Зверь раздувает ноздри страстно,
Глаза его огнем горят…
И понимаю, что напрасно
Пытаюсь отвести я взгляд…
С крыльца он сходит, бьет копытом…
И вот берет уже разгон.
Откинул в сторону корыто…
Ударился… И слышу стон!
Теперь не зверь, а человече,
Стоит печальный предо мной…
Я оглянулась – скоро вечер…
Ах, как мне хочется домой!
А он стоит и словно плачет,
И жалко стало мне его!
Но, боже мой! Ведь это значит,
Что не боюсь я ничего!
И словно бес в меня вселился:
К нему навстречу я пошла…
А он вдруг предо мной склонился…
Сама себя я превзошла!
Стою, смотрю, что будет дальше,
И вижу, он совсем поник.
И что его боялась раньше?
Не монстр он и не старик!
Как будто что меня толкнуло,
Его коснулась я волос.
Но тем его не отпугнула,
И слышу, тихо произнес…
– Никак меня ты пожалела?
Видать, не знаешь, кто я есть? —
Глаза поднял – в них страсть горела.
Я испугалась вновь за честь!..
До слез себя тут жалко стало!
Но как мне быть? Кругом ведь лес.
И тихо – тихо прошептала:
«Коль человек – ко мне не лезь…»
Когда от забытья очнулась,
За окнами стоял туман.
Смотрю – одна! Я встрепенулась…
Но вновь в проеме мужской стан!
И, кажется, что бьет копытом
Могучий сильный жеребец!
Но тело снизу то прикрыто!
И я запуталась в конец…
Я глубоко тогда вздохнула
И оглянулась тут вокруг…
Затем взяла я шаль со стула:
«Что ж, подойди ко мне, коль друг».
Копыта вытер у порога.
Ко мне тихонько подошел.
Я присмотрелась – нет ведь рога!
Раз так, то уж не черт зашел!
Итак, одной проблемой меньше…
Ему на грудь кладу ладонь.
А та густой покрыта шерстью.
Под ней горит такой огонь!
В его глаза взглянуть пытаюсь:
В них полыхает красный свет…
Сама в душе сомненьем маюсь:
Вдруг он сорвется? Али нет?
Но женскую натуру сложно
Остановить на всем скаку.
И видеть горе невозможно,
Нечеловечью ту тоску…
Себя в душе я проклинала,
Что продолжаю всех жалеть.
Хотя наверняка я знала:
Ему хомут нужней, мне – плеть.
А он вдруг стал подобно кошке,
Тереться об руку мою…
Как будто свет попал в окошко,
Посередь комнаты стою…
Он на колени опустился,
И вдруг к ногам моим припал,
Он так мне низко поклонился!
Такой тут беззащитный стал!
Ох, что ж творишь ты, Бабье сердце!
Мне голову совсем снесло…
Куда ж от мыслей теперь деться,
Меня, похоже, понесло…
Спиной прогнулся, как пантера,
А шерсть струится, словно шелк.
Глаза прикрыла, вот химера!
Ну как мне взять все это в толк?
Я глажу будто шкурку норки,
Мех так шикарен, холодит…
Вдруг натыкаюсь – словно горка!
Ах, боже мой-то! Паразит!
Пока глаза я закрывала,
Негодник снял свои штаны…
Но если бы я только знала
О происках всех сатаны!
По шкуре провожу рукою —
Уж больно шелковистый мех!
Ан снова шишка предо мною!
И слышу легкий нежный смех…
Глаза зажмурила сильнее:
Молитву буду я читать!
А голос стал еще нежнее:
«Боишься душу ты продать?