– Тогда что?! – я повысила голос, но тут же замолчала, чтобы не привлекать ненужного внимания.
– Я люблю Андрея, – прошептала Лена, поднимая полные слез глаза. И на секунду я ей поверила.
– Он же в отцы тебе годится. Я видела, с кем ты встречалась раньше. Как ты хочешь, чтобы я поверила в нежные чувства к моему папе? Твоя любовь появилась, когда вы начали заниматься твоим дипломом? Поэтому он так тебя расхваливал?
– Это началось раньше. Я давно люблю его.
– И когда это началось? Папа сказал, что вы вместе только полгода, – возразила я.
– Да, полгода назад Андрей, наконец, смог признать, что у него есть ко мне чувства, но я полюбила за три года до этого, когда Ланской стал читать у нас юриспруденцию. Его рассудительность, тонкий ум, разносторонняя натура – все это не могло не восхищать. Я была с ним не потому, что он мой научный руководитель, он стал им потому, что я мечтала об этом.
– Лен, если ты действительно любишь его, как говоришь, зачем тогда подставляешь? Подумала, что будет с папой, если кто-то узнает о его связи со студенткой? – злиться больше не получалось, и я заговорила спокойно. Мне даже было жаль Королеву, но перебороть себя и принять их связь с отцом я не могла.
– Мы скрывались… Лер, поверь, я меньше всего на свете хочу, чтобы с Андрюшей что-нибудь случилось. Я не желаю ему зла, но когда любишь, и если это взаимно, все, кроме твоего мужчины, перестает существовать.
– Не верю, что ты говоришь это о моем отце, – пробормотала я скорее себе, чем ей, но Лена откликнулась:
– Ты воспринимаешь его как родителя и не видишь то, что вижу я – мужчину! Настоящего мужчину. А разница в возрасте… Да, она есть. Двадцать два года – это не мало, но и не так много. Знаешь, есть пары с куда большей разницей.
– Но здесь вы не можете продолжать встречаться. Это против правил Оболенки.
– Я знаю об условии, которое ты поставила, – ледяным тоном сказала девушка, – ты пообещала Андрею, что примешь меня, если мы докажем наши чувства? Думаешь, я не смогу подождать несколько месяцев, чтобы полноправно быть с тем, кого люблю?
– Нет, Лен, если любишь по-настоящему, то сможешь. Вот только… Твои чувства не угаснут, когда у тебя на руках будет красный диплом?
– Не угаснут, – усмехнулась Королева, – я ждала столько времени, что несколько месяцев быть просто рядом как студентка, но знать, что чувства взаимны – это ничто.
– Я сдержу свое слово, – серьезно сказала я, – если после того, как ты окончишь Оболенку, вы снова сойдетесь, я не буду против.
На этом я закончила разговор с Леной и ушла. На самом деле во мне что-то надломилось. Я ей поверила. Но почувствовав, что Королева говорит правду, не обрела спокойствия. Скорее наоборот, ведь в глубине души надеялась, что их связь с отцом не пройдет эту проверку. Теперь пришлось признать, что, скорее всего, через восемь месяцев папа снова сойдется с Леной. К счастью, от дурных мыслей спасла риторика и очередные споры темы нравственности и религии. Дебаты выдались настолько жаркими, что я не заметила, как прошла пара. Следующим занятием у нас стояла средневековая философия.
Суровый майор Смирнов… ах, да! Сейчас он Арсений Витальевич… Суровый Арсений Витальевич грозно возвышался над кафедрой. Не знай я, что все это напускное, действительно бы напугалась, как это сделали мои однокурсники.
– Слушай, чего это он? – шепнула Аринка, усаживаясь на нашу парту. – Держу пари, что-то удумал.
– Не думаю. Скорее, сожрал на обед в столовой кислые щи, – отмахнулась я.
– Ты так его ненавидишь… Да, не повезло тебе с научруком.
– Не повезло… Но что теперь об этом?..
Арсений прекрасно слышал наш шепот и, даже не разобрав, что именно я сказала подруге, догадался, что речь шла о нем. Горе-преподаватель метнул в меня свой фирменный испепеляющий взгляд, но должного эффекта не возымел. Я чуть не рассмеялась, громко прыснув в кулак.
– Ты – самоубийца? – выругалась Аринка, – специально его позлить решила?
– Не выдумывай. Я просто вспомнила смешной случай, не более.
– Да? И что же за случай? – гневно прошептала подруга, но нас грубо прервала шоколадка, со стуком опустившаяся на парту.
– Это тебе, Лер, – подмигнул нарисовавшийся рядом Нилов.
– Спасибо. В честь чего взятка?
– Вы едете в город, а я не могу. Купи мне что-нибудь к маскараду, – попросил парень, скорчив жалостливое лицо.
– Но я не очень разбираюсь в мужских нарядах.
– Глупости, я тебе полностью доверяю, малышка. У тебя бурная фантазия и отличный вкус.
– Ладно, зачту шоколадку и лесть в качестве платы, – вздохнула я, демонстративно закатив глаза.
– Спасибо, – Юрка поцеловал меня в щеку, и сделал это так быстро, что я не успела среагировать.
Он ушел за свою парту, а я невольно посмотрела на нашего псевдопрофессора. Его недовольное лицо моментально напомнило об условии держаться подальше от Нилова. Тогда, назло Смирнову, я повернулась к Юрке и, лучезарно улыбнувшись, подмигнула ему. Парень, конечно, принял этот жест за заигрывание. Я должна была почувствовать укор совести, но вместо этого ощутила вкус удовлетворения, что насолила преподавателю. Нехорошо, но что поделать, у всех есть маленькие слабости. Индюк только сильнее нахмурился, но прозвенел звонок, и ему пришлось отвлечься от моего мысленного убийства.
Писать эссе на придуманную самой тему оказалось весьма увлекательно. Я так разошлась, что не заметила, как пара подошла к концу, а у меня не было написано и половины того, что хотела. Звонок. Студенты с шумом стали подниматься и сдавать работы, а я, как ненормальная, пыталась скорее-скорее изложить мысли на бумаге.
– Я буду ждать у корпуса, – кинула Аринка, – не задерживайся.
– Угу…
Это была последняя пара как у меня, так и у Индюка, поэтому я рассчитывала на небольшую поблажку в виде дополнительных минут. Как же тяжело, когда хочется сказать так много, но ты вынуждена ограничиваться листом бумаги и ста двадцатью минутами пары.
– Ланская, время вышло, – прогремел надо мной псевдопрофессор.
– Но вы – не преподаватель, – пробубнила я, не отрываясь от эссе.
– Серьезно, закругляйся, мне нужно уходить, – скомандовал он.
– Хорошо, уже дописываю, – проворчала я, выводя последнее предложение заключения, – все. Готово.
Довольно сложив листы на кафедру Арсения (или теперь Дмитрия), я уже собралась уходить, как вдруг он резко схватил меня за руку. Мне показалось, что он специально сжал меня так сильно, чтобы сделать больно.
– А что это было до лекции? – прошипел он.
– Ты о чем?
Вот так, значит… Злится. Так и надо этому Индюку. Пусть знает, что мне не указ! Будет еще решать, с кем мне общаться, а с кем нет – как бы не так!
– Милуешься с Ниловым прямо в аудитории… – с отвращением выплюнул он и крепче сжал мою руку. – Я же приказал тебе прекратить.
– А, ты про это… Напоминаю, горе-преподаватель, что я тебе не наложница в гареме, а ты не султан. Я буду общаться, с кем захочу.
– Не нравится он мне, Лер, – уже спокойно сказал Дима, опуская мою руку. Он даже попытался поправить рукав платья, но я не дала.
– Нилов и не должен нравиться тебе, он должен нравиться мне.
Где-то глубоко в душе затеплилась надежда, что это не просто забота со стороны майора Смирнова, что на самом деле я нравлюсь Диме, и он ревнует. Но эта надежда была такой слабой, что я сама в нее не верила.