, не урод — тут я погорячилась, — мужик он шикарный, но на голову больной.

Плюхнувшись на сиденье несчастного кабриолета, чуть не взвыла от боли: кожа ягодиц пылала так, что хотелось приложить лёд.

Что за день такой? Сперва Влад меня бросил, а теперь по приказу отца я должна мчаться к чёрту на кулички, ибо у моего родителя разыгралась паранойя. Он почему-то уверен, что мне угрожает опасность. Какой-то бред… Почему я должна прятаться у его делового партнёра, хотя у нас целый штат охранников? Но в споре отец использовал весьма весомый аргумент и заявил, что заблокирует все мои карточки.

Мотор конфетки заурчал, и я выдохнула с облегчением: не хватало ещё застрять посреди пустой дороги с поломанной машиной. Врубив музыку погромче, нажала педаль газа в пол, словно стараясь умчаться от тревожных мыслей. Но они были быстрее, чем моя машинка.

А что, если отец прав и нам действительно угрожает опасность? Может, у него проблемы с бизнесом? Почему Влад так резко слился, хотя ещё недавно носил меня на руках? Вдруг он женат?

Все эти вопросы скакали в голове, словно шарики для пинг-понга, не давая сосредоточиться на чём-то одном. К дому папиного партнёра по бизнесу я подкатила с адской мигренью и желанием прибить кого-нибудь.

Я даже не стала ждать, когда ворота откроются полностью, и влетела на охраняемую территорию, едва не смяв ставни, и припарковала конфетку прямо посреди двора. Если надо — пусть перегоняют, ключи в зажигании.

Выбравшись из машины, с удовольствием потянулась всем телом, ловя на себе заинтересованные жадные взгляды охранников, которые явно были предупреждены о моём приезде.

— Чего глазеете? — рыкнула недовольно. — Займитесь моей машиной и проводите меня к хозяину.

Один из парней подошёл ко мне и жестом пригласил следовать за ним.

— Подождите в гостиной! Я предупрежу Романа Владимировича о вашем приезде, — заявил он мне, когда мы вошли в дом.

Только вот у меня не было ни малейшего желания ожидать. В конце концов, я не на светский раут явилась, мне нужно сейчас же побеседовать с батиным партнёром, которого родитель называл исключительно «Дикий».

— Где кабинет Дикого? — резко спросила растерявшегося охранника.

Тот замялся и бросил невольный взгляд в сторону двери, располагавшейся в глубине дома. Больше мне не нужно было пояснений, и я решительно направилась в ту сторону.

— Подождите! — произнёс парень, хватая меня за предплечье.

А вот это он сделал зря, сейчас в мою сторону даже дышать опасно.

— Руки убрал! — произношу очень тихо, но парень дёргается так, словно я достала пистолет. — Не надо докладывать, меня ожидают.

Похлопываю оторопевшего охранника по плечу и уверенно направляюсь к заветной двери, нарочито громко цокая каблуками по дорогому паркету. Дверь распахиваю без стука, так как моё появление точно было слышно издалека.

За массивным письменным столом сидит суровый и брутальный хозяин кабинета Дикий — Роман Владимирович, которого я несколько раз видела на приёмах и даже успела обменяться парой дежурных фраз. Сейчас этот мужчина взирает на меня так, словно собирается испепелить взглядом, но вместо этого салютует мне бокалом с виски и хмуро произносит:

— Познакомься, Рус, твоя подопечная Карина Зимина…

Только сейчас замечаю, что Дикий в помещении не один. Некий Рус, сидящий ко мне спиной, оборачивается, и я едва не вскрикиваю от неожиданности — это же мой отморозок на джипе.

— Бля-я-я-я… — обречённо тянет он.

Вот так встреча!

— Вы что, знакомы? — Роман мечет подозрительным взглядом между нами и хмурится ещё сильнее.

Мне хочется поведать, что его загадочный гость буквально час назад затащил меня в свою тачку и отшлёпал, но всё же решаю воздержаться от ответа, плюхаюсь в кресло напротив рабочего стола Дикого и очаровательно улыбаюсь. Рус вообще издаёт нечто похожее на медвежье рычание, что тоже не проясняет ситуацию.

— Усталой даме нальют выпить? — интересуюсь невинно, а сама перекрещиваю ноги, повторяя шикарный жест Шэрон Стоун из «Основного инстинкта».

Кажется, слышу, как Роман сглатывает при этом, и испытываю какую-то глупую мстительную радость. Хозяин кабинета поднимается с места и направляется к небольшому бару в углу, я же бросаю взгляд на моего мучителя и вновь испытываю раздражение: этот козлина удобно раскинулся в кресле, прикрыл глаза, словно ему скучно, и слегка покачивает в руке бокал с янтарной жидкостью.

— Может, кто-нибудь объяснит мне, какого художника мне пришлось сюда тошниться два часа по просёлочным дорогам, на которых попадаются сплошь какие-то психи-маньяки? Паппи заявил мне, что лишит наследства, если не приеду в ваш дом? — интересуюсь резко.

Хозяин кабинета окончательно мрачнеет, и мне вдруг становится не по себе. Поговаривают, что до того, как начать вести легальный бизнес, Дикий творил такое, что лучше не знать, если желаешь сохранить спокойный сон.