а гром или война.
Отчим, он же "мой папа», жутким акцентом деревенского, глухого мужика кричал
– Эй, малай, а малай! Эй, сучок, слышь? А ну уе(матом), отседова на х(матом)!
– он подошел к Вите, и с размаху ударил его в нос.
И вот пошатнулась земля, я подняла глаза на Витеньку,
из его носика текла капелька крови! Всю жизнь я буду помнить эту капельку.
Даже я увидела, как этого не видел большой дядя! Это совсем детский носик,
и он еще маленький мальчик, любимый мой мальчик, прощай…
А Витя встал и направился к двери, дядя за ним…
– А – а – а! Мама! Помогите -е! – закричала я как полоумная и кинулась на отчима
– Не трогай его! Бей лучше меня -а! Бей меня -а! А-а-а! – я побежала в кладовку,
где всегда пряталась, и орала, что есть сил
– Бей лучше меня – а!
Отчим забежал в кладовку и ударил меня два раза по голове,
и несколько раз по плечу, потом пошел на кухню, ему пора обедать.
У него все хорошо.
А мой кораблик, построенный детским трудом, драм кружок, музыкальная школа, зачем тогда это все? Все расплывалось от слез.
На руинах моей жизни – позор и стыд, да что кто знает про стыд,
когда ты в седьмом классе.
Я выбежала из квартиры, через остановку телефонный автомат,
тогда стояли на улицах будки с телефонами. Мама работала во вторую смену,
я набрала ее номер
– Мама, мамочка! Дядя Федя избил Витю и меня, он ударил его кулаком,
быстрее приезжай!
– Какого Витю?
– Мальчика из нашей школы, он пришел ко мне домой.
– Так тебе и надо, хватит хныкать, вечером приду!
Опять этот холодный мамин голос, а я брела домой почти раздета.
На улице зима, не мерзну почему – то.
Никогда не посмотрю даже в Витину сторону, теперь он думает, что это мой отец.
Если сказать ему правду, выходит, я врушка? И теперь только скрываться
от него на переменках, и как я вообще пойду в школу?
Я не спала всю ночь, мой Витя никогда не узнает меня, не поймет.
Пусть даже тот, с кем я живу в одной квартире, вовсе не отец!
Но я живу там, с ними, как же можно полюбить меня такую?
А мне и не надо, чтоб такую, а надо, что б меня.
Глава 10
Несколько дней я болталась, как оторванный шланг,
и не собиралась даже в школу, представляла свой мостик с речкой
и тот момент, когда хотела броситься с него.
Но потом вспомнила, что некому меня остановить, и передумала.
А почему подруга ведет себя так, словно все в порядке вещей, улыбается даже? Ведь на ее глазах я получила тот болезненный пинок, будто собачка, у которой мир сошелся клином на человеке, а ей пинка.
А когда отчим ударил Витю, она подбежала к нам и сказала
– Пойдемте ко мне, Тань, моя мама не будет ругаться, пойдемте!
"Пойдемте ко мне, Тань" – это после такого позора, я должна
продолжить репетицию?
Она меня тоже не понимает, сделала я открытие.
Тогда почему все во мне одобряет и рада мне?
Как мне сейчас нужно это одобрение, и хоть немного нежности!
Я не заметила, как пришла к ней и позвонила в дверь.