Перехватило было дух!
Но там чешуйки вместо сала,
Как будто дали оплеух!
Я вспомнил древнее преданье:
«Русалка на ветвях сидит…»
Но тут пришло ко мне сознанье,
Что в ЛУЖЕ дамочка лежит!
Ан не иначе Леший водит!
Меня запутать норовит!
Вдруг слышу, рядом кто-то бродит,
И тихо-тихо говорит…
– Зачем пришли мы к этой луже?
Русалка тут, да Водяной…
Здесь не пройти, пока нет стужи!
Нам нужно путь найти иной…
Большие шапки над ушами,
У каждого в руке топор,
А ростом маленькие сами,
Вели степенный разговор.
– Идти отсюда недалече,
Но если лужу обогнуть,
Тогда придем мы лишь под вечер,
Уж больно длинным будет путь.
Срубили несколько деревьев,
И, бросив их наискосок,
Они, как будто бы в мгновенье,
Свой совершили марш-бросок.
А там еще тропа открылась:
– Смотри! Не заросла за год! —
Дорожка узкая чуть вилась,
И понял я – там в царство ход.
А Гномы пошагали дальше,
Русалка не преграда им…
Я не встречал такое раньше!
Глазам с трудом веря своим:
Деревья расступались сами,
Едва к ним приближался Гном,
Вдали пугливых видел ланей,
И терем в свете голубом.
Из осени попал я в зиму:
Везде отсветы хрусталя.
Что ни пенек – сплошные льдины,
И снегом скрытые поля.
То, может, царство Берендея?
Искрится всё и режет глаз!
Смотрю на ветки и робею:
Что не листок – хрустальный страз!
А дальше – будто паутина —
Она блестит, как из стекла.
Под ней прошел, пригнувши спину.
Давно здесь не было тепла!
Походкой к Терему нетвердой
Решился все же подойти.
Вдруг, вижу зверя с дикой мордой:
Он у меня встал на пути.
– Поди, дружок, не видишь? Гости
Пришли сегодня в этот дом, —
А я уж думал, на погосте
Закончу день свой. И с трудом
От мыслей горьких отряхнулся:
Стоит девица на крыльце!
Красива так! Я встрепенулся…
Но жизни нет в ее лице…
Я подошел и поклонился:
– Хозяйке дома мой привет.—
Встал в рост и снова подивился:
Как будто вижу легкий свет.
Она стоит как изваянье:
Кокошник, сарафан, улыбка…
Я присмотрелся – нет дыханья!
И на душе мне стало зыбко.
Девица вдруг от сна очнулась:
– Что ж, путник, в гости заходи, —
Ко мне спиною повернулась.
Тут зверь возник вновь на пути.
Он так вздохнул по-человечьи:
– Здесь, путник, нет совсем тепла.
Меня не бойся, изувечить
Могу я лишь с большого зла.
Вновь помолчал, собравшись с духом,
Подумав несколько минут…
Затем он почесал за ухом:
– Меня ты подожди-ка тут.
И быстро в терем он умчался.
Смотрю: вдруг волочет сундук.
В дверях с девицей повстречался,
Задел ее – раздался стук.
Она и правда, не живая!
Как будто тело из стекла…
И только шаль ее цветная,
Как клумба, что к ногам стекла.
Сундук открыл зверюга ловко
И подал мне большой тулуп.
И видел я – в нем есть сноровка,
И был он далеко не глуп.
Еще он помолчал немного,
И после начал свой рассказ:
– Не будет, путник, здесь смешного,
То очень уж печальный сказ…
Когда-то в этом доме жили