Теперь удивлена мама.
– Правда? Чем он тебе не нравится?
– Он пассивный.
Мама закатывает глаза.
– Он спокойный, умный и рассудительный.
– Именно это и отталкивает, – отвечаю я, не глядя на нее. – Слишком умный, слишком спокойный и слишком рассудительный. А где же огонь? Страсть, в конце концов?
Мама долго молчит, и я чувствую на себе ее взгляд. Я уже думаю, что она не ответит, когда она негромко произносит:
– Этот холостяк очень похож на Гранта. Странно, что ты этого не заметила.
***
Когда я остаюсь одна, то на меня внезапно накатывает игриво-романтическое настроение. Я включаю Ариану Гранде и под Dangerous Woman разгуливаю по дому в одной майке и трусиках. При этом я наслаждаюсь ванильным мороженым, раскачиваясь под музыку.
Мне нравится мое личное пространство, и я очень его ценю. После свадьбы моя жизнь изменится, но разве смысл как раз не в этом?
Сейчас мне совершенно не хочется об этом думать, и это немного странно. В какой-то степени мне даже нравится, что дата свадьбы еще не назначена. На это уходит много сил и времени, а прямо сейчас я сосредоточена на своей работе. И все же нам не стоит слишком затягивать. Это может превратиться в привычку, а мне хочется, чтобы в моей жизни все было стабильно и определено.
Да, я зануда. Но сейчас это сложно сказать, потому что я танцую на кухне с ложкой и ведерком мороженого в одних трусиках, не заботясь вообще ни о чем. Мое игривое настроение плавно перетекает из одной точки в другую. От игривости и флирта до желания.
Взглянув на часы, я раздумываю, позвонить ли Гранту и быть может, предложить ему секс по телефону. В Атланте сейчас одиннадцать ночи, здесь еще десять. Он пожелал мне спокойной ночи примерно тридцать минут назад, так что вряд ли он все еще бодрствует.
Черт. Я сама себя завела песней и мороженым.
Боже.
Не знаю, в какой момент мои мысли постепенно уносятся туда, куда я не заглядывала очень давно. Это то время, которое сейчас кажется таким далеким. Словно то была не я.
Но боже мой, я чувствовала себя на вершине каждый день. Это одновременно и лучшее и худшее время в моей жизни. Воспоминания об этом приносят столько различных чувств и эмоций.
Неужели это была я?
Этот вопрос возникает каждый раз, когда я вспоминаю.
Я кладу ложку и ведерко с мороженым на кухонный островок. Закрыв глаза, плавно двигаюсь и провожу ладонями по своей груди, животу и бедрам.
Лучшее время моей жизни.
Я была сумасшедшей. Мы были сумасшедшими.
Каждый раз я одергиваю себя, чтобы не желать и не жалеть. В этом нет никакого смысла. Только глупцы держатся за прошлое. И мне не о чем жалеть.
Внезапно я осознаю, что нахожусь на кухне перед широким окном и буквально ласкаю свое тело, как какая-то нимфоманка.
Распахнув глаза, я всматриваюсь в темноту за окном. Свет в окнах в доме напротив горит. Боже, я совсем забыла, что пару дней назад видела машину возле соседского дома. Надеюсь, я не устроила ни для кого зрелища. Но думаю, об этом не стоит так волноваться. Наши дома и участки действительно очень далеко расположены, чтобы можно было легко следить за соседями через окно. Если только взять бинокль и присмотреться. Но все же пустырь между домами может дать четкую картину и для хорошо видящего и не нужен будет бинокль.
Стянув волосы на затылке и натянув шорты, я собираю оставленные улики после мороженого в пакет с другим мусором. Единственная причина, по которой я тайно от мамы пью колу и иногда ем мороженое – это всего лишь нежелание выслушивать лекции про вред нездоровой пищи. Я обожаю маму, поверьте, и все мои друзья тоже, потому что такой женщины просто на свете нет. Но обожать ее со стороны забавней и намного проще, чем переносить ее заботу на себе.
Выйдя на улицу, я топаю с огромным мешком мусора по выложенной серой плиткой тропинке к мусорному баку. В этот момент откуда-то со стороны слышится рев мотора. Я хмурюсь. Это слишком громко. И это одна из причин, почему я предпочитаю гибрид.
Источником звука оказывает машина, которую я и видела пару дней назад на том же самом месте. Неужели все же на нашей улице появился не типичный сосед?
Выбросив пакет, я собираюсь развернуться, чтобы уйти, но тут дверь машины открывается. Отсюда вид тоже плохо просматриваемый, но я хотя бы могу утолить свое небольшое любопытство.
Из машины показывается высокий мужчина в белой футболке и синих джинсах.
Мужчина направляется к дому, и тут весь мир замирает.
Эта походка.
Не может быть.
Это не может быть он.
Это просто невозможно.
Глава восьмая
Тогда
Блейк действительно оказался прав. На таких вечеринках я не бывала.
Drowning Pool разрывают колонки. Тесная гостиная забита до отказа совершенно разными людьми. Возле лестницы стоят несколько девушек, на одной из которых короткая кожаная юбка и пирсинг в нижней губе. Неподалеку от них курит парень, при этом обнимая девушку. Позади них прямо на стене нарисовано граффити.
Я теснее прижимаюсь к Блейку, кутаясь в его кожаную куртку. Мы протискиваемся среди разгоряченных тел, и наш приход не остается без внимания. Блейк постоянно останавливается, ударяет протянутые кулаки, пожимает десятки рук.
– Тебе не страшно? – склонившись, шепчет он мне на ухо.
Я осматриваю комнату и решительно качаю головой.
– Нет.
Усмехнувшись, он крепче сжимает мою руку и ведет к компании нескольких ребят, стоящих возле кухни.
– Блейки! – кричит один из парней, стоящих там – невысокий, с обесцвеченными волосами и серьгой в одном ухе. – Ты где пропадал, мужик? Я уже думал, ты сегодня не появишься.
Они обмениваются каким-то странным и долгим рукопожатием, и нам приходится расцепить руки.
– Нужно было кое-куда заскочить, – отвечает Блейк.
Другие два парня уставились на меня, в то время как белобрысый что-то кричит на ухо Блейку. Я начинаю ерзать. На меня смотрят, и если взгляды парней заинтересованные, то взгляды девушек слишком враждебные.
– Что это за киса? – Один из двух парней отталкивается от стены и подходит ко мне вплотную. От него пахнет пивом и сигаретами. На скулах небрежная щетина, темные зрачки подозрительно расширены.